Глава 10

Конечно же, Его Снежность меня не бросил. Он вернулся довольно быстро, притащив мешок с провизией и котелок с водой. Я уютно устроилась на плаще, прикрывшись его полой, и смотрела, как красивый хмурый мужчина подкидывает в огонь ветки, вешает на рогульках котелок. Начинает закипать вода, и мужчина разливает её по кружкам, которые лежали в этой пещере много лет. Возможно, из них пила брусничный напиток та самая принцесса острова Мё, которая сбежала с любимым. Возможно, пила вместе с этим самым мужчиной, который сейчас заваривает бруснику для меня.

Горстка сухих ягод, брошенная в кипяток, напомнила о лете, о беззаботном времени, когда я ещё не знала ни о колдуне, убивавшем девушек, ни о короле Утгарда, ни о том, что произошло на острове Мё.

Впрочем, мне и не должно быть дела ни до короля, ни до событий двадцатилетней давности. Наставник Вилфред любил повторять, что важно лишь настоящее, остальное – было или будет, но только настоящее – есть.

В этом я была с ним полностью согласна, и знала, что запомню эти часы, проведённые с королём Снёбьерном в пещере, я запомню навсегда. Почему-то знала – и всё. И поэтому смотрела не отрываясь, замечая каждое движение рук, бровей, каждый взгляд исподлобья, каждое подёргивание губ, будто Его Снежность хотел что-то сказать, но в последнюю секунду передумал.

Теперь в котелок отправился кусок солонины, горстка круп, репа, лук и сухая зелень, и вскоре к аромату диких ягод примешался не менее аппетитный аромат горячей похлёбки.

Король разлил похлёбку по чашкам, нарезал хлеб, и мы отужинали с такой же роскошью, с какой можно было поужинать в доме короля. Ну, конечно, не на серебряных тарелках, а из оловянных чашек, и не серебряными ложками, а костяными, но вкус у супа был тем же и даже лучше.

Его Снежность молчал, и я тоже не заговаривала. Плечо ныло противно и бесконечно, и тянуло в сон, хотя я боролась с ним до последнего.

Небо, видное из пещеры, постепенно темнело, король Снёбьерн принёс из лодки наши дорожные сумки и одеяла, задвинул в костёр обломок коряги, принёсённый с берега, а потом расстелил одеяла прямо на земле.

- Ложитесь, я покараулю, - сказал он, очень старательно разглаживая мех.

- Ну что вы, это вы отдыхайте, а я буду караулить, - сказала я, и он вскинул на меня глаза – недоверчиво и удивлённо.

Костёр уютно потрескивал, и в пещере было тепло. По-крайней мере, больше я не чувствовала холода. Ни страха, ни холода, ни волнений. Разве так бывает, когда тебя только что ранил колдун, когда ты на пустынном берегу, ночью, со странным мужчиной?..

- Вы – караулить? Что за глупости, - хмыкнул король Снёбьерн.

- Конечно, глупости, - сказала я, поднимаясь с его плаща и перебираясь на одеяла. – Поэтому не станем их говорить, а спокойно уляжемся рядышком, спина к спине, и спокойно выспимся. Вряд ли колдун прилетит сюда, чтобы с нами расправиться, а больше на Мё нам бояться некого, - я помолчала и добавила: - И меня не бойтесь. Я хоть и дикая, но добрая.

Опять на его лице промелькнула слабая усмешка, он помедлил, а потом кивнул:

- Хорошо, так и правда теплее. Ложитесь на правый бок, Не тревожьте лишний раз рану.

- Так и сделаю, - заверила я его и не удержалась: – Вы очень заботливый!

- Я вас не поблагодарил, - сказал он, и уже я удивлённо посмотрела на него.

- За что это?

- Вы ведь первой заметили ворона, - он жестом показал мне улечься, и я послушно легла забравшись в свой спальный мешок до пояса. – Приняли удар на себя. Я благодарен вам, принцесса Мейла, но не надо так делать. Женщинам не нужно геройствовать, для этого есть мужчины.

- Благодарности принимаются, - сказала я, подсунув ладони под щёку и глядя в стену.

Там была тень короля, и я улыбалась, глядя на эту тень. Поблагодарил, надо же. Какой милашка. Ещё бы не хмурился так сурово. И почему это он покраснел, когда я заговорила о его двадцатилетней верности? Не оттого ли, что верности не было?

Король улёгся рядом со мной, стараясь не соприкоснуться даже локтем. Это было то ли трогательно, то ли обидно, я так и не поняла. Прошла минута, вторая, я закрыла глаза, но продолжала ощущать близость Снёбьерна. Странно чувствовать человека даже на расстоянии. Хотя, расстояние между нами было – так себе.

- Думаете, колдун успел найти ещё одну жертву? – спросила я, не открывая глаза. – Там было много женских кос…

- Думаю, нет, - ответил король. – Я не заметил ни следов крови, ни свежих волос. Скорее всего, мы помешали ему.

- Если он выжил, - предположила я, - то попытается найти новую… девушку.

- Возможно, - согласился король. – Но это уже не ваше дело, принцесса Мейла. Я совершил ошибку, взяв вас с собой. Завтра передам вас вашей уважаемой бабушке и вернусь на остров. Если он ещё стоит.

- Послушайте… - начала я, но король меня перебил.

- Спите, - приказал он строго. – Сон – лучшее лекарство. Вот и лечитесь.

Мне оставалось только вздохнуть и послушно отправиться на лечение в страну грёз. И в путешествие я отправилась быстрее, чем успела подумать, что Его Снежность – не только из снега, но ещё и изо льда, и из чёрствого хлеба.

Спала я крепко, без сновидений, и проснулась, потому что брусничная вода бодро позвала меня вставать и совершать обычные утренние ритуалы. Открыв глаза, я обнаружила, что в костре всё ещё тлеет деревянный огарыш, а я лежу на левом боку, удобно уткнувшись носом в плечо королю Снёбьерну и запустив руку ему под куртку. Ладонью я ощущала, как ровно и сильно бьётся его сердце. Значит, есть сердце… Вот ведь чудеса…

Улыбнувшись такому открытию, я тут же вспомнила матушку, и чуть не хихикнула. Она бы нашла подобное поведение очень неприличным и совершенно не достойным принцессы.

Да, неприлично, и совсем недостойно, но лежать так было необыкновенно приятно, что я позволила себе ещё несколько минут удивительного спокойствия. Будь на месте Его Снежности кто-то из принцев, я вряд ли улеглась бы с ними на одно одеяло, и точно не пожелала бы обниматься. Даже во сне.

Небо заметно посветлело, и пора было вставать, что я и сделала – осторожно, чтобы не потревожить спящего короля. И конечно же, не удержалась, чтобы не посмотреть ему в лицо. Он выглядел хмурым и напряжённым даже во сне. И хотя морщинка между бровями не разгладилась, я решила, что он всё равно выглядит очень молодо для своих сорока двух лет. Точно – потомок инеистых великанов из Утгарда. Говорят, они знали секрет вечной молодости и долгой жизни.

Меховая куртка, под которую я просунула во сне руку, была расстёгнута на груди, ворот рубашки распахнулся, и под рубашкой я увидела толстый витой шнурок. На таких носят амулеты или ладанки со святыми мощами. Интересно, у Его Снежности – амулет или ладанка? Я не удержалась и потянула шнурок. Показался маленький мешочек из тонко выделанной кожи. Я пощупала его, но не смогла определить, что же находится внутри. Любопытство одолевало, и я ногтём приоткрыла мешочек, ослабив шнуровку. Амулет или…

Из мешочка выкатился небольшой зеленоватый камень, гладкий, как отполированный. Я не успела взять его, потому что король Снёбьерн открыл глаза и выхватил камень у меня из-под носа. Вернее, у себя из-под носа, потому что камень укатился ему прямо в ярёмную впадинку.

- Вы что это делаете?! – загремел король, почти отталкивая меня и садясь. – Вам никто не давал разрешения меня обыскивать!

- Всё-таки, амулет, - сказала я, ничуть не смущаясь, и тоже села, выползла из своего мешка, а потом поднялась на ноги. – Не кричите, Ваша Снежность, это было простое любопытство. Могу показать вам свою ладанку, - я полезла за пазуху. – Она с мощами святой…

- Оставьте свои мощи при себе! – король Снёбьерн вскочил так проворно, что я не удержалась от смеха.

Он поджал губы, хотел засунуть камень обратно в мешочек, но вдруг передумал и протянул мне.

- Вам понравился камень? – спросил король, словно через силу.

- Можно посмотреть? – уточнила я на всякий случай.

Его Снежность кивнул, но выражение лица у него в этот момент стало таким, будто он надеялся на чудо, которое вот-вот должно случиться.

Всё же я остереглась брать амулет и посмотрела на него из королевской руки. Камень был зеленоватый, как трава, с пятнышками и волнами темно-зелёного и бурого цвета, похожий узором на змеиную кожу.

- Это зелёная яшма, - сказала я, удовлетворив любопытство. – Ничего колдовского в ней нет. Просто красивый и редкий камень. Но вам, наверное, он дорог не как драгоценность, а как подарок?

Король не ответил и отправил камень обратно в мешочек, затянул шнурок и спрятал свою зелёную драгоценность обратно под рубашку. Да ещё и куртку застегнул на все крючки.

Ой, какие мы бережители-хранители!

- Доброго утра вам, - сказала я, вспомнив о своих потребностях. – Где тут ручей? Мне надо сходить… умыться. Когда вернусь, вы пойдёте.

- Спуститесь до середины тропы, а там - в расщелине справа, - подсказал король и спросил: - Как ваше плечо?

- Как моё плечо? Ах да, плечо… - я вдруг поняла, что рана на плече совсем не болела.

Задрав рукав, я обнаружила, что рана почти затянулась, опухоли не было, и вообще, чувствовала я себя очень даже неплохо.

- Ничего себе, как быстро зажила, - произнесла я растерянно, пока мы с королём в четыре глаза разглядывали рану.

Тут я заметила полуулыбку, мелькнувшую в уголке рта Его Снежности, и сразу обо всём догадалась.

- Это ваша магия, - сказала я и резко опустила рукав, вернее, то, что от него осталось.

Король тут же отвернулся, и я оценила подобную скромность.

- Теперь мне надо вас поблагодарить, - я тоже застегнула куртку на все крючки. – И теперь нам не надо идти к моей бабуле. Поплывём обратно, проверим остров.

- Нет, - отрезал король. – Вам нужен настоящий врач. Не будем спорить, - показывая, что разговор закончен, он повернулся ко мне спиной, подбросил в костёр дров, и проворчал: - Идите уже… умывайтесь. И принесите воды, если не трудно.

- Не трудно, - я была так разочарована, что тоже заворчала в ответ, но котелок подхватила.

Нет, король мне не доверял. Вчера был благодарен, слова красивые сказал, а сегодня…

Мы по очереди сбегали к ручью, и даже честно умылись в ледяной воде, от которой сводило зубы. Потом выпили горячего брусничного отвара, съели по три медовых пряника, и я всё-таки рискнула предложить путь по морю:

- Не надо бросать лодку даже ненадолго, - сказала я обманчиво-мягко. – И по морю плыть приятнее, чем идти через горы. Тем более, дороги с этой стороны острова я не знаю…

- Я знаю, - перебил меня король Снёбьерн, отряхивая ладони. – Пойдём по суше, так быстрее.

- Быстрее? – засомневалась я, но он уже затаптывал костёр.

Пришлось подчиниться. Не драться же с королём, в самом деле. Тем более что проигрыш всё равно будет моим, поэтому так и так придётся топать ногами.

Мы свернули одеяла, перевязали их ремнями и отнесли на лодку. Котелок, чашки и ложки король спрятал в пещере, и ни разу не оглянулся, когда мы уходили. Я ещё раз проверила верёвку, которой лодка была привязана к острову, мысленно пожелала нам всем удачи – и лодке тоже, и пошла следом за Его Снежностью вверх по тропе, но уже не в сторону пещеры, а правее. Туда, где гребни скал вздымались особенно отвесно.

Честно сказать, я сильно подозревала, что мы заблудимся, но этого не случилось, и после утомительного подъёма мы оказались на вершине меловых скал. Конечно, идти по тропочке было не то что лезть на скалы без страховки, но я всё равно устала. Только усталость прошла, когда я огляделась.

- Какая высота, - произнесла я, осматривая море от края до края и облака, до которых, казалось, можно было рукой достать. – Наверное, вот что видят птицы…

- Идёмте, - позвал меня король Снёбьерн, не взглянув на открывшийся со скал вид, и я послушно побрела следом.

Мы прошли ещё сколько-то, и внезапно перед нами выросла стена из черного камня. Черный замок на белой скале – совсем не заметный с моря! А ведь я столько раз проплывала мимо этого побережья.

- Что это? – спросила я, когда король пошёл вдоль стены.

- Королевский холм и замок короля Малса, - ответил он.

- Э-э… - только и смогла протянуть я.

Зачем нам идти в заброшенный замок? А то, что он был заброшенным, и кузнечику было понятно. Камни замшели, многие вывалились из своих гнёзд, и башни над стеной зияли незастеклёнными окнами, как пустыми глазницами.

Король провёл меня под небольшой аркой, где висели на петлях рассохшиеся деревянные ворота, свернул, и мы очутились перед старой заброшенной церковью. Сложенная из грубо отесанного камня, она походила не на священный дом, а на лачугу великана. Шпили погнуло ветром, кресты потемнели, а двери не было вовсе.

Но Его Снежность направился именно туда, и мне ничего не оставалось, как пойти за ним.

Внутри церковь была гораздо красивее, чем снаружи, если не считать комков сухой травы и груды листьев, что намело ветром. Но даже со временем святое место не утратило своего величия - высокие сводчатые потолки, узкие окна, которые когда-то украшали витражи – их осколки валялись на полу, как яркие драгоценные камни… Гладкие каменные колонны, мозаика на стенах…

Король Снёбьерн стряхнул сор с алтаря, молитвенно сложил руки и опустил голову. Я тоже сложила ладони, но молиться не смогла, а вместо этого оглядывала мозаичные стены, выложенные янтарём, зелёными и белыми плиточками. Картины изображали святых и ангелов, и среди них я увидела то, что привлекло моё особенное внимание.

Три фигуры – в центре статный мужчина в мантии и в высокой короне, справа от него – девушка со светлыми волосами, в белом платье и короне, слева – такой же светловолосый юноша, уже без короны. Мозаика не передавала портретного облика каждого, но в этой троице чувствовались сила и единение. Фигуры даже держались за руки, словно добрые друзья или близкие родственники.

Как все изображения в церквях, эти тоже были подписаны латинскими буквами. Я отступила от короля Снёбьерна и подошла к стене, протерев надписи рукавом куртки.

Надписи гласили, что здесь были изображены король Малс, принцесса Мёлдхеда и Мортен.

- Кто такой Мортен? – спросила я, и мой голос эхом отозвался под сводами церкви. – О, простите, не надо было вас прерывать, - сразу же извинилась я, потому что король оставил молитву и посмотрел в мою сторону.

- Уже закончил, - сказал он и подошёл, тоже разглядывая мозаику. – Мортен – приёмный сын короля Малса, - сказал он после долгого молчания, потом отвернулся и подошёл к ближайшей колонне.

Я потянулась за ним и опёрлась о колонну плечом, потому что он остановился.

- И что случилось с приёмным сыном короля? Вы знаете? Почему он не наследовал трон?

- Мортен исчез, - коротко ответил Его Снежность.

- Хм… - мне припомнилось, что Храфн рассказывал, как сына короля Малса убил король Утгарда. - Вы ведь не просто так сюда пришли, - сказала я. – Хотели вспомнить жену? Принцессу… Мёлдхеду? – я чуть запнулась перед тем, как произнести её имя.

Подходящее, кстати, имя для принцессы – Нежная. Наверное, она и сама была такой же. Нежной, как лунный свет, как моя сестра Вилма. И король Малс явно постарался, подбирая имя для дочери. Не то наш папочка, который называл дочерей, как Бог на душу положит – главное, чтобы попроще, и не забыть, которую как окрестили.

Король Снёбьерн снова долго молчал. Я не мешала ему, потому что сейчас в его голове, душе, сердце происходило что-то, что было важнее, чем молитва. Я чувствовала это. Просто знала.

- Да, - произнёс, наконец, король. – Хотел вспомнить. Здесь я впервые увидел ее, - тут он пристально посмотрел на меня. – Она стояла вот здесь, где сейчас стоите вы.

Я ничего не смогла с собой поделать - тут же отступила от колонны, а король, наоборот, шагнул к ней и положил ладонь на шероховатый камень. Чуть выше руки были какие-то царапины, я пригляделась и прочитала руническую надпись – «Мёлдхеда» и «Снёбьерн».

- Здесь ваши имена, - сказала я, и мой голос опять слишком громко прозвучал в пустой церкви.

- Да. И здесь она впервые сказала, что любит меня, - король на мгновение закрыл ладонью надпись, после отступил и встал возле меня.

Мы оба смотрели на колонну, на эти имена, и только ветер шуршал голыми ветками деревьев за окном без стёкол и ставен.

- А вы? – спросила я, не поворачивая голову.

Мне стало грустно, и я прекрасно осознавала причину грусти. Далёкая женщина из прошлого короля, которая была лишь призраком, начала обретать всё более яркие черты. Как будто возвращалась к жизни. Но мы-то знаем, что это невозможно – вернуться к жизни из мира мёртвых.

- А я сказал, что когда вижу её, у меня в глазах темнеет, - сказал король.

- Очень романтично, - я постаралась улыбнуться и ещё больше загрустила.

Зачем мне знать об этой женщине? И зачем король говорит о ней именно со мной? Поговорил бы лучше с отцом. Наверняка, он знал принцессу Мёлдхеду лично. Ему было бы, что вспомнить вместе с королём Снёбьерном.

- Очень глупо, - поправил меня король. – Надо было тоже сказать, что я люблю её.

- Разве вы этого не сказали? Потом… После побега…

- Нет, - произнёс он резко. – Говорил, что в моей жизни никого не будет, кроме неё. Что не могу без неё. Что никому не отдам. Что она лучшая, но про любовь – никогда.

- Почему?

- Тогда это казалось мне слабостью. Мужчина не должен говорить о любви, если только он не поэт. Поэтам – простительно.

- И правда – настоящая глупость, - согласилась я.

- Теперь я это понимаю, - тут он посмотрел на меня.

Я постаралась не заметить его взгляд, потому что он и пугал, и волновал одновременно. Зачем говорить одной женщине о другой и при этом так смотреть? Стало тихо, и даже ветер куда-то улетел, а король Снёбьерн всё молчал и всё буравил меня странным, тяжёлым и пристальным взглядом.

- Это вы вырезали имена? – спросила я, чтобы избавиться от неловкости.

- Нет, она. И взяла с меня клятву, что мы всегда будем вместе. Как видите – клятву я не сдержал. Она ушла, а я до сих пор здесь. Не смог спасти её, не смог уйти за ней.

В этих словах было столько горечи, что я растерялась. Что я должна ответить? Утешить? Сочувственно покивать? Зачем мне знать об этом?.. И для чего-то спросила:

- Как она погибла?

- Упала с обрыва в водопад.

- Думаю, вы не нарушили клятву, ваше величество, - сказала я, подумав. - Если вы верны ее памяти столько лет – это лучшее подтверждение ваших слов и вашей любви. Могу я спросить… - тут я заколебалась, но потом продолжала: - я похожа на вашу покойную жену?

Король Снёбьерн не ответил, я подождала, выдержав его взгляд, и снова заговорила:

- В Алабуре, в день приезда… Вам ведь показалось, что я – это она? Принцесса… - я указала на нацарапанное руническое имя, - Мёлдхеда?

- У вас такие же светлые волосы, как у неё, - ответил он, словно через силу.

- У Вилмы тоже, - возразила я. – Но вы сразу начали расспрашивать обо мне. Значит, сходство есть?

- Нам надо идти, - сказал он, нахмурился и надел шапку, которую снял перед тем, как зайти в церковь. – Надо позаботиться о вашей ране.

- Почему вы не отвечаете? – мягко спросила я. – Так легко сказать «да» или «нет».

- Да, вы похожи, - он сказал это, и я видела, с каким трудом далось каждое слово.

- Чудесно, - пробормотала я и произнесла уже обычным голосом: - Вы здесь впервые встретились, здесь впервые объяснились… Могу спросить, где вы впервые поцеловались?..

- Здесь, - выдавил он сквозь зубы.

- Ого! Вы и правда отчаянные, - усмехнулась я. – Целоваться в церкви - это как вызов небесам. А можете поцеловать меня?

Король Снёбьерн медленно поднял на меня глаза, будто не веря тому, что услышал.

- Один поцелуй, ваше величество, - сказала я без малейшего смущения. – Прямо здесь. Прямо сейчас.

Было трогательно, смешно и немного жалко видеть, как он смешался. Как кровь бросилась ему в лицо, а потом он побледнел и стал белее меловых скал острова Мё.

- Не могу, - произнёс он, наконец, и лёгкий румянец вернулся на его щёки. – Не могу этого сделать. Простите, что разочаровал вас, принцесса Мейла.

- Вы разочаровали бы меня, если бы поцеловали, - сказала я, привстала на цыпочки и похлопала его по плечу, отчего он вздрогнул и с непониманием уставился на меня. – Пусть я похожа на вашу покойную жену, но я – не она.

- Я это уже понял, - сказал король Снёбьерн, мрачнея.

- А теперь, раз мы всё выяснили, пойдёмте дальше, - я пошла к выходу из церкви, махнув королю рукой, чтобы следовал за мной. - Надо оставить прошлое – прошлому и жить настоящим.

На выходе из замка, король обогнал меня и пошёл вперёд. Я смотрела ему в спину и думала – какая же она была, эта принцесса Мёлдхеда, что и двадцать лет спустя её муж может спокойно спать в обнимку с юной девушкой и не прикоснуться к ней, отказаться от поцелуя, когда предлагают… Или дело не в женщине, а в мужчине? Или в них обоих? Наверное, в случае с королём Снёбьерном и его женой нити судьбы сплелись очень удачно. Жаль, что принцесса погибла так рано… Но у них остались дети…

Дети. Я вспомнила о принцах и покривилась. Воспитывать и воспитывать таких детей. И вовсе не заботой и уговорами. Надеюсь, моим сёстрам не придёт в голову влюбиться в кого-нибудь из этих балбесов. А я…

Тут я снова взглянула на короля.

Нет, принцесса Мейла не влюбится в того, кто любит другую. Пусть даже другая давно превратилась в прах.

Упала с обрыва в водопад…

Страшная смерть. Хотя, всякая смерть страшна. Но пока мы живы, надо думать о жизни, а не о смерти.

Вот так правильно и разумно я рассуждала, а сама всё вспоминала и вспоминала разговор с Его Снежностью в церкви. И как приятно было лежать у него на плече. И как он улыбнулся, когда увидел, что рана на моём плече затянулась.