Глава 2

Глава 2

— Валим, брат, валим!!! — донесся до меня как сквозь вату голос.

Потом меня подхватили и куда-то потащили. Тело не слушалось, в голове стоял гул, но ноги, будто живя своей жизнью, послушно двигались… куда-то.

— Надо в полицию звонить, — прошептал я. — Эти барыги за все ответят…

— Какую, на хрен, полицию?!! –нервно отозвался все тот же голос. — Сейчас охрана набежит, доложат отцу, и хана! Я месяц потом из дворца не выйду. И сидеть на жопе тоже не смогу. Ты, кстати, тоже. Так что шевели ногами, пока нас не нашли! Тут недалеко. Я посмотрел карту — сейчас в Малый Тупик, потом на Яблоневую, оттуда через Алексеевскую, и все — фиг нас найдут. Оклемаемся пару часов и вернемся, будто ничего и не было. Не засыпай!!! — встряхнул он меня так, что голову прострелило ужасной болью.

Одной рукой — вторая лежала на плече незнакомца, я потянулся к затылку, чувствуя, как по нему катится влага. Пальцы нащупали рану, из которой и текла кровь. Это как так? Меня ж вроде в тело ножом ударили? Или для верности еще и голову проломить пытались? Ну погодите — приду в себя и рвать вас буду долго и мучительно.

— Все, не могу больше, — чувствуя, как силы окончательно меня покидают, я рухнул на землю.

— Эй, Вовчик, ты чего? — забеспокоился голос. — Ты это… не вздумай помереть! У нас еще столько всего запланировано. Что это?..

Меня бесцеремонно встряхнули.

— Рана? Достали все-таки, упыри позорные!!! Ничего, ты пока посиди. Сейчас легче станет. Где-то тут у меня лекарский артефакт завалялся… Вот как знал, что пригодится…

Последние слова я расслышал уже с трудом, погружаясь во тьму… Которая оказалась почему-то светом.

— Привет, — донесся до меня до омерзения бодрый голос.

Огляделся — кругом светло, ничего не разобрать. Говорившего тоже не было видно. С удивлением я почувствовал, что боли нет. Я умер, что ли? Опять? Или это еще тот, первый раз? Слышал, что во время смерти и не такое может привидеться…

— Ну привет, коли не шутишь, — ответил я, пытаясь сообразить, что происходит. — А ты где? И кто? Я уже помер или только собираюсь?

— Да какие уж тут шутки, — усмехнулся голос. — А теперь по порядку: да, ты помер. Там, у себя, в своем мире. Я тоже помер — только вот здесь. Я тот, кем тебе предстоит стать — Владимир Романов, сын Великого князя, и все такое. С этим сам разберешься. Что же касается «где» — то нигде. Точней, в твоей, а ранее моей голове. Мое время быстро кончается, так что слушай внимательно.

Ты умер и я умер — в одно время. Только у меня скрепы души оказались слабыми — вот и оборвались быстро. Но уходить, не отомстив, я не захотел, поэтому чуть задержался. Ровно на столько, чтобы вручить тебе свою память и месть. Помолился, и вот ты тут. Здорово, правда?!!

— Что за бред ты несешь?!! — зарычал я.

— Не перебивай!!! — громыхнул голос, и меня тряхнуло как от удара током. — Мир этот твой, да не твой — я вижу. Ты не попал в альтернативную реальность, как любят фантазировать авторы из твоего времени, а перенесся, можно сказать, в будущее. Так что теперь ты — брат наследника престола, который твой лучший друг. Но спуску этому гаду не давай, потому как у него в голове мыслей еще меньше, чем у тебя. Ты сильный духом, и тело тебя приняло.

Чтобы не сдох быстро и не загремел в психушку, я дам тебе свою память — все, что знаю и умею. Это поможет тебе адаптироваться, а как наберешься сил, то и отомстить. Так что лови, как там у вас говорили — пакет данных. Скорость передачи отличная — главное, не помри в процессе. А мне пора уходить.

— Погоди…

— Помни, главное — отомсти. Ищи след в Америке… — донеслось эхом до меня, и тут же образы взорвали мою голову.

На этот раз отрубился я уже по-настоящему, от сильнейшей боли, что волной накрыла меня…

— Вставай, брат! Я уже слышу шаги охраны. Еще немного, и попадемся. Нашел время храпеть!!!

— Отвали, Левчик. Вернемся домой, я с тебя три шкуры спущу, — отозвался я, сам не понимая, что говорю. Слова будто сами вырывались.

— Да-да, конечно. Но это будет потом. А залететь мы можем прямо сейчас. Да вставай же ты!!!

Глава открылись на удивление легко, и я увидел перед собой высокого белобрысого парня в богатых одеждах, чье лицо было перекошено страхом. Даже не напрягаясь, я вспомнил, что это мой двоюродный брат Левчик, из-за которого мы в очередной раз вляпались в большие проблемы.

Память резко, будто щелчком встала на место, и теперь я отчетливо понимал, кто я и где. И в то же время я помнил того, старого себя. В образовавшемся коктейле буду разбираться потом, потому как угроза была реальной. Если наша охрана нас найдет, то быть нашим жопам битыми.

— Твой план дерьмо, — резко вскочил я.

Дотронулся до затылка — кровь запеклась, раны не было. Одноразовый артефакт сработал, рассыпавшись в пыль, и теперь Левчику, уж не знаю, каким образом, но придётся придумывать, куда он дел жутко дорогую вещь. Но в данный момент это его наименьшая проблема.

В голове уже построился иной маршрут бегства, который я продумал заранее, предчувствуя, что наш поход в этот кабак добром не кончится. Поэтому я, махнув ему рукой, рванул чуть в сторону, в арку ближайшего дома, потом через проходной подъезд, делая своеобразный круг.

Левчик, тяжело дыша, бежал рядом со мной, откровенно радуясь, что принятие решений в очередной раз взял на себя кто-то другой. И как он править в будущем собрался с таким-то настроем?

— Замри! — тормознул я, придержав брата, который уже собрался выскочить на ярко освещенную улицу.

Подозрительно тихую. Нутром загоняемого зверя я почуял ловушку. Вычислили, гады! Но не на того напали. Десяток шагов назад, крышка канализационного люка, сморщенное от отвращения лицо Левчика и шаг в темноту. Точней, вниз, по ржавым ступенькам.

Опасно? Очень. Старая канализация, в которую уже давно не сливались отходы, кишела жизнью. Ее быстро заняли всякие опустившиеся на дно личности, которые устанавливали свои правила. Обитала тут парочка банд, которых никак не могла вычислить полиция. Встречались иногда и магические мутанты — химеры. В последних я не особо верил, но все же слухи на пустом месте не появляются…

Впрочем, нам сюда на экскурсию не ходить. Всего-то нужно пробежать пару кварталов и выйти возле Набережной. Уверен, нашей охране даже мысли в голову не придет, что мы, два самых благородных отпрыска империи, сунемся на самое дно. На этом я и собирался сыграть. Потому как лучше неизвестность подземелья, чем наказание, которое однозначно будет лютым и ни разу не эстетичным.

И если Его Величество Левчика просто побьет, то мой папаша будет лупцевать меня с чувством, толком и расстановкой, ремнем с пряжкой. И к лекарям потом запретит обращаться. Знаем, проходили.

На ходу я достал артефакт скрыта и активировал его. Еще один будущий пинок по жопе Левчика, потому как такой у меня был один, и я берег его для очень важного дела. А теперь все — нет дорогой и, главное, редкой игрушки из моей личной коллекции. Чтобы достать его, мне в свое время пришлось изрядно потрудиться… Эх, да ладно. Зато в ближайшие полчаса мы будем абсолютно незаметны, хоть в упор смотри. Ни магией нас не найти, ни сканерами — вообще никак.

Левчик, поняв, что я только что сделал, затравленно кивнул, понимая, что за это с него спрошу по полной. Он прекрасно знал о моих планах, и их крушение, произошедшее только что на его глазах, не сулило ему ничего хорошего.

Меня он опасался едва ли не сильней своего отца, которого вообще все опасались, а местами даже боялись. Архимагистр с телом уровня Возвышение — это, я вам скажу, силища, которой нет ни в одном государстве. Ну, почти. Говорят, у китайцев тоже такой есть, но их фиг поймешь. Наглухо отбитая и закрытая ото всех страна, никого к себе не пускающая. Ни торговли с ними, ни обмена бабами — ничего. Что у них там творится, никому не известно. Любые попытки контакта китайцы пресекают на корню. Одно время на них даже войной хотели пойти, чтобы понять, что там вообще происходит. Но потом передумали — других дел полно.

Сверившись с виртуальной картой — за нее три сотни рублей в свое время отдал; грабеж, конечно, но оно того стоило, — я уверенно свернул направо, а Левчик потащился за мной. Молча, что самое главное. Потому как шуметь тут совсем не рекомендовалось, даже под скрытом.

Напряженно всматриваясь в полумрак — очень редкие магические светляки под потолком светили чисто для себя, мы двигались вперед к заветному люку.

О том, что произошло со мной, я старался сейчас не думать — не время. Но вот потом надо будет понять и, возможно, простить. Ну, и повыть от злости на себя и тот мир, устроивший мне незаслуженную смерть.

Воспоминания о сестре резанули по сердцу острым ножом, но я их спешно отогнал, засунув подальше. Не время для них. И не место.

Старую канализацию в последнюю очередь можно было назвать подходящим местом для раздумий. Она представляла собой инертный, дышащий сыростью организм, а мы — Вовчик и Левчик — были тут инородными телами, которые его раздражали.

Воздух — густой, затхлый, пропахший столетиями разложения и странной, щекочущей ноздри минеральной пылью — резал легкие. Под ногами, под тонким слоем черной, почти недвижимой воды, скрывался скользкий плитняк, уложенный задолго до нашего рождения. А над головой смыкался низкий, давящий свод, с которого, словно каменные слезы, свисали сталактиты известковых натеков. Капли с них падали в темную воду с четким, неумолимым звуком: кап… кап… кап… Словно отмеряя секунды, которых у нас оставалось все меньше.

Я бежал впереди, моя мощная, чуть сутулая фигура в испачканном камзоле рассекала мрак. Брат держался за мной, как тень, стараясь ступать точно в мои следы.

— Лево-право-лево, — сдавленно бормотал я, сверяясь с картой на магофоне. — Потом по главной галерее… Два квартала, не больше. До Набережной.

— Он точно работает? — Левчик кивнул на мою грудь, где таился артефакт. От его тепла по телу растекалась странная, сонная искаженность. Будто смотришь на мир через толстое, волнистое стекло.

— Работает, не отсвечивай, — бросил я через плечо. — Пока мы не лезем на рожон, пока не кричим и не машем руками — для случайного взгляда мы просто сгусток теней, шум воды. Но капитан Гордый — не случайный взгляд. Этот гад нас и из-под земли достанет.

Именно этого я и боялся. Наша охрана, личная гвардия Его Величества — это вам не сборище болванов в тактических латах. Среди них были следопыты, читающие знаки на камнях лучше, чем я — книжные строки. Были те, что обладали особым чутьем и могли учуять ложь за версту.

А капитан Гордый… Он видел все. Всегда. Его холодные, серые, как речная сталь, глаза, казалось, замечали не просто действия, а сами намерения, только зреющие где-то в глубине души. Всех возможностей его и его людей мы не знали. И это незнание сжимало горло тугим узлом.

Мы свернули в узкий боковой рукав. Здесь светильники располагались еще реже. Магические кристаллы в ржавых железных клетках излучали не свет, а скорее напоминание о свете — холодное, фосфоресцирующее сияние, которое не разгоняло тьму, а лишь подчеркивало ее глубину. Оно окрашивало стены в мертвенно-синие тона, а наши лица делало похожими на лики утопленников.

— Тихо, — вдруг замер я, прижавшись к мокрой стене.

Левчик вжался рядом, затаив дыхание. Из главной галереи, которую мы только что покинули, донесся звук. Неясный, далекий. Но однозначно чуждый естественным шумам подземелья. Металлический, сухой лязг.

— Млять! — выдохнул я, и в моем шепоте было столько леденящей душу уверенности, что ему стало плохо. — Черт. Они уже в системе!

— Может, не за нами? — слабо надеясь, прошептал он.

Я лишь бросил на него взгляд, полный горькой усмешки. И ничего не сказал. Не имело смысла. Мы оба понимали — это за нами. Артефакт скрыта давал нам фору, но не делал призраками. Если они знали, где искать, если спустились в канализацию и начали методично прочесывать тоннели… Рано или поздно серый, неумолимый взгляд капитана Гордого наткнется на два сгустка «ничего», шустро улепётывающих в сторону Набережной.

— Бежим, — сдавленно прошипел я и подтолкнул сжавшегося Левчика. — Просто бежим.

Мы рванули снова, уже не стараясь соблюдать тишину. Теперь это была не пробежка, а паническое бегство. Туфли шлепали по воде, вздымая брызги, хриплое дыхание рвалось из груди горячими клубами, которые тут же растворялись во влажном холоде.

Я споткнулся о скрытую под водой неровность, едва не рухнул лицом в мерзкую черную жижу, но Левчик сумел поддержать меня.

Сквозняк. Сначала слабый, едва уловимый поток воздуха, пахнущий иначе. Не тленом, а сыростью реки, дымом очагов, запахом простой жизни. Он бил нам в лица, и это был лучший из возможных знаков.

— Чуешь? — я обернулся, и в моих глазах, диких от напряжения, вспыхнула искра. — Это оно! Набережная!

Тоннель расширился, упершись в круглую залу, где сходилось несколько рукавов. В центре ее, прямо под слабым светом последнего, самого тусклого светильника, зиял в потолке квадратный проем. Люк. К нему вела старая, скрипучая железная лестница, вбитая прямо в каменную кладку. Над люком — не свод, а деревянные, подгнившие, но еще целые доски. И сквозь щели между ними пробивался настоящий живой свет. Не синий и мертвенный, а желтый, дрожащий — отблеск уличных фонарей.

Спасение. Оно было здесь, в пятнадцати шагах от нас!

— Ура-а-а! — едва слышно засипел я, чувствуя, как по телу разливается пьянящая слабость облегчения.

И в этот самый миг, словно по злому, точно рассчитанному умыслу, из самого темного рукава слева от нас, того, что вел вглубь, под самые дворцовые подвалы, донесся топот. Не одинокий, не случайный. А тяжелый, дробный, ритмичный топот нескольких пар сапог. Бегущих. Быстро. Уверенно. Прямо на нас.

Звук ударил по зале, отразился от стен, умножился и обрушился на нас всей своей неумолимой тяжестью. Лязг оружия о стены, сдавленные крики команд. Они были близко. Очень.

Левчик замер на полпути к лестнице. Его лицо стало маской из ужаса и ярости. Он посмотрел на люк, потом на меня, потом в темноту, откуда неслась погоня.

— Беги! — рявкнул он, и это был уже не голос брата-заговорщика, а команда воина, отчаянного и готового ко всему. — Лезь! Я их задержу!

— Ты с ума сошел⁈ — закричал я, хватая его за рукав. — Вместе!

— Похер. Это моя вина! Меня выпорют и запрут! А тебя… — его взгляд стал жестким. — Тебя накажут максимально жестоко. Вовчик, я не прошу, я приказываю! Люк!

Его слова, холодные и страшные в своей правде, обожгли сильнее любого упрека. Он был прав. Для капитана Гордого было делом чести нас поймать. Причем Левчик, как наследник престола, был на первом месте. Я в этом случае шел довеском.

Топот нарастал. В темном рукаве уже мелькали отблески фонарей, бросающих на стены пляшущие, уродливые тени вооруженных людей.

Я рванулся к лестнице. Ржавое железо впилось в ладони, заскрипело под моим весом. Я лез, не глядя вниз, слыша за спиной голос Левчика, который уже не кричал, а говорил громко, спокойно, обращаясь к тем, кто бежал:

— Ну что, мальчики? Пришли за нами? Опоздали чутка!

Я добрался до люка, уперся плечами в тяжелую деревянную крышку. Она не поддавалась. Я собрал все силы, сдавленно крякнул — и толкнул. Крышка с противным скрипом откинулась, упала на мостовую с глухим стуком. В лицо ударил холодный ночной воздух, полный прекрасных после зловонного подземелья запахов: реки, рыбы, дегтя, пива. Я увидел фонарь, висящий на кривом столбе, увидел темные силуэты домов на Набережной. Я обернулся, чтобы крикнуть Левчику, протянуть ему руку.

Он стоял внизу, спиной к лестнице, широко расставив ноги, загораживая ее своим телом. Из темноты рукава появилось трое стражников в тактических латах, вооруженные ММШ 2 (МагоМет Штурмовой). А за ними неспешной, тяжелой поступью, вышел капитан Гордый. Его стальное лицо в свете факела было невозмутимо. Серые глаза скользнули по Левчику, затем медленно, неумолимо поднялись вверх. И встретились с моими.

Артефакт «Скрыта» на моей груди вспыхнул ледяным огнем и с треском лопнул. Чары рассеялись. Я был виден. Значит, он не такой уж и абсолютный. Важное, но сейчас бесполезное для меня знание.

— Вовчик, беги! — заорал Левчик, бросаясь на охрану с голыми руками, просто чтобы отвлечь, задержать, создать секунду хаоса.

Капитан Гордый даже не пошевелился. Он смотрел на меня. И произнес спокойно, тихо, но так, что каждое слово долетело до меня сквозь шум борьбы внизу:

— Ваше Сиятельство. Спускайтесь. Не заставляйте нас лезть за вами.

Левчик, прижатый к стенке, затих. Он смотрел на меня снизу вверх. И в его глазах уже не было команды. Была мольба: беги!

А я стоял на коленях у люка, одной рукой вцепившись в его раму, другую бессильно свесив вниз, в синеву подземелья. Два квартала, вся эта бешеная скачка, весь пережитый страх — упирались в этот выбор. Свобода, холодная и одинокая, была тут, за спиной. Среди толпы на шумной, пьяной, живой улице. А там, внизу, в сыром мраке, был мой брат, которого я должен был защищать.

Я видел, как капитан Гордый делает неторопливый шаг к основанию лестницы. Время, которое он отсчитывал про себя, истекло.

И я понял, что проиграл. Не потому что они были быстрее. А потому что я не смог оставить его одного в этой синей, адской темноте.

Мои пальцы разжались. Я не полез вниз. Просто отпустил руку, и мое тело само, тяжело и неловко, соскользнуло по лестнице вниз, в объятия охраны, под ледяной взгляд капитана, видя только горькие, полные стыда и облегчения глаза Левчика.

Люк над нами оставался открытым. Квадрат ночного неба, фонарный свет, манящая вывеска кабака — все это было там, в двух метрах над головой. Бесконечно далеко.

— Прости, брат, — шмыгнув носом, шепнул Левчик.

— Не дрейфь, прорвемся, — попытался я подбодрить его.

И мы плечом к плечу, сопровождаемые бдительными стражниками, двинулись на выход, к светлому будущему и поротым жопам.