Глава 27. Ева

Я ждала четырех часов, словно конца света. Сама не знаю, что именно чувствую. Страх, что жена и ребенок существуют или радость, что все это правда.

К трем я была уже вся на иголках, а в три тридцать Данила попросил помочь ему собраться. Я почти накричала на него, так была раздражена. Закрылась даже в ванной на секунду, чтобы успокоиться, несколько раз вздохнуть и выдохнуть.

— Мам, а где мои ласты? Помнишь, ты покупала, — слышу новый вопрос. Он собирается так, словно это лучшее событие в его жизни. Даже в Англию на сборы мы готовились спокойнее.

— Они внизу, Дань, — выхожу, чувствуя, что на взводе. Мне нужна правда. Уже любая правда.

Мы находим ласты в кладовке, где они и были оставлены, проверяем полотенце, затем я нахлобучиваю кепку, которую Даня так не любит.

— Ну мам, ну жарко.

— Лучше облиться потом, чем потом упасть с яхты от солнечного удара.

— Твоя мама дело говорит, — слышу магию в голосе Луки и вздыхаю. Да уплывите вы уже, хватит меня мучать. Может на расстоянии я хоть в себя приду. Перестану думать о том, каким жаром пышет от этого тела. Даже сейчас он без рубашки. В шортах, которые спущены до неприличия низко. Так низко, что дорожка волос кажется сияющей стрелкой на посадочной полосе «сюда» – Отличная кепка. Николя, ты тоже надень.

Я даже не заметила его. Парень, чуть выше Данилы. Темно рыжий, очень симпатичный. Тоже в шортах, сидел опустив голову в смартфон и бегло кивнул, никак больше не реагируя на просьбу своего отца.

Но если мой сын похож на Харитона, то у этого внешность явно матери.

И я оказываюсь права. Рыжая женщина в темно — синем парео появляется спустя пару мгновений. Очень красивая. Такая, что дух захватывает. Я в своем фартуке рядом с ней смотрюсь нелепо, словно серая мышь на фоне хвоста павлина. Неудивительно, что Лука на меня не смотрит. Правда он и на жену не смотрит, показывает Данилу яхту, на которой они поплывут.

— Тебе что сказано? — дает женщина парню подзатыльник и тот убирает телефон и надевает кепку. – Вот какой послушный мальчик. Добрый день. Я Алиса. А вы я так понимаю… — она хмурит лоб, смотря на Луку и мы с ним одновременно произносим

— Мила.

— А точно… Что – то я последнее время путаюсь в именах, — неловко смеется она и пожимает мне руку.

— Это возраст, милая. Не зря же я привез тебя на море, чтобы ты омолаживалась, — широко улыбается Лука, и я понимаю, что сжала дрожащие коленки. Нельзя же так. Без предупреждения.

— Точно. Спасибо, дорогой. А где…

— Ну вы долго будете тут лясы точить? – неожиданно появляется довольно крупный мужчина с грудью колесом. Который явно не нуждается в кепке для своей лысой головы.

— А, Мила. Это капитан яхты. Юлий. Он нас и будет катать, — объясняет Лука, а я почему – то думаю, что такой не катает на отвозит прямиком в ад. Ну или на зону. Судя по выражению лица он был там не раз.

— Да, да, давайте живее, — хмурится Юлий и идет вперед, неожиданно взяв сумку, стоящую возле Алисы. Следом поднимается Николя. За ними уже Лука, который машет мне и подталкивает счастливого до невозможности Данила.

Я же смотрю вслед, сначала на сына, потом на спину Луки, так и играющую мускулами при каждом шаге.

Могли бы и с собой позвать. Я конечно отказалась бы. Работа ведь. Но могли же?

Я резко, словно обидевшись отвернулась и пошла остервенело чистить на вечер картошку. Надо было хоть спросить надолго ли они уехали.

— Мила, у тебя все хорошо? — послышался голос Аксентии, и я вздохнула, понимая, что от картошки, которую я чищу осталась только кожура. А с утра сгорела часть сырников. Мне точно нужны успокоительные. Или уехать. Наверное, уехать будет лучше всего.

— Да, Аксентия. Просто с вами я была спокойнее. А теперь, не знаешь, чего ждать, — поворачиваюсь я к ней и киваю на стол у окна, которое открывает вид на море.

И там где – то видно ту самую яхту. Наверное, прямо сейчас Лука целует свою жену. Наверное, прямо сейчас он говорит, как сильно ее любит. А мне Харитон уже не скажет этого. И я никогда ему не скажу.

— Не стойте, садитесь.

Аксентия сама налила себе сок и села за стол, наблюдая за тем как волны плещутся возле берега, словно разыгравшиеся дельфины.

— Я заметила, что тебя напряг сын Радмилы. Мне он понравился. Толковый. А ты чего…

— Да я, знаете в принципе к мужчинам не очень.

— Да, Матео до сих пор держится от тебя подальше, — смеется она, а я вспоминаю, как машинально ударила доставщика молока по яйцам, когда он тронул мой зад.

— Простите.

— Ничего, моя дорогая. Ты хороший повар, я сделала все, чтобы Лука тебя оставил, хотя я и слышала, что он хочет нанять тебе помощника.

— Это меня тоже пугает. Может быть мне сразу стоит уйти и поискать место?

— Скажешь тоже. Нет конечно. Лука много спрашивал о тебе.

— Правда? Много?

— Да… Откуда приехала, почему без мужа такая красивая.

— Красивая – это он сказал, или вы приукрасили?

Она рассмеялась и допила свой сок.

— Он выразился вульгарнее, а я как истинная леди. В общем, он не плохой мужик, тебя не обидит, вон и сына твоего в оборот взял, чтобы без дела не болтался. Так что…

— Я постараюсь вас не подвести.

— Спасибо, милая, — обнимает она меня и на пороге появляется таксист. Здесь они еще и помогают носить вещи.

— А вы уже все? — в горле ком. Кажется, что ее отъезд это начало чего – то нового, неизвестного. Пугающего.

— Да, Мила. Я очень хочу увидеть дочь. Желаю тебе и твоему сынишке только счастья.

— И вам, Аксентия. Счастливого пути.

Она уезжает, попрощавшись со всеми, кого встретила и долго машет нам рукой из такси, словно королева, проезжающая мимо поклонников.

Я же успокаиваюсь, понимая, что на данный момент не стоит переживать, волноваться и тем более переводить продукты. Так что к семи у меня приготовлен отличный ужин, которым мы с горничными кормим гостей, а к восьми приезжает компания. Я накрываю на террасе, где к концу дня мы всегда ужинаем с сотрудниками и хозяйкой. Сегодня за нее Лука и его семья.

И что удивительно Капитан Юлий тоже остается на ужин. И не только. Судя по всему, он займет одну из комнат на втором этаже, не далеко от четы Вулкович.

Хорошо, что я на третьем.

— Мам, в следующий раз ты обязательно должна поехать с нами! Там так круто! Мы плавали с аквалангами на самое дно! Я такого никогда не видел!

Я доверяю сыну, почти во всем, но не предполагала, что это будет настолько опасное приключение. Мне конечно не удобно перед остальными, но я спрашиваю у Луки.

— Вы говорили речь о катании на яхте, а не погружении на самое дно.

— А ласты вы ему зачем дали? Чтобы по палубе шлепать?

Все засмеялись, но Данила тут же затих, когда увидел мой взгляд.

— Ласты нужны, чтобы плавать по поверхности, максимум нырнуть. Но я не давала ему с собой акваланг. На дне холодно. Ногу могло свести. Он мог захлебнуться.

— Вам рассказать устройство акваланга? Он не мог захлебнуться.

— А если бы свело ногу? А если бы он наткнулся там на ската. А если бы…

— А произойти могло вообще, что угодно. Может быть пора перестать кормить сына титькой и начать доверять ему?

За столом воцарилось молчание.

Я продолжаю смотреть на Луку, не чувствуя возбуждения, лишь лютое желание вцепиться в его локоны Баскова и вырвать с корнем. Какое он, да и вообще любой человек имеет право решать за меня, как мне воспитывать сына.

— А я не считаю, что кормлю сына титькой. И подобные вещи говорите своей жене, а со мной будьте добры соблюдать субординацию, если хотите, чтобы завтра у вас еще был повар.

— Вы мне угрожаете? Думаете я повара не найду?

— Если честно, мне уже плевать. Данила? Ты поел?

— Нет мам. Кстати, очень вкусно, – запихивает он два куска мяса в рот, активно жуя. Забавно, что остальные тоже активно начинают хвалить мою стряпню. Только вот мне не смешно.

— Ты поел, пойдем прогуляемся.

-Мам, ну я устал. Можно я посижу?

— А я хочу погулять. Прямо сейчас, — смотрю как можно строже, на что он вздыхает и взглянув на Николя, встает из-за стола.

— По-моему ваш сын сказал…

— Вот именно, мистер Вулкович. Мой сын. И я сама буду решать, а вы решайте за своего. Простите, – извинилась перед остальными, которые во все глаза наблюдали за сценой. Попкорна не хватает.

Больше всего волнуюсь за жену Луки. Мне бы не понравилось, что мой муж спорит с кем – то. Да еще в таком тоне. Как она вообще это терпит. А сам Лука. Будь это Харитон, я бы уже вылила ему в лицо вино. А даже если это потерянный брат или двойник, то и по характеру очень похожий на Харитона. По крайней мере в уверенности, что всегда и во всем прав.

— Мам, мне больно, — слышу голос Данины и понимаю, что все это время тащила его за руку.

— Прости, что – то я совсем, – прижимаю его к себе. – Я за тебя испугалась. Такими вещами не шутят.

— Но я уже взрослый и Николя отличный пловец.

— Да будь он хоть трижды чемпионом мира.

— Лука был прав.

— В чем же?

— Не стоило тебе говорить. А я не сдержался.