Глава 20. Ева

— Как ты себя чувствуешь, милый?

— Да нормально.

— Ничего не болит?

Данил чуть розовеет, но качает головой, продолжая набивать рот.

— Точно?

— Ну мам, что ты со мной как с маленьким?

— Прости, я забыла, что буквально на днях ты получил паспорт.

Он прыскает со смеху, запивает соком булку и пересаживается ко мне. Я тут же его обнимаю, целую в макушку, чувствуя себя гораздо спокойнее.

— Мам, все нормально. Главное, что теперь они нас не тронут. Абдул сказал, — ох уж это имя, — что после обряда мною никто не сможет командовать. Я немножко поиграю в примерного сына, а потом мы с тобой просто уйдем.

Маленький. Маленький наивный мальчик. Думаешь, это будет так просто? Хотелось бы верить. Уйти мы могли до того, как тебя показали всему клану и дали понять, что ты их наследник.

— Давай не будем торопится. Возможно, все-таки Харитон поможет.

— Он не приходил? — заволновался Данил и посмотрел на меня. А я не знала, что именно ему сказать. Наверное, пришло время говорить ему только правду.

— Нет, но надеюсь, что теперь он исполнит тот план, о котором тебе говорил.

— Да! Точно! — вскакивает Данил и бродит по комнате. — Дождемся завтра, когда у него будет смена, и узнаем, что ему удалось сделать.

Эта слепая верность незнакомому, пусть даже это его отец, пугает.

— Давай не будем делать поспешных выводов. Мне не нравится, что мы не знаем подробностей его плана. И тем более, что тебе пришлось подвергнуться ненужной операции.

— Да ты не понимаешь! Это же настоящая круть. Мы как настоящие шпионы, у нас ответственное задание. А ты, — тычет он в меня и шепотом произносит: — Настоящая Мата Хари.

Я прикрываю глаза, не могу сдержать смех. Хотя, учитывая вчерашнюю расправу над Ильдаром, вообще нет ничего смешного.

Этот день из комнаты мы почти не выходим. Данила только однажды вызвали к Рашиду и по возвращению я узнала, что Рашид болеет после праздника и просто поздравил его. Но меня интересует другое.

— А что вообще там происходит? Ты не видел Ильдара?

— Говорят, вчера Абдул его убил.

От этой фразы, да еще сказанной таким тоном, меня коробит.

— Тебя словно забавляет вся эта ситуация.

— А чего грустить? По-моему, все круто. И папа скоро придет, поможет Абдулу.

Я даже обнимаю себя руками, еле сдерживая желание накричать на сына и донести до его маленькой головы, что здесь вообще нет ничего веселого, смешного, интересного. Что нам грозит опасность, что нам нужно отсюда бежать. Но Данил читает очередную книжку по военной восточной истории и, кажется, всем доволен.

— Мам, — смотрит он меня, словно это я ребенок. — Надо довериться папе и Абдулу. Ясно же, что они заодно. Успокоимся и подождем. Неужели станет легче, если сильно переживать?

— Мне бы твою уверенность. — Особенно когда я помню каждое ядовитое слово в свой адрес. То, куда Харитон обязался меня отдать, что со мной сделать. А мысли о гробе, в который меня положат заживо, не давали даже питаться нормально. Днем мне это приснилось. Полная темнота и коробка, в которой, я надрываю горло, замурованная под толщей земли.

Чуть позже нас обоих вызывают к Рашиду, и мы идем туда, словно на расстрел. Из головы до сих пор не выходят слова, что договор с Данилом относится только ко дню обряда, а теперь я абсолютно ничем не защищена. Но говорить об этом с сыном и просить его о помощи я просто не смогу. Не имею права. Я должна его защищать, но никак не наоборот.

В кабинете Рашида, где тот уже восседает в своем кресле за огромным столом, нас оставляют одних.

— Ночью был убит мой племянник, Ильдар, — смотрит Рашид на меня. — Что ты об этом знаешь?

— Я спала, — говорю без запинки, прекрасно помня о словах Харитона. — Ничего не слышала. На посту был вроде как Абдул.

— Да, — подтверждает Данил. — Он был там. По дому ходят слухи, что он его убил.

— Да, я слышал. Но мне нужно знать наверняка, прежде чем я убью своего человека. За ним отправили людей. Присаживайтесь. Мы подождем вместе. В семейном кругу.

Я сглатываю, а Данил спокойно проходит в кресло, которое, очевидно, занимает всегда. Я же иду к соседнему на подкашивающихся ногах. Мельком вспоминаю, как пугалась, сидя рядом с Харитоном в его кабинете. Но там я, скорее, была возбуждена, взбудоражена. Теперь очень ярко понимаю эту разницу. Как можно было перепутать?

Рашид пытается улыбаться, глядя на Данила. В его глазах мелькает гордость, которая мне противна. Хотя бы потому, что я растила мальчика не для потехи семьи Рашида. Оставить его и нести трудности, связанные с рождением малыша, было моим сознательным выбором. Я хотела иметь существо, безгранично меня любящее, несмотря на внешность. И неважно, что потом я стала красивой. Это ничего не изменило. Внутри я все та же толстушка, надевшая маску.

— Ну как тебе обряд, Эвелина?

От этого имени как обычно вздрагиваю, мысленно возвращаясь в неприглядное прошлое. Смогу ли я когда-нибудь отпустить его?

— Эвелина?

— Если ты доволен, то прекрасно.

— Я все жду, когда ты снова начнешь дерзить. Помнится мне, в прошлом ты постоянно вела себя неподобающе.

— За что регулярно получала, — наконец перевожу взгляд на него. — Но ведь кто прошлое помянет, тому глаз вон. Верно?

— Верно, — хохочет. — Ты родила мне прекрасного наследника и только поэтому жива. Впрочем, ты стала очень красивой. А хочешь…Я выгоню всех своих любовниц и сделаю тебя первой и единственной женой?

— Это было бы круто, абу Рашид.

Я даже дергаюсь от позитивного голоса своего сына. Если бы не он, фыркнула бы, а так могу только молча пялиться на улыбку Данила, напоминающего мне помешанного.

— Вот. Даже Дани согласен. А ты? — Он наклоняется через стол, а я выпрямляю и без того напряженные плечи. Даже не знаю, что хочу сказать, но он отмахивается.

— С другой стороны, зачем мне отказывать себе в удовольствии, если вскоре тебя заберет твой любовник, Черепанов.

— Заберет? — напрягается Данил.

Я стараюсь показать взглядом, чтобы он не задавал вопросов, не провоцировал, но, очевидно, он ждет немного иного, раз снова спрашивает:

— Как это заберет?

— А мама тебе не сказала? Ее заберут, а ты никому не нужен, кроме нас и нашей семьи. И я бы сказал, твоя мать не была против.

— Что ты несешь?! — не выдерживаю я.

— Этим расистам не нужны такие, как мы. А вчера ты стал одним из нас.

— Данил, не слушай его. Он хочет настроить нас друг против друга.

— Да я-то что? Просто говорю правду. Вчера здесь был твой отец и сказал, что ты ему не нужен. Нужна только мать.

— Прекрати! — шиплю я, поднимаю сына, который становится слишком вялым. — Не слушай его!

— Я не слушаю, все нормально, мам, — смотрит он на меня, но я вижу, что Рашид посеял сомнение. И теперь медленно, но верно, оно будет прорастать, заглушая веру в отца. Надо было сказать, что Абдул — это папа. Надо было.

Но, словно окончательно марая меня грязью и не давая прошептать самое важное, в дверь стучат.

— Ну?!

В кабинет влетает один из людей Рашида с побелевшим, если можно так сказать, лицом.

— Нашли Абдула. Он мертв.

Меня словно в прорубь окунают. Руки немеют, пальцы отпускают Данила, который тоже в шоке. Ведь Абдул стал ему другом. Только он не знает, что мертвым может оказаться не только его друг, но и настоящий отец.

Ноги подкашиваются, и я не понимаю, как вообще получается дышать. А если это Харитон? Если это Харитон?!

— Тело где?

— Привезли. В гараже.

— Дани, иди к себе.

Сын беспрекословно исполняет приказ, еле передвигая нонами, а я смотрю вслед ему, Рашиду, который ждет у двери, что я выйду за сыном, но мне нужно убедиться. Еще больше переживаний не выдержу. Я должна знать правду

— Можно мне с тобой?

— Со мной? Куда?

— Посмотреть на тело. Вдруг… — Зачем я это говорю? Зачем? — Вдруг это не Абдул и тебя пытаются обмануть?

— Вот как? Ну что ж, пойдем.

Это был не он. И как бы я ни злилась на Харитона, была бесконечно счастлива увидеть, что все в этом человеке настоящее. Особенно весьма дряблый живот, тогда как я сама недавно трогала кубики Харитона.

— Ну что? Не пытаются меня обмануть? — пробасил сверху Рашид, и я покачала головой. Больше мне здесь сказать было нечего.

— Я могу идти?

— Да, конечно, — лыбится он, но вдруг говорит. — Да, кстати. Мне тут передали, что мой сын Дани хочет жить отдельно от своей матери.

Этот день никогда не закончится, да?

— Ты врешь.

— Можешь спросить его сама, если он тебе откроет. Проводите ее.

Я немигающим взглядом слежу за Рашидом, затем за охранником, который ведет меня по коридору первого этажа. Не могу поверить, что он не послушал меня. Неужели так быстро потерял надежду на Харитона? А я? Разве я верю в то, что он нас спасет? Что выстоит этот бой? Разве могу ему доверять? Разве я когда-то могла кому-то доверять, кроме самой себя?

Мне нужен не мужчина, эго которого раздуто до невообразимых размеров. Мне нужна женщина. Мать.

— Отведите меня к Латифе, — перед дверью торможу я. Охранник недоумевает. Смотрит на дверь, за которой мой сын. Скорее всего, отменно играет свою роль. Но мы здесь две недели, и я устала играть и притворяться. Устала ждать, когда план Харитона выгорит. Мне нужно действовать самой. — Она меня ждала.

Он мешкает, но я надавливаю.

— Сейчас же, иначе она будет очень недовольна. Скажет Рашиду и тогда…

Он верит, мой голос и грозный взгляд действуют.

Он отводит меня в комнату матери Рашида, стучит, пытается что-то сказать, но я, используя свои малые габариты, проникаю быстрее, чем он успевает закончить.

— Латифа. Мне нужно с вами поговорить. О вашем сыне. Прямо сейчас.

Она  прячет свои длинные, до пола, волосы, в платок и хмурится и долго-долго смотрит на меня. Рукой выпроваживает охранника. Но стоит двери закрыться, сужает глаза.

— И что нужно от меня русской шлюхе? Если ты надеешься на дружбу, то забудь.

— Вы мудрая, — тороплюсь я как могу, подхожу ближе. — Вы мать. Ваш сын еще полон сил и молод. Он найдет себе верную жену своей национальности, и на свет появится его настоящий сын. Тот, кто достоит звания наследника вашего дома.

— Продолжай.

— Помогите мне уйти. Скрыться. Сделать так, чтобы нас с Данилом никто никогда не нашел.

— А как вас вообще нашли? Чем ты выдала себя?

Мне стало дико неудобно. Сейчас я напоминаю себе школьницу, не выучившую урок. И ведь действительно, сама виновата, что обернулось все именно так.

— Я хотела посмотреть в глаза человеку, который обманул меня. Отцу моего сына.

— Зачем ты осталась в его доме?

— Не знаю. Правда. Но сейчас не это важно, а то…

— У меня есть на примете молодая девушка, которая станет достойной женой моему сыну. Живет в деревне, никогда не видела города. Но Рашиду нужно забыть о тебе и твоем выродке.

Я сжала зубы. Если она действительно поможет, пусть говорит, что хочет.

— Я помогу тебе, но ты должна с этого момента делать все, что я скажу. Бой должен состояться. Ты должна сделать вид, что уйдешь с Харитоном. И Рашид отпустит тебя взамен родового гнезда. Но ты сядешь в другую машину. Я все подготовлю, и уедешь с сыном навсегда. Ты больше никогда не увидишь этой страны. Харитона. Данил никогда больше не увидит своего отца. Если ты готова на эту жертву ради спокойствия всех нас, то я помогу тебе. Если нет....

Мысль никогда не увидеть Харитона пугает, я задерживаю дыхание, не зная, как буду объяснять сыну то, что произойдет.

— Ты, конечно, можешь подумать. Но  долго я терпеть твое присутствие  в своей комнате не намерена.

— Нет. — Решение приходит в голову молниеносно. — Нет, мне не нужно думать. Ради сына сделаю все. Я устала бегать и бояться. Хочу жить спокойно.

— У тебя есть деньги?

— Я откладывала. На кредит за лечение отца.

— Я сделаю вам новые паспорта. Тогда вас больше никто никогда не найдет.