Глава 22. Харитон

Башка гудит от серии ударов похожих на молоты. Сейчас бы лечь, отдохнуть, потрахаться. А не выяснять отношения. Я реально не пойму, чем она недовольна. Почему предъявляет претензии, хотя вся эта ситуации ее рук дело. Вместо того чтобы рассказать мне все как есть, чтобы попросить помощи, чтобы сказать о Даниле, она включила режим гордости и решила меня проучить. И что из этого вышло? Я что, провидец? Или она думала, что своими сказками я должен все был вспомнить? События восьмилетней давности. И сейчас пусть она не ноет. Сейчас мой план единственный выход. Да и Самсонов его одобрил, Кирилл вроде тоже. Только Даша попыталась вставить слово, но Марк решил, что их это не касается. Они и так помогли, дав возможность провести бой здесь, где я все знал от и до.

— Я не знаю, — после паузы отвечает Ева, садясь на кушетку и прикрывая лицо руками. Только бы не ныла. Сейчас это вообще не нужно.

— Ну вот. Раз не знаешь, то нужно довериться мне.

Присаживаюсь возле нее на корточки и беру дрожащие руки в свои.

— Тебе нужно верить не только в меня, но и в Данилу. Я еще никогда не видел таких пацанов. Отчаянных. Умных. Неужели ты думаешь, что пара недель с Рашидом что-то изменят?

— Пара недель… Как просто это срывается с твоих губ. Как легко. А что мы будем делать, пока он там слушает россказни о том, какие плохие у него родители? Трахаться?

— Ева, прекрати истерику. Все будет нормально. Это время пролетит быстро, ты даже оглянуться не успеешь, как наш сын будет с нами.

— Наш сын. Если бы он был нашим сыном, то ты бы по-другому говорил.

— Все! – заебала. – Ты на эмоциях, я понимаю, но кто-то должен сохранять голову холодной. Должен думать, а не только устраивать истерики.

— Ты так в себе самоуверен. Ты даже предположить не можешь, что все пойдет не по твоему плану? И так было всегда. Главное цель, а кто пострадает по пути неважно. Даже если это твой сын.

— Ева… — хочется сматериться, ударить по лицу, чтобы заткнулась, чтобы поняла, что я впервые стараюсь! Впервые в жизни рву жопу не потому, что обязан, как было с сестрой, не потому, что меня чувство вины гложет, а потому что хочу! Хочу быть с ней, хочу общаться с сыном.

— Ладно, — вздыхает она, соскакивает с кушетки и поднимает меня на ноги. – Ладно, скорее всего ты прав. Надо тебя слушать и доверять Даниле.

Как-то быстро она согласилась, но кто я такой, чтобы спорить.

— Вот видишь, — касаюсь ее лица, тянусь к губам, и она сама проявляет инициативу. Целует рвано, быстро, словно торопится. Словно в последний раз. И меня это чувство цепляет. Обнимаю ее руками, крепко прижимаю к себе, углубляя жадный поцелуй. Пью ее. Наслаждаюсь каждым мгновением, в любой момент готовый сорвать дебильный наряд и трахнуть прямо здесь. Стыдно, что она права. Я рассчитывал вернуться домой и первым делом отвести ее в спальню, чтобы там она хоть немного забыла о переживаниях. А Данилу не тронут. ОН вообще будет самым богатым мальчиком в стране. А вскоре сможет управлять тем бизнесом, который ему передаст Рашид. Плохо разве?

Его детство точно будет лучше, чем было мое.

Ева заканчивает поцелуй легкой улыбкой и кивает на дверь.

— В туалет я могу сходить перед тем, как ты меня заберешь?

— Да, тут рядом. Пойдем.

Открываю дверь, держа ее за локоть как пленницу, и завожу в ближайший толчок, сразу закрывая.

— Смотри за дверью, — требую у охранника, которых сегодня полно по всему клубу. Иногда мне кажется, что все они похожи на Абдула. Призрак которого, порой, витает надо мной. Я, конечно, его не убивал, просто попросил Самсонова решить проблему.

Вот, кстати, приведу его в пример Еве и скажу, что я-то может и не забочусь о жизни тех, через кого переступил, а Юра вообще может кого угодно этой жизни лишить. И не будет мучиться угрызениями совести.

Иду переодеться. Натягиваю штаны, накидываю рубашку и выхожу в коридор. Охранник на месте. Дверь закрыта. Смотрю бегло на часы. Минут семь уже прошло. Я бы может даже подумал, что Ева могла слинять, но окон там нет. Да и зачем ей убегать, когда сын у Рашида?

— Пленница не выходила? — спрашиваю зачем-то на их языке, но охранник мотает головой, продолжая

держать автомат. Подхожу к двери, стучусь, но в ответ получаю лишь тишину.

— Ева. Открой. Тебе плохо? Ева!

Стучусь сильнее, уже дергая ручку.

— Ева! Откликнись, мать его! – может в обморок грохнулась?

Отхожу чуть дальше и с лету выбиваю дверь плечом. Облегчение накрывает мгновенно. Она сидит на корточках у окна, прикрывая лицо.

— Ну и что ты здесь окопалась? Не хочешь меня видеть? Или думала, это решит все наши проблемы? — подхожу ближе, с усмешкой убираю ткань с лица. В этот же момент отшатываюсь и падаю на задницу. – Ты кто, мать его, такая?

Но ответ в голове всплывает тут же.

— Вы мать Рашида. Где Эва? Где она?!

Я тут же бросаюсь к охраннику, дергаю его к стене, ору в лицо.

— Выходил кто-то из туалета? Выходил?! Отвечай, мать твою!

— Госпожа Латифа, — отвечает он, и я толкаю его к стене, быстро мажу взглядом по матери Рашида и тут же бегу в сторону выхода. Но замереть заставляет разорвавший тишину звук взрыва. Снаружи.

Внутри что-то обрывается, потому что я прекрасно могу представить, что взорвалось. Потому что Ева не захотела довериться мне. Потому что Ева решила уехать, скрыться с Данилой, довериться этой суке Латифе.

Выбегаю на улице, отчаянно ища глазами Еву и Данилу. Может быть, они не сели в машину. Может быть, они ждут в стороне.

Замечаю яркие краски пламени и бегу туда. Перебираю ногами как можно скорее, пока меня с ног не сбивают.

— Харитон! Поздно! Поздно, — удерживает он меня, пока я пытаюсь вырваться, смотря на объятый пламенем БМВ. Который тут же взрывается снова, а я начинаю орать, чувствуя, как все тело полыхает тем самым огнем, как в груди выжигается дыра, которую не зашьет ни один хирург.