Глава 4

Глава 4

— Вставай, недоумок!

На мою многострадальную задницу тяжело опустилась ни разу не нежная рука, заставившая меня испытать острое чувство дежавю, не менее острую боль и совершенно не свойственную мне агрессию по отношению к слабому полу.

Кстати, о них — надо бы себе девушку, что ли, найти. Прежний хозяин этого тела как раз неделю назад расстался со своей бывшей, а новую завести не успел. Это, конечно, плюс — не заметит изменившегося характера, но пока никого нет, радости тугие баки не добавляют.

Но это все меркнет перед болью. Нет, не так — БОЛЬЮ!!!

— А-а-а-а, блять!!! — с диким воплем подскочил я, переворачиваясь на спину. Ошибка, потому как так стало еще больней!

— Сам ты эта самая, которая гулящая!

Моя сестричка Софа пялилась на меня, испытывая явное удовольствие от моих страданий.

— Вот чего ты такая злая, а? Недотрах, что ли? Так иди ко мне, я тебя так расслаблю, что пару дней в растопырку ходить будешь. Нам можно, мы не родные. Только рожу подушкой накрою, а то ты, когда злишься, слишком уродливой становишься. Может и не встать.

— ЧТО-О-О-О⁈ Чтобы я — и с тобой⁈ Тварь, грубиян, сволочь!!! — не на шутку разошлась она, накинувшись на меня с кулаками. — Еще не родился тот, кому позволено будет меня коснуться!

— Так и сдохнешь старой нецелованной девой!!! — орал я в ответ, безуспешно прикрываясь от нее подушкой.

Подушка возражала и пыталась от меня сбежать, но я держал крепко. А еще получилось пару раз удачно ей взмахнуть, зарядив при этом по лицу Софьи, что разъярило ее еще больше.

— Убью!!! — взревела она. — Пусть из рода выгоняют, но я тебя убью!!!

А вот это уже серьезно. Если ее быстро не переключить, то реально может грохнуть. Дама она целеустремленная, хоть и не шибко умная. О последствиях думать потом будет. Так что шанс помереть вполне реален. Тут нужен шок. Эх, сгорел сарай, гори и хата. Чую, я об этом сильно пожалею, но иных вариантов нет.

Подскакиваю, резко хватаю ее за руку — она падает на кровать. Рывок, я зависаю над ней и… быстро целую ее в губы!

Софа замерла, что-то замычав, я почувствовал исходящий от нее жар — ща точно жахнет магией!

Подпрыгиваю и, петляя как заправский заяц, устремляюсь в ванную в позе мигрирующего крабика, не забыв хлопнуть в процессе по тревожной кнопке.

— ТВА-А-А-АРЬ!!! — летит мне в спину, но фиг, я уже спрятался.

Дверь ванной сотрясается от мощного удара, потом раздается невнятный шум, какая-то возня — и резкая тишина. Ага, охрана отреагировала на мой сигнал, бдит и не спит. Значит, Софу повязали и повели на расстрел к бате. Можно выдохнуть и утереть честный трудовой пот.

Задумчиво посмотрел вниз на торчащий колом член — эво как. Это я на Софью, что ли, так отреагировал? Лежать!!! Лежать, я сказал. И даже не думай. Мне такого счастья даже за деньги не надо. Сестричка, хоть и писаная красотка, последняя в этом мире девушка, которую я бы хотел видеть рядом с собой. Или под собой.

Вот и очередной рояль подвалил — сводные сестры. Но если с той ничего и не могло быть… Или все же могло, вдруг задумался я, стоя под упругими струями душа. Но с этой-то точно ничего быть не может. Или может? Так, фу-фу-фу, такие мысли — и на голодный желудок!

Растерся докрасна жестким полотенцем, приоткрыл дверь и осторожно выглянул — комната пустая и даже не разрушенная. Хорошо. Я, конечно, не трус, но я боюсь.

Переклеил пластырь, оделся в домашнее, не забыв под трусы засунуть женский увеличитель задницы. Ага, вот такой я гений, мать вашу! Помню, как-то лежал я и листал онлайн-магазин в разделе женских приблуд — там иногда горячие фотки покупательниц попадались. В очередной раз поротый зад болел, мысли текли вяло, и вот я увидел этот шедевр инженерной мысли. Посмотрев отзывы и состав, заказал на пробу — и что же вы думаете? Теперь я могу сидеть даже после отцовских экзекуций!!!

Как это у меня получается, не догадывался никто. Батя был уверен, что я стойко переношу боль, мамы меня жалели, а Софа все пыталась понять, в чем секрет. Потому как ее зад так же был периодически бит, и, в отличие от меня, в такие моменты пищу она принимала стоя. Вот и завидовала. Но моя тайна умрет вместе со мной.

Посмотрел на себя в зеркало — вроде приличный молодой человек и даже местами красивый. Тогда за что этот мир так со мной? Ну да ладно. Рефлексировать не время. Надо поесть и валить из поместья куда подальше. К Левчику, например, во дворец. Потому как этот гад мне хорошо задолжал за артефакт, и я намерен стрясти с него по полной.

До поступления в Московскую академию магии еще почти два месяца, лето, жара, можно и культурно отдохнуть. На пляж там сходить. Хотя нет — я пока не в форме. Тогда на массаж. Точно. Там и тело расслабят, и мазями помажут, где болит. Но это потом. Сначала завтрак — это святое.

Все. Нацепил на лицо страдание и максимальное раскаяние и отправился в малую трапезную, рассчитанную человек на сорок. Не путайте с большой — там морд двести запросто поместится. А чего? Мы самые богатые аристократы в империи, кроме императора, конечно. Вот и домик у нас не сильно отличается от дворца. Мой дядя иногда у нас даже приемы устраивал, в очередной раз показывая братскую любовь и экономя на расходах. Потому как гости жрали как не в себя, еще и домой норовили утащить что-то вкусное и, наверное, дорогое.

Малая трапезная в нашем посемтье пряталась в конце восточного крыла, словно не желая лишний раз напоминать о себе. Дверь в неё была высокой, дубовой, с едва заметной резьбой в виде переплетающихся стеблей земляники — гербовой ягоды символизирующей достаток и благополучие. Когда она открывалась, первым встречал не яркий свет, а приглушённый, медовый полумрак, который делал комнату похожей на шкатулку.

Помещение было невелико, если сравнивать с другими — шагов сорок в длину и около пятнадцати в ширину. Потолок, на удивление, не давил: его поддерживали три дубовые балки, тёмные от времени, но с идеально гладкой поверхностью. Между балками поблёскивала немецкая штукатурка тёплого кремового оттенка, в которой при определённом освещении угадывались слабые золотистые искры — остатки давней защитной магии, вплавленной в швы.

Стены до середины были обшиты тёмным деревом, выше — оклеены обоями ручной работы с нежным растительным узором цвета слоновой кости и выцветшей охры. На одной из стен висело большое, в полстены, зеркало в простой, но благородной раме без позолоты. Оно не отражало сидящих за столом, а словно бы раздвигало пространство, показывая тихий сад за окном, даже когда ставни были закрыты.

Окна — два высоких, узких, с частым переплётом — выходили во внутренний двор с фонтаном. Сейчас стёкла чуть запотели от тепла, и за ними угадывались размытые силуэты кустов сирени. На подоконниках стояли горшки с геранью и низкорослыми розами, чьи лепестки иногда слабо фосфоресцировали в сумерках — результат многолетней селекции садовых магов.

Посуда была разной: несколько глубоких тарелок с голубоватой глазурью, расписанной вручную простыми полевыми цветами; пара супниц — одна керамическая, закрытая крышкой с пузатой ручкой, другая серебряная, но без лишнего блеска, с матовой поверхностью. Рядом примостилось блюдо с пирожками — ещё тёплыми, румяными, посыпанными маком и сахарной пудрой. От них шёл пар, который, поднимаясь, закручивался в ленивые спирали и медленно таял под потолком.

На отдельном подносе из тёмного дерева стоял графин с морсом — тёмно-рубиновым, клюквенным, и несколько высоких стаканов с пузатыми донышками. Рядом притулился молочник из фаянса, расписанный цинком, с остатками сливок на стенках.

Магия здесь присутствовала, но не выставлялась напоказ. Под столешницей, в углублении, тихо гудел небольшой артефакт-подогреватель — плоский диск с тусклым свечением, не дающий остыть супу и чаю. Над столом, чуть сбоку, висел светильник: три хрустальные пластины, соединённые кованой цепью, внутри которых горел ровный, тёплый свет без единой вспышки. Тени от него падали мягко, почти невесомо.

На широком подоконнике лежала раскрытая книга — какой-то старый кулинарный сборник с пятнами на страницах, заложенный ленточкой. Ее любила читать вторая жена отца, которая иногда радовала нас своими кулинарными шедеврами.

У противоположной стены помещался невысокий буфет красного дерева со стеклянными дверцами. За ними угадывались ряды фарфоровых чашек, пузатые сахарницы и стопки льняных салфеток, перевязанных бечёвкой. На верхней полке — коллекция маленьких баночек с вареньем: смородина, малина, крыжовник, каждая с наклеенной этикеткой, написанной от руки.

Пол был выложен крупной терракотовой плиткой, местами потёртой до блеска. Под ногами — домотканые дорожки с длинным ворсом, в рисунке которых повторялись те же полевые цветы, что и на посуде.

Воздух в трапезной был плотным, но не душным — пахло хлебом, мятой, чуть-чуть воском и ещё чем-то неуловимо домашним, что невозможно описать словами. Это была комната, в которой хотелось задержаться, даже если не голоден. Просто сидеть, смотреть на огоньки в хрустале, слушать тихое гудение артефакта и ждать, когда кто-нибудь войдёт и нальёт чаю.

Главное место занимал стол. Не парадный, не монументальный, а обычный прямоугольный, из светлого дуба, со слегка потёртой столешницей. На ней не было скатерти — только несколько льняных салфеток, разложенных там, где удобнее, и тонкие полосы тепла от чашек. В центре стола стояла невысокая ваза из молочного стекла с тремя веточками белой сирени — их аромат смешивался с запахом свежей выпечки.

А за этим столом уже сидело все наше семейство — я явился последним, но не опоздал. До начала завтрака было еще пять минут. Церемонно поклонился отцу, сидящему во главе стола, чмокнул в щеки мам, похлопал по плечу изнывающего от безделья брата, кивнул его жене Ладе, в девичестве княгине Апраксиной — спокойной, уверенной в себе девушке. Напоследок послал воздушный поцелуй мгновенно взбесившейся Софии. Раздражать ее было так весело. Ну вот не смог я удержаться.

— Пока мы не приступили к трапезе, у меня есть сообщение, — сказал отец, посмотрев на каждого и в конце пристально уставившись на меня.

Ну вот, началось. Хорошо же сидели!

— Я долго думал и принял решение. Владимир, твое поведение я нахожу максимально безрассудным и рискованным. Тебе не хватает порядка. Поэтому ты поедешь поступать в Рязанскую академию Военно-Магических Войск.

— Братик будет ломать лбом кирпичи, купаться в фонтане и кричать «Слава ВМВ», — хихикнула София, но, поймав предупреждающий взгляд отца, сразу же заткнулась.

— ВМВ? — удивилась мама. — Он же должен был поступать в Первую Магическую?

— Гражданская академия ему не поможет, — сказал, как отрезал, отец. — Армия научит его и Родину любить, и ценить тех, кто рядом. Пока, кроме глупостей, в его голове ничего нет. Так что через два месяца ты, сын, отправишься в Рязань под именем Гвоздева Владимира Федоровича, дворянина из Тобольской губернии. Я уже подготовил и отправил все необходимые документы.

Подпишешь обычный контракт перед испытанием и честно отслужишь положенное. На это время о семье можешь забыть, на каникулы не приезжай. Содержание получишь, как обычный контрактник — без излишеств.

— Он там даже аристократом не будет, — не выдержав, заржала София. Но тут же получила водяную оплеуху от отца, который терпеть не мог, когда его перебивали, и рухнула со стула, прикусив свой длинный язык.

— А если не пройду инициацию? — едва сдерживая гнев, спросил я.

Черт, у меня столько планов было, а теперь все пошло под откос! Долг Левчика сильно вырос. Прям очень.

— Значит, отслужишь солдатом. Покажи нам, что ты достоин нашей фамилии, что изменился, и тогда я первый пожму тебе руку и верну свое расположение.

— А ты уверен, что после этого всего я приму твою руку? — с вызовом посмотрел я на него. — Если я не буду нужен своей семье целых пять лет, то кто сказал, что она мне будет нужна, когда это время пройдет?

— Значит, это будет твой выбор. Насильно в родные пенаты тебя никто не потащит. Откажешься — получишь причитающиеся тебе деньги и живи как знаешь.

— Я тебя услышал и выводы сделал. Дальше без меня. Что-то есть перехотелось.

Встав из-за стола, я бросил на него салфетку и быстро вышел. Злоба душила меня так, что хотелось кого-то загрызть. Родные стены на миг показались мне чужими.

— Сынок! — выскочившая следом мама крепко обняла меня. — Не злись на отца. Он тебя любит и переживает. Он отойдет и, может, изменит свое решение…

— Нет, мам, не изменит. Да я и сам теперь не хочу. Рязань так Рязань. А там посмотрим. За пять лет многое может случиться. Поеду, Левчика навещу. У меня к нему много вопросов.

— Только опять не натворите глупостей, — мама с тревогой посмотрела на меня. — Не стоит злить отца еще больше.

— Не переживай. Набью ему морду и вернусь. Посмотрю, как этот блудливый кошак будет уворачиваться от принудительной кастрации.

Вернулся к себе, прикинул, что надеть. Надо максимально удобное и чтобы следы крови не видны были. Выбор пал на спортивный костюм от модной марки «Гоши и Каба̕на» Покрутился перед зеркалом — сойдет. Чай, не на бал собираюсь.

— Ты меня поцеловал!!!

Успеваю в последний момент отскочить от тяжелой руки Софии, которой она собралась нанести мне увечье посредством удара по лицу. Резкая она, что понос и кроме одной мысли одновременно в голове больше не помещается.

— Ты еще скажи, что тебе не понравилось!

Принимаю на блок и в ответ бью в живот. Уворачивается и пытается схватить. Но фиг — физически она, как начавший магически укреплять тело маг, намного сильней. Поэтому скачу как козел и ору как ишак в брачный период. Вдруг охрана услышит и спасет.

— Это мой первый поцелуй!!! –взвизгнула она.

— Ну так и радуйся, что получила его от такого красавчика, как я, а не от престарелого графа Аракчеева, которого тебе прочат в мужья. Он глухой и чуть подслеповат. Поэтому ни слышать тебя, ни видеть не будет. Идеальная пара, как по мне. Так что не благодари — я бескорыстен в своих действиях и желаю тебе только добра.

— Убью!!!

— Мы это уже несколько раз проходили, и пока твои попытки выглядят жалко. К тому же, не переживай — я слышал, у курсантов Рязани практика проходит на границе. Так что шанс помереть там куда выше, чем от твоей руки.

— Точно, — сдула она непослушную челку. — Там тебя и убьют, ага. А я даже плакать не буду. И на похороны не прийду и удалю твой номер у себя в магофоне.

— А он у тебя есть⁈ — изумился я.

— Конечно. Я же должна знать, где ты находишься. Вдруг тебя попытаются убить, да не добьют? А тут я, такая добрая и с острым скальпелем в руках…

— И как я тебя там записан? Любимый? Родной? Желанный?

— Тварь конченная!!! Похотливый котяра.

— М-да, как все запущено. Но у тебя еще есть шанс.

— На что? — она подозрительно сощурилась.

— На хороший секс, дура! Вот уеду, и так и не познаешь нормального мужика. Плакать потом будешь, сожалеть, а поздно. Поэтому давай по быстрому пока я в настроении. Душ если что я уже принял.

— Хамло и кобель! — гордо развернувшись на каблуках, она зашагала на выход. — Надеюсь, скоро сдохнешь.

— И не мечтай! — огрызнулся я и тяжелым взглядом посмотрел на закрывшуюся за Софьей дверь.

У меня на этот мир большие планы, но тебя, увы, в них нет. Да и вообще, нет никого из тех, кто меня окружает. Но об этом даже думать пока рано.

Ладно, взбодрился, гадость сделал, пора вершить правосудие. Левчик, жди меня. Я иду…