Глава 42. Маша

Он принес бутылку прохладного вина, бокал и принялся отпаивать меня вином.

Очень скоро я ожила. Устроилась в подушках в позе лотоса, совершенно не стесняясь полного отсутствия одежды, и медленно пила вино из бокала. Мои темные волосы рассыпались по обнаженной спине беспорядочными прядями, глаза горели страстью, вино подогревало чувственность, и я была совершенно не похожа на ту Марию, которую Владимир Николаевич Облонский имел честь знать до этого.

Он устроился рядом в одних джинсах и плеснул вина во второй бокал.

— Хочу наблюдать эту картину каждый вечер, — остановив затуманенный взгляд на моей обнаженной груди с бесстыдно заостренными сосками, произнес Облонский

— Для этого тебе придется на мне жениться, — хрипло усмехнулась я.

— Да ты, я смотрю, смелая, когда выпьешь, — хмыкнул он, и по его губам скользнула хищная улыбка.

Отобрал у меня бокал и снова толкнул в подушки.

— Эй… — возмутилась я.

Но он, вместо того, чтобы отпустить, развел мне колени и впился в мои  губы дразнящим поцелуем. Его рука ласкала мои бедра, оглаживала их изнутри, сжимала нежную плоть, скользила выше, обжигала низ живота и вызывала ответное желание.

Он расстегнул джинсы, и скоро вторгался в меня бессовестно и дерзко, заполнял собой без остатка, насаживал на свой член, с силой сжимая мои ягодицы, обжигал поцелуями мою шею и плечи, а я снова сдавалась в его сладкий плен. Перед глазами плыл полумрак спальни, и время теряло счет. Нас уносило в какой-то совершенно другой мир. Туда, где нет стрелок часов, и где на первом месте обжигающая чувственность. Где нет жизни без поцелуев и прикосновений. В этом мире было место только для нас двоих.

За окном начало светать, а нам совершенно не хотелось спать. От ночного безумия остались только слабые искорки, и мы просто тихо лежали под мягким одеялом, переплетая пальцы рук и изредка целуясь.

— Ты права, этот дом создавал не я, — тихо проговорил Облонский. — Кажется, нам с тобой надо будет подыскать другое жилье.

— Нам с тобой? — недоверчиво переспросила я.

— Да. Нам с тобой.  Разве я не сказал тебе, что отныне в твоей жизни буду только я?.. И, знаешь, наверное, будет лучше, если мы выберем просторную квартиру. Дом меня очень тяготит.

Что-то кольнуло глубоко в груди, и я с силой впилась Облонскому в руку ногтями.

— А можно, там будет широкая лоджия, и я сделаю на ней зимний сад?

— Для этого вовсе не обязательно протыкать мою ладонь своими коготками, — отдернул руку он, и окинул меня проницательным взглядом.

— А почему именно зимний сад?

— У нас дома всегда был зимний сад, — вздохнула я. — А потом мама умерла. Папа женился на Тамаре, я съехала, и сад пропал. Без должного ухода цветы начали болеть, да и Тамара требовала отдать помещение ей под кондитерскую. Вот сада и не стало. Некоторые цветы папа увез к себе в контору, а остальные Тамара выбросила. Как будто выбросили мою маму…

Я отвернулась и быстро смахнула непрошенные слезы.

— Будет тебе сад, — ласково погладил меня по спине Облонский и улыбнулся. — Поищем что-нибудь подходящее после праздников. А пока займемся более приятными делами.

Его губы нежно прошлись по моему затылку, коснулись плеча, а рука властно легла на низ живота. Пальцы скользнули еще ниже, но теперь действовали нежно. Они ласкали, играли и мягко массировали меня внутри.

По коже волшебными мурашками рассыпалось желание.

Непристойное и страстное, оно закручивалось тугим клубком под его ладонью, растекалось горячей лавой, пронизывало острыми покалываниями горошинку клитора, и я снова трепетала в предвкушении.

Почувствовала, как его твердый член упирается в мои бедра. В следующий миг он уложил меня на живот и прижал к простыням. Запустил пальцы мне в волосы, осторожно потянул их на себя, и скоро вошел в меня сзади. Я всхлипнула и судорожно впилась ногтями в подушку. Нет, больше не было безумия и грубых рывков.  Но его член, твердый и упругий, скользил во мне и дарил ни с чем несравнимое наслаждение. Руки гладили мою спину, оглаживали бедра и ягодицы, вызывали ворох мурашек, и я вся горела под его ласками. Я вспыхивала и угасала, снова вспыхивала, подавалась ему навстречу, ровно до тех пор, пока солнечный свет не заполнил спальню, и только после этого глаза закрылись сами собой от изнеможения. Я заснула в объятиях босса.