Глава 9. Маша

Все воскресенье у меня болела голова. И не от коньяка, нет. Она взрывалась от размышлений на тему Волкова. Что он сделает со мной, когда найдет? Я знала его слишком хорошо. Он ни за что не спустит мне с рук очередной побег и собственное унижение.

Этой ночью мы ночевали втроем – Надя поругалась со своим Серегой из-за нашей веселой вечеринки в баре и не поехала в общагу. Полночи мы ее успокаивали, а потом она до самого утра переписывалась с Серегой в ванной комнате. В пять утра Надя выбралась из ванной и громко объявила, что все мужики сволочи. Мы с Жаннеттой, несмотря на сонное состояние, не могли не согласиться с ее утверждением.

Сейчас Надя крепко спала, свернувшись калачиком в углу дивана и не обращала внимания на работающий телевизор. Жаннетта утопала в пенной ванне, пытаясь снять похмелье.

Я же, устроившись в потертом кресле, листала новостную ленту в телефоне и старалась не думать про Волкова.

Сотовый телефон внезапно завибрировал вызовом от мачехи.

Я вздрогнула. Началось…

— Маша, ты, где пропадаешь? — без приветствия затараторила на цыганский манер Тамара. — Месяц дома носа не показываешь! Разве так можно?

Тамару я не любила. Не было в ней ничего доброго, только жажда наживы мерцала в почти черных глазах. Именно Тамара отчаянно настаивала на знакомстве с Волковым – она хорошо дружила с его родной матерью. Вот и меня решила поскорее выжить из дома, чтобы переделать мамин зимний сад на первом этаже в мини-кондитерскую для своих тортов.

Пока я жила в доме, билась за мамин сад не на жизнь, а на смерть. Мне казалось, если сад убрать, она окончательно от нас уйдет. А пока я ухаживаю за ее цветами, она незримо рядом.

— Тебе-то что? — чувствуя, как пульсируют болью виски, грубо поинтересовалась я.

— Да тут… папа приболел. Сама знаешь, у него в последнее время не очень хорошо с давлением из-за кредита. Ты бы приехала, проведала.

— Как, приболел? — испуганно сглотнула я. — Конечно, приеду! Очень скоро приеду…

Бросилась одеваться. Джинсы, футболка, легкая ветровка.

— Я отца проведаю, — прикрикнула в дверь ванной.

— Да, конечно,  — простонала Жаннетта. Она лежала в наполненной теплой водой и лепестками роз ванной, и пялилась в потолок. Кажется, пена с ароматом цветущей сакуры помогала мало.

Я вышла из подъезда и села в маршрутное такси. Сказать, что я не люблю свою мачеху Тамару – ровным счетом не сказать ничего. С тех пор, как она появилась в нашей с папой жизни вместе со своими тортами, я потеряла покой. Мне было семнадцать, когда папа привел ее домой. Мамы с нами не было уже два года, а ему так хотелось уюта и тепла, которые мама когда-то дарила… Дом большой, просторный, а вдохнуть в него жизнь некому.

Мало того, что мы с Тамарой уже четыре года воюем за зимний сад, так она еще и убедила папу оформить на себя кредит малому бизнесу. Деньги мачеха пустила не в бизнес, а по ветру. Торты ее производства никто не хотел брать даже с рекламой, а папа уже третий месяц подряд пропускал оплату за кредит. Не удивительно, что у него подскочило давление.

…Вот и нужная остановка. Ухоженные домики загородного поселка. Какое все родное и близкое.

Сжимая ремешок сумки, бегу по кое-где сбитому тротуару к дому, в котором выросла.

Возле ворот стоит незнакомый черный джип. На сердце становится тревожно – в последнее время я не очень люблю чужаков.

«А может, это коллекторы? Приехали выбивать из папы долг?» — гулко ударило болью в виски сердце.

Я бросилась в дом со всех ног. В голове шумело. У меня теперь есть работа, и я смогу помочь папе с оплатой! Да, это я и скажу любителям выбивать долги.

Распахнула входную дверь, и не успела скинуть с ног кеды. Застыла, как вкопанная. Зимнего сада больше не было. Вместо моих любимых растений, которые много лет подряд подбирала мама, в помещении сада зияла устрашающая пустота.

Горло перехватил спазм. Цветы. Где цветы?

Я попятилась назад, едва не задохнувшись от страшного осознания – частички мамы больше нет. В глазах потемнело. Меня не было всего месяц, и за это время я успела потерять нечто большее, чем просто сад. Я потеряла остатки маминого дыхания, которое жило в ее цветах.

Шок длился несколько мгновений, и ему на смену пришла ярость.

Я бросилась в гостиную.

За покрытым расшитой золотом скатертью столом сидели Тамара и моя несостоявшаяся свекровь. На красивом медном подносе стоял кофейник и две чашки кофе. В пепельнице дымились не успевшие истлеть дамские сигареты.

Взгляды женщин не предвещали ничего хорошего, но моя ярость была сильнее.

— Где зимний сад?! — в отчаянии прокричала я.

Тамара брезгливо передернула плечами.

— И тебе доброго дня.

— Ты меня не слышишь?! Где сад?!

— Я решила, что пришло время расширять бизнес. Валя готова помочь с вложениями в оборудование, так что мне понадобилось помещение. Извини. Ты здесь больше не живешь, и цветы я выбросила. За садом некому ухаживать.

Мне казалось, что мое сердце в один миг раскололось на тысячу кусочков. Как? Как папа мог допустить, чтобы зимний сад уничтожили?!

— Машенька, здравствуй,  – подчеркнуто громко произнесла гостья, и с вызовом взглянула в мою сторону.

Взгляд невольно зацепился на ней. Короткая стрижка, строгие брюки и алая блузка, маникюр и помада в тон, злой взгляд зеленых глаз – Валентина Филипповна, мать Александра Волкова, даже в пятьдесят три выглядела на все сто.

— Здравствуйте, Валентина Филлиповна, — непонимающе растянула губы в улыбку я. — Я приехала проведать папу.

— Отца нет, — отмахнулась Тамара. — Он в командировке.

— Но… ты же сказала, что ему плохо… — опешила я.

— Я тебя обманула, — безразлично пожала плечами мачеха.

— Сядь, детка, нам надо поговорить, — перебила меня Валентина Филипповна и властно указала на свободное место рядом с ней.