Глава 2

Всей толпой, со смехом, стуча каблуками, мы ввалились в коридор замка. Здесь было полутемно и дымно от факелов и светильников, зато тепло. И ледяному ветру, который хотел прошмыгнуть следом за нами, только и оставалось шуметь там, снаружи, ударяя в каменную стену.

Предполагалось, что гости сейчас отправятся в главный зал, чтобы поприветствовать отца, и мы тоже помчались туда, на ходу сбрасывая шубы и накидки на руки слугам и пытаясь пригладить волосы.

Вилмы нигде не было видно, и это прибавляло нам прыти. Поди, уже строит глазки заморским принцам. Или даже королю…

Я подумала про короля, и в сердце снова непонятно ёкнуло, но я мысленно одёрнула себя.

Фу ты! Ещё не хватало влюбиться в дядьку, который в отцы годится. Да и он женат, наверняка… Ведь есть же у принцев мамочка.

Кстати, мамочки-то мы почему-то не видели. А ведь королеве полагалось сидеть на белых шкурах рядом с мужем.

Может, оставил жену присматривать за домом? По-хозяйски…

Мы бегом преодолели винтовую лестницу, которая казалась бесконечной, пролетели наперегонки по центральной галерее, потом спустились через чёрный ход – так быстрее, и возле самого зала, когда Аделина уже взялась за дверную ручку, меня окликнули.

Сёстры проскользнули в зал, а я оглянулась, потому что звала меня моя матушка – её величество королева Батильда.

- Мейла, подойди, - она поманила меня пальцем, и мне ничего не оставалось, как подойти.

Ради приезда гостей мама нарядилась в мантию, опушённой горностаевым мехом, и надела старинный головной убор из янтаря – что-то вроде короны без зубцов, с которой на плечи спускались нанизанные янтарные и жемчужные бусы, а на лбу красовалась подвеска из красного янтаря, вырезанного в виде сердца. Такие короны носили в стране, откуда была родом наша прабабушка по отцу. Собственно, от неё же у отца, меня и Вилмы были светлые волосы. А вот матушка была темноволосой, как почти все местные, и янтарный убор очень ей шёл.

- Прекрасно выглядите, ваше величество, - сказала я, нетерпеливо переступая на месте. – Но зачем вы меня остановили? Там женихи понаехали, дайте хоть глянуть.

- Подожди, Мейла, - она поймала меня за руку, будто испугалась, что сейчас я, и правда, рвану смотреть женихов. – Ты что там натворила?

- Зачем? – спросила я, лихорадочно соображая, что именно стало известно из того, что я творила, как это стало известно моей матери, и каким образом придётся выкручиваться.

Первое и главное – в ответ на вопрос надо было задать глупый вопрос, это сбивало с толку. Я проверяла это опытным путем уже раз двести.

Вот и сейчас мой метод подействовал.

- В смысле – зачем? – матушка растерялась. – Куда – зачем?

- Мам, я пойду? Потом поговорим, - я указала большим пальцем через плечо в сторону зала, нечаянно затронула струны арфы, и они ответили мне серебристым полувздохом, точно так же, как ответила моя бедная матушка.

Она даже глаза закатила, но мой рукав не выпустила.

- Не притворяйся, пожалуйста, - сказала она уж строже. – Что ты там устроила? При встрече? Король Снёбьерн спрашивал о тебе!

Снёбьерн… Снежный медведь…

Значит, вот как его зовут.

Удивительно подходящее имя для короля. Недаром я сразу подумала о горе Снёхетте, когда его увидела. Снёхетта – снежный меховой плащ… Так похоже на Снежного медведя…

- Ты слышишь или нет? – затеребила меня мама. – Мейла! Это важные гости. Вас семеро. Ты не представляешь, как нам повезло с этим визитом. Зачем ты всё портишь? Сама не хочешь замуж, подумай о сёстрах!

- Погоди, мам, - я вернулась в реальный мир. – О чём ты? Что я испортила? И почему он спрашивал обо мне?

- Это я у тебя хотела спросить! – мама начала сердиться. – Сначала я подумала, что он спрашивал о Вилме, потому что говорил о девушке-блондинке, но Вилма была в золотой парче, а он упоминал платье из серебряной парчи.

- И… что ещё упоминал? – спросила я осторожно, снова прокручивая в памяти момент, когда впервые увидела короля из Утгарда, и он увидел меня.

- Спросил, кто эта девушка. И судя по виду, он вряд ли хотел видеть тебя женой кого-то из своих сыновей, - простодушно ответила матушка, а потом осеклась и погрозила пальцем: - Мейла! Прекрати меня дурачить! Признавайся, что ты там устроила?!

- Боюсь вас разочаровать, ваше величество, - ответила я, кланяясь ей с притворным смирением, - но совершенно ничего. Ничего не устроила. Просто стояла, просто смотрела. Немного помахивала рукой. Вот так, - и я тут же продемонстрировала, как приветствовала гостей – кокетливо улыбнулась в стену, отставила грациозно ногу и чуть раскрыла ладонь.

- Небеса святые, - простонала мама и подняла руки в молитвенном жесте. – От тебя никогда ничего толком не узнаешь, - она быстро поправила воротник моего платья, перекинула волосы с плеча на спину и отобрала арфу. – Постарайся вести себя достойно, как и полагается принцессе из Нурре-Ланна. Не заставляй нас с отцом краснеть за тебя.

- Когда это я вела себя иначе? – я надула губы совсем так, как делала Вилма, когда обижалась, но мама мне не поверила.

- Всё, иди! – она развернула меня и легко подтолкнула в спину.

Дважды просить было не нужно, и я бегом бросилась к той двери, за которой давно скрылись мои сёстры. Но открыв дверь и очутившись в маленьком тёмном коридоре, который вёл в главный зал из-за трона отца, я остановилась.

С чего бы королю Утгарда интересоваться именно мной? Когда рядом стоит ослепительная Вилма в золотом платье? Да и Аделина выглядит гораздо красивее меня. Тем более, она сегодня в красном, ей идёт этот цвет. Почему я?.. Короля потрясло, что я махала его сыновьям? Или у него личная неприязнь к арфам? Нет, ерунда какая-то.

Встряхнув головой, я сделала ещё несколько шагов, приподняла занавес, скрывавший выход в зал, и осторожно выглянула.

Мне были видны резная спинка трона и седая голова отца. Он как раз заканчивал торжественную речь и говорил что-то о вечной дружбе, доверии, мире и прочем, что обычно говорят воинственным соседям. Ещё я видела сестёр – они стояли ко мне спиной, справа от трона, рядком и по старшинству. Все в разноцветных платьях, как птички, а Вилма в золоте – как райская птичка.

Были видны и приезжие чужеземцы – оба принца и их папенька. Вот они-то стояли ко мне лицом, хотя смотрели вовсе не на меня.

Утгардцы, вроде бы, ничем не отличались от нас – те же люди и ростом и лицом, но отличие всё равно было. Что-то неуловимо чужое, что-то иное, опасное, но притягательное. Как полёт орла в небе – непонятно, страшно, но дух захватывает от такой красоты.

Король Снёбьерн слушал отца хмуро, а принцы, по-моему, вовсе не слушали, а ворон считали.

Да, принцы - красавцы. Тут не поспоришь. Высокие, широкоплечие, с чёрными, как вороново крыло, кудрями. Кто из них старший – не разобрать. Либо близнецы, либо погодки. А вот король…

Теперь я могла разглядеть его лучше, и поняла, что волосы у него были такими же чёрными, как у сыновей, просто надо лбом и от висков серебрились седые пряди, и от этого цвет волос казался стальным.

Вот точно – серая скала Снёхетта, засыпанная снегом…

Когда я смогла рассмотреть его поближе, сходство с наставником Вилфредом пропало. Стать у короля была почти юношеская, но взгляд совсем не юный. И между бровей пролегла глубокая морщинка, будто от горьких дум. Теперь можно было поверить, что когда-то мой отец пил с ним на брудершафт. Моему отцу в этом году исполнилось сорок пять лет, а королю Снёбьерну было… было… что-то около сорока, наверное.

И он спрашивал обо мне? А вдруг я понравилась кому-то из принцев?

Почему-то сейчас это предположение меня совсем не обрадовало. Там, на мостике, мы с сёстрами смеялись и гадали – кого выберут приезжие. А теперь мне не хотелось над этим смеяться. И эти принцы мне не нравились… То есть нравились, но не как женихи… Мальчишки какие-то. Один, вон, еле сдерживает ухмылку, хотя отец не говорит ничего смешного, а у второго скучающий взгляд. Наверное, при ближайшем рассмотрении мои сестрёнки ему не понравились. А вдруг он ждал меня?..

В это время я обнаружила, что кое-кто оказался слишком глазастым и заметил, как я выглядываю из потайной двери.

Возле короля Снёбьерна стоял карла – в половину человеческого роста, с широким крепким торсом и короткими кривыми ногами. Карла был в чёрном бархатном камзоле, правда, без золотой вышивки, а на голове красовался шутовской колпак – наполовину красный, наполовину синий, с которого спускалась кисточка с бубенчиком.

Шут не смотрел ни на моего отца, ни на моих сестёр, а смотрел в мою сторону. И как-то странно смотрел – без дурашливой усмешки, как полагалось бы шуту. Он прищурил левый глаз, а правый почти выкатил на лоб, будто углядел во мне что-то странное. У него было некрасивое, но не отталкивающее лицо. Пугающее – да, но не противное. Я вдруг заметила, какие жилистые и мощные у карлы руки. Широкие, словно лопаты, ладони, а пальцы вполне могли завязывать гвозди на бантик.

Странный шут. Такой же странный, как его хозяин.

- Мои дочери, - громко произнёс отец, и я встрепенулась. – Позвольте представить вам принцесс Нурре-Ланна.

Я торопливо выскочила из своего укрытия, на цыпочках пробежала за троном, а потом вышла чинно и медленно, сложив руки и опустив глаза. Матушка могла бы за меня порадоваться – это получилось очень достойно. Сёстры уже стояли плотным рядочком, и мне пришлось встать в самом конце шеренги, после Вилмы.

- Ты где была? – углом рта прошептала Вилма. – Почему опоздала? Папашенька вне себя!

- Мамашенька задержала, - ответила я так же, и тут заметила, что отец смотрит на нас почти свирепо.

Я тут же вскинула брови и незаметно указала ему на Вилму, давая понять, что это она меня отвлекла.

- Ах ты!.. – Вилма не осталась в долгу и пребольно ущипнула меня за бок.

Разумеется, мне пришлось ущипнуть её в ответ – исключительно в воспитательных целях. Ведь я, как старшая сестра, должна была учить младшую манерам. А щипаться на смотринах перед королём и принцами – это полное отсутствие манер. Вилма пискнула, и король Снёбьерн и принцы тут же обернулись на нас.

Это было невероятно и смешно, но воздух вокруг снова показался мне натянутым и звонким, как струны арфы. Глаза у короля Снёбьерна оказались синими. Не такими прозрачно-синими, как у Вилмы, а тёмно-синими, как ночное зимнее небо.

И ещё такими же холодными.

Я даже поёжилась, потому что от взгляда короля вполне можно было превратиться в сосульку.

Вот зачем смотреть так холодно и так пристально?..

Как и при въезде в замок, король Снёбьерн резко отвернулся, а я потупилась, изображая достойную дочь правителя Нурре-Ланна.

- Наследная принцесса Аделина, - объявил тем временем отец.

Аделина прошуршала алым платьем, вышла перед королём и принцами, изящно поклонилась и произнесла давно заученную фразу:

- Приветствуем вас в Нурре-Ланне, господа. Желаем вам счастья и благоденствия, и пусть в новогодье исполнятся все ваши добрые желания.

Один из принцев ответил что-то такое же красивое и витиеватое, и теперь стало понятно, что старший – именно он. Я не удержалась и украдкой взглянула на них. Несмотря на учтивые слова, старший принц откровенно скучал, а младший насмешливо кривил губы. Да и папаша их был им под стать – стоял столбом и смотрел в пол, будто Аделина старалась для ночных призраков.

- Принцесса Гисла, - назвал отец нашу вторую сестру, и Гисла – в бледно-жёлтых одеяниях, вышла вперёд и произнесла своё приветствие.

Там тоже было про счастье, про новогодье и что-то про радость встречи. Я попыталась припомнить своё приветствие, которое мы придумывали вместе с наставником Вилфредом, но, как назло, оно испарилось из моей головы до последнего словечка.

Видимо, отец это понял, и вместо меня вызвал Халлу, стоявшую третьей.

Потом наступила очередь Бирлы, потом Илвы, потом он вызвал Вилму, оставив меня напоследок. За это время можно было припомнить не только приветственную речь, но и всю Большую книгу заклинаний, но в определённый момент я и думать о них позабыла, потому что мне всё меньше и меньше нравилось то, что я наблюдала.

Когда после Вилмы отец представил гостям меня, младший принц вдруг совершенно неподобающе фыркнул.

Прямо лесной котик, а не принц. Фыркать он вздумал.

- Мы чем-то рассмешили вас, ваше высочество? – спросила я, выходя и останавливаясь перед гостями, и совершенно проигнорировав поклон.

Отец не успел меня остановить, вопрос был задан и требовал ответа. Старший принц посмотрел на брата неодобрительно, а что касается короля – он и вовсе стоял с непроницаемым лицом, будто ничто тут его не касалось.

Младший принц ничуть не растерялся и не смутился, но изобразил покаянное раскаяние и со смирением произнёс:

- Простите, принцесса, просто поперхнулся, - и он даже руками развёл, барашек невинный.

Вокруг сочувственно заахали, кто-то из слуг поднёс бедняжке бокал воды, но я этому молокососу ничуть не поверила. Глупая отговорка на глупое фырканье.

Не хотят они жениться, эти принцы.

И судя по кислой физиономии их папаши, он прекрасно об этом знает.

Тогда зачем приехали?

- Мейла, приветствие! – зашипел мне в спину отец.

Ах да, приветствие…

- Я рада видеть господина Снёбьерна и его сыновей в нашей стране, - произнесла я совсем не то, что мы с сёстрами заучивали наизусть на уроках этикета. – Надеюсь, что их пребывание здесь будет таким же безоблачным и приятным, как сегодняшний день.

В зале стало тихо. Только слышно было, как бешено завывает ветер, бросая в окна пригоршни снега.

Принцы переглянулись, а их папаша, наконец, ожил, и изобразил движение мысли на каменном лице.

- Сегодня метель, принцесса, - сказал он.

Голос у него был глубокий, звучный, очень приятный, и я совсем некстати подумала, что король Снёбьерн, должно быть, прекрасно поёт.

- Метель, Мейла! – снова зашипел позади меня отец.

- Простите, оговорилась, - произнесла я с улыбкой, глядя в синие глаза заморского короля. – Конечно же, хотела сказать - как вчерашний день. Вчера было так ясно и солнечно, и всё было так чудесно до вашего приезда.

Старший принц забормотал в ответ что-то привычно-учтивое, знакомое до оскомины, но я не слушала его, потому что синие глаза вспыхнули, и я мысленно похвалила его величество короля Утгардского за догадливость.

- Вы так гостеприимны, принцесса, - сказал он, стоило его сыночку замолчать. – Очень благодарен вам за тёплый приём.

- Всегда рады, ваша снежность, - ответила я, улыбнувшись ещё шире, и тут же исправилась: - Ой, простите, опять оговорилась! Конечно же – ваша милость, - вот тут я поклонилась и с достоинством отбыла в конец шеренги.

Всё, как положено принцессе из Нурре-Ланна, и пусть матушка попробует это оспорить.

Я встала рядом с Вилмой, очень довольная собой, а отец тем временем предлагал утгардцам отдохнуть с дороги в приготовленных для них покоях, чтобы вечером присутствовать на празднике в честь приезда дорогих гостей.

Принцы стояли важные, особенно младшенький, и так же важно благодарили отца, а вот король Снёбьерн…

Он был смертельно бледен, и теперь не оставалось никаких сомнений – смотрел он прямо на меня. Да так, словно я ненароком уничтожила всё его королевство с любимой собачкой в придачу.