Глава 08

Влад

Как только за Инной закрылась дверь, я выключил телевизор. Погрузился в полную тишину снаружи и адский хаос внутри. Поздний вечер, ночь и кусочек утра, которые малышка была рядом со мной, у меня отлично получалось не думать о проблемах. Стоило ей уйти – они вернулись.

Чёртов Молот! Вышел и испортил мою идеальную жизнь. Вся она была подчинена порядку, работе, полному контролю над процессами в ней. Ещё не проснувшись, я получал сообщение о новых курсах валют, как прошла очередная отгрузка машин, есть ли проблемы с персоналом высшего звена. Прикидывал план на день, кому и что делегировать, какие вопросы решить самому. Работал с семи до часа, потом обед в каком-нибудь ресторане. По вторникам и пятницам в компании милой девочки, решившей найти себя в эскорте. Они щебетали глупые выдуманные истории, даря мне свежие приятные эмоции. Ночью же превращались в распутных рядовых проституток. После обеда возвращался к работе четко до восьми вечера. В понедельник, среду и пятницу спортзал с девяти до одиннадцати. Люблю тренироваться именно перед сном, мне потом отлично спится.

За десять лет у меня выстроился четкий распорядок дня. Кому-то скучно, мне комфортно. Тем острее на фоне своей рутины я могу прочувствовать поездку на отдых, где полностью ломаю свой график и отрываюсь любыми способами, или встречу с чем-то неожиданным. Точнее с кем-то. Инной.

Поднимаюсь из кресла, медленно осматриваясь. Никогда раньше так глубоко не проникал в жизнь женщины. Не было интересно.

Ремонт вокруг меня совсем недорогой, многие вещи из магазинов типа «Икеи», одинаковые и безликие. Диван, шторы, кофейный столик. В спальне кровать с металлическим основанием и белье по типу гостиничного. Белое такое, в теснённую полоску из искусственного шелка.

Если не всматриваться – просто. Но я привык замечать детали. Они занимательные – ваза, тарелка для фруктов, набор из двух бокалов, расставленные в гостиной. Все ручная работа, не идеальная, но старательная. Инна сделала для себя. В спальне круглая картина из эпоксидной смолы – прозрачные морские волны с золотыми брызгами и мелким песочком. В ванной из нее же выполнен стакан для зубных щеток и мыльница.

Ей нравится делать вещи своими руками. Она скрупулезно подбирает цвета, формы. Делает так, чтобы потом самой приятно было смотреть и показать другим не стыдно.

В шкафу одежда развешена очень аккуратно, только в углу торчит кусок черной мятой ткани. Потянув, вынимаю то самое платье, в котором она была в ресторане. Чёрт возьми, она зла не только на меня, но и на него. От ткани все ещё пахнет её духами, которые стоят на туалетном столике. Открываю флакончик, чтобы понюхать. Сладкие, цветочные, с выраженной нотой розы, немного тяжелые. Очень похожи на свою хозяйку.

В ящике туалетного столика большая черная коробка. Без зазрения совести открываю её – куча свадебных фото, на которых оторван человек рядом с Инной. Бывший муж. Она не выбросила их, хранит именно так. О чём думает в моменты, когда достает свои болезненные воспоминания? В груди становится непривычно тяжело, так что я мгновенно закрываю коробку и отправляю на место. Не моё дело.

По моей просьбе Алиса*, воспроизводит часто повторяемые плейлисты – медитации для сна, самогипноз «Как простить себя», «Как избавиться от депрессии», «Как начать жизнь заново после измены» и все в таком духе, немного «The Prodigy»** для поднятия настроения и музыка для занятий спортом. Отличный набор для женщины, которая приходит в себя после развода.

Выхожу покурить на Иннин балкон. Солнце слепит глаза, погодка отличная. Делаю первую тягу, от которой плывет сознание. Хорошо. Под окнами снуют бабки и алкаш шарится по мусоркам в поисках добычи. О, нашел пару пустых пивных бутылок и радуется, придурок. Как же некоторым для жизни мало надо.

На работе сейчас должна быть полная анархия. Пока человек в моей квартире ещё не опознан, но почти все будут уверены, что я умер. Насколько хорошо справятся Арсений с Димой, непонятно. Возможно, пару недель и продержатся, но косяков будет много.

В углу балкона целая стопка картин по номерам. Они большие и очень детальные. Перед глазами вспыхивает образ Инны, раскрашивающей очередное полотно в своей одинокой гостиной под «Как начать жизнь заново после измены». Почему-то добавляю в её руку большой бокал вина, в глаза крупные слезы. Именно так девочки страдают после того, как очередной козел сделал им больно? Мрачно это всё.

На кухне завариваю себе очередную чашку кофе. У Инны он дорогой и хороший. Несмотря на очевидные проблемы с финансами, есть часть привычек, от которых она не может отказаться.

Надо будет помочь девочке после всего. Помимо её дикой сексуальности и привлекательности, она отлично справлялась со своей работой, об этом говорит её отчет по финдеятельности за последние четыре года. Уважаю таких. После развода доход пошел на спад. Тут либо на фоне переживаний не справляется, либо что-то с бизнесом не так.

К обеду хочется биться головой о стену. Мне никогда не приходилось столько времени проводить, ничего не делая. Анализировать ситуацию с Молотовским надоело. Вышел, бесится, хочет вернуть бабло и «ТехноКом» обратно. Будет меня прессовать, пугать. Если не отдам – убьёт.

Однажды он на такое решился, второй раз рука тоже не дрогнет. В первый раз не хватило мозгов спрятать концы в воду, а со мной сделает так, чтобы не подкопались.

Так что у меня варианта два – засадить его обратно и стереть с лица земли или отдать бабло.

Сука. Ко второму и третьему варианту я не готов. Первый осуществим, только если Молот попробует меня завалить и найдутся доказательства. Готов ли я рисковать собой? Нет, не готов. У любого плана возможен провал. Ценой станет моя жизнь.

И последний, самый безопасный для моей шкуры вариант – вывести основные активы за границу. Себя похоронить в той квартире, где нашли бедного бомжа. Свалить на теплый песочек. Того, что я заработал, на безбедную жизнь хватит лет до трехсот. Столько я не проживу.

Наслаждаться жизнью где-нибудь на островах будет тяжело, но что делать. Надо.

Осталось придумать, как реализовать план – цепочка подставных компаний, чтобы вывести бабки в оффшоры***, надежный черный бухгалтер – это всё я через Матвея организую. Документы на новую личность придется делать самому. И как-то тихо все провернуть надо, чтобы в «ТехноКом» никто не пронюхал, пока не станет слишком поздно.

Дверь квартиры Инны открывается в пять, намного раньше того времени, когда она должна прийти с работы. Улыбаюсь, поскольку это значит лишь одно – она волновалась, остался я или ушел. Раздается хлопок закрывающейся двери, каблучки зычно цокают по ламинату и останавливаются в дверях кухни.

– А ты ещё здесь? – раздается в спину с облегчением. Инна выглядит встревоженной. Глазки большие, горят. Пальцы рук нервно теребят ремешок сумочки, красивая грудь то и дело вздымается.

– Нда, – пожимаю плечами. Надо как-то дальше с моей сладкой малышкой договариваться. Не готов я съезжать из ее уютной квартирки. Не сейчас.

– Оу, а я думала уехал, – сумочка летит на стол. Инна расстёгивает пуговицы на своем пиджаке и упирается ладонями в бедра. – Когда собираешься?

– Кушать хочешь? – соскакиваю с темы.

– Вообще не отказалась бы, – она удивленно втягивает носом запах еды. – Доставка?

– Нет, приготовил. Телевизор надоел, так что пришлось чем-то занимать голову и руки, – киваю на небольшую кастрюльку куриного супа с лапшой и сковородку с паэльей.

– Сам? – не веря, Инна подходит к плите. Поднимает крышки, заглядывает внутрь, на меня смотрит. – Прямо взял и приготовил?

– А что тебя удивляет? – складываю руки на голой груди. – Мужчина что, готовить уметь не может?

– Может…. конечно… наверное, – наманикюренный ногтик потирает за ушком. – Неожиданно просто, ты и плита. Не вяжется.

– Сдаюсь, – из меня вырывается смех, – это не то, чем я занимаюсь ежедневно. И даже в выходные не практикую, но у всех нас есть прошлое, знаешь ли.

– И твое связано с готовкой?

– Меня воспитывала бабушка. Почему-то она решила, что умение готовить и убирать в доме для мальчика будет нелишним. Уже тогда говорила, что вряд ли нормальная девочка на меня позарится.

– Это почему?

– Слишком задиристым был, гроза села.

– Ты деревенский? – подведенные тушью голубые глазки красиво округлились. – Никогда бы не подумала.

– Это было давно, – действительно, очень. Я даже успел забыть об этом периоде своей жизни.

Стянув полотенце с шеи, вешаю его на крючок рядом с раковиной. Надо бы и насчет детства Инны поинтересоваться, такие темы сближают.

– А ты городская, я так понимаю.

– Да, в деревне вообще не была. У нас там родственников не было. Вся моя жизнь – это пыльный асфальт и многоэтажки. Я даже курицу живую только в зоопарке видела.

– Ужас, – захожу Инне за спину и помогаю снять пиджак. – Устала?

– Нет, только задницу отсидела, – Инна падает на стул рядом со столом, ждет, пока я ей супчик налью.

– А руки помыть?

– Прямо вижу, как тебя бабуля муштровала, – уносится из кухни.

В прихожей слышится звук снимаемой обуви, затем в ванной включается вода в кране, хлопает дверь спальни. Через двадцать минут передо мной появляется Инна без косметики и с волосами, завязанными в хвост. Вместо официального наряда на ней легкое летнее платье из ярко-желтого хлопка. Грудь в нем особенно соблазнительна.

– Влад, а ходить голым – это принципиальная позиция? – останавливается в трех шагах от меня. Задерживается на моем голом торсе и, опустив глаза, присаживается за стол.

– Смущаю?

– Немного, – Инна краснеет.

– Ты меня в этом платье тоже, – ставлю перед ней тарелку с супом. От моих слов Инна краснеет ещё сильнее.

В спальне вынимаю футболку и спортивные шорты. Не раздумывая, складываю свои немногочисленные вещи на одну из полок в шкафу. Трусы с носками бросаю в её ящик, пусть привыкает.

– Скажи, все правда настолько серьёзно? – после молчаливого ужина, мы переместились в гостиную. Инна расположилась в кресле с чашкой ромашкового чая, я на пионерском расстоянии на диване.

– Очень, – даже не вру.

– Неужели у тебя нет близких, которые могли бы помочь? Друзей?

– Близкие.… – внутри словно в пустоту опять проваливаюсь. Как давно у меня ни один человек с этим словом не ассоциируется. – Бабка умерла, когда мне было двадцать. Больше никого нет.

– Сочувствую, – тонкий пальчик скользит по ободку кружки. – А родители? Не отвечай, если не хочешь.

– Сгорели при пожаре.

– Боже, эти твои шрамы оттуда?

– Да, мне было тринадцать, взорвался газовый котел.

– Мне так жаль, – ее искреннее сочувствие трогает.

– Мне тоже. Мои друзья – это коллеги по работе, ещё брат двоюродный есть. Но на него сейчас надежды никакой, умотал с женой отдыхать на острова.

– А почему тебя не воспитывали родители твоего брата? – раздается неожиданный вопрос.

– Не захотели, – пожимаю я плечами. Может, поэтому мы с Мотом на такой дистанции. Его семье никогда не было дела до моего горя.

– Понятно, – Инна явно не знает, куда себя деть после неудобных вопросов. Издергалась в своем кресле вся.

– А где твои родители?

– Уехали в Сибирь… Я не шучу, – тараторит, – у папы была такая мечта – жить, преодолевая себя, маленькая община, простой труд. А мама… она… всю жизнь следовала за ним.

– А ты нет?

– Отказалась я туда ехать. Холодно, – она пожимает плечами, – да и что я буду там делать?

– Правильно, я вообще погоду ниже нуля не воспринимаю.

– И я, – лицо малышки светлеет, – можешь пожить у меня, сколько нужно. Только ходи одетым, пожалуйста. И спи тоже.

– Спасибо.

Малышка быстро сдалась, даже слишком. Гаденькое чувство внутри начинает точить, как червяк мягкую древесину. Таких милых и наивных созданий мне прежде обманывать не доводилось. Но это не я такой, а время у меня отчаянное. Когда свалю за границу, переведу ей на счет кругленькую сумму в виде компенсации.

– Сгоняю в душ, – закладываю руки за голову. Малышка краснеет даже от моего вида в футболке. Отлично.

Оставляю Инну допивать чай, пока сам стою под душем битый час, договариваясь с собой. Обману, да. Ну а что она хотела, сама видит, что я мальчик нехороший. Оставлю за собой яркий след зато, отвлеку её от страданий по бывшему мудаку, оттрахаю хорошенько.

– Блядь! – ударяю по рычажку крана и перекрываю воду. По квартире разлетается трель звонка, которая выдергивает меня из мыслей о моем скотстве. – И кто приперся?

Накидываю на бедра розовое полотенце, Инна на него сильнее всего реагирует.

– Инна, давай поговорим нормально, – доносится до меня приглушенно из прихожей. Останавливаюсь в коридоре. Буду подслушивать, да. Можно сказать, у Инны научился, она так тоже делает.

– Не хочу, Миш, – голос малышки совсем тихий, – не шли больше цветов и не приходи. Не надо.

– Да почему, Ин? У тебя же нет никого, я знаю! И у меня никого! Зайка, пусти меня, давай поговорим.

– Да не хочу я говорить! – громкость возрастает. – Не о чем! Ты мне изменил! Точка! Ты меня предал! Точка! Твоя мать испортила мне жизнь! Не хочу ничего общего иметь с вашей семейкой.

– Ты всё ещё обижаешься на неё, – тяжелый вздох. – Мама вспылила, я с ней поговорил и она раскаивается, Инна.

– Не верю! Даже по моим соседям лично прошлась, не постеснялась. Ко мне до сих пор иногда какие-то мужики левые подкатывают с предложением провести нескучно время за деньги. Твоя мама в глаза окружающих из меня шлюху сделала!

Пиздец! Если его мамаша настолько охуевшая, то наверняка и карьеру Инне она испортила. Наградил мою малышку бог бывшими родственничками, совсем она в людях не разбирается.

– В тебе вон тоже не разобралась, придурок, – шиплю себе под нос. Блядь, нельзя думать в эту сторону. У нас полстраны баб такие – наивные и в сказки верящие. И что теперь, ходить и оберегать каждую?

– Но я же знаю, что это не так, Инна. Я знаю, – высовываюсь немного из коридора.

Этот недомужик-изменщик мою девочку за руки берет. К себе тянет. Рослый детина с модными отросшими патлами, подкачанный. И неожиданно молодой, ему лет двадцать пять или даже меньше. Инна таких предпочитает? Поэтому меня динамила все это время? Помоложе надо?

Нет, мой возраст в тридцать семь меня не смущает, у меня опыт жизненный, доход высокий, выгляжу отлично, не зря в зал хожу. Девки на меня вешаются.

– Да прости ты меня! У меня других, кроме тебя, не было! Я, идиот, просто попробовать хотел.

Вот это да. Такого я тоже не ожидал.

– У тебя теории меняются от раза к разу, – Инна высвобождается, поправляя свое коротенькое платье. – Изначально я была виновата в том, что посмела зарабатывать больше. А я для нас старалась!

К сожалению, я прекрасно представляю их вместе. Они даже внешне чем-то похожи, жесты, мимика. То, чего люди набираются друг у друга, когда долго вместе. Меня эти мелочи злят, вызывают эмоции, которые чувствовать совсем не хочется.

– Да я просто не разобрался тогда в себе. А когда ты ушла, стал много думать. И мне кажется, дело именно в этом было. Инна, ну!

Молодой и глупый идиот, инфантильный. Не дорос он до нее. Инна из-за обиды и боли этого не видит. А раньше не видела из-за большой любви. Женщины, как никто, умеют прятать от себя правду.

Печальная у них история. Мальчик влюбился в девочку постарше, но ее не потянул. Не вывез ни финансово, ни морально. И сам сломался, и ее сломал. А тупая свекровь вбила последний гвоздь в крышку гроба их отношений.

Вот поэтому я считаю, что мужчина должен быть старше, умнее. Гуляешь – так в дом свой шмару не тащи. Обманываешь – компенсируй вдвойне бабками.

– Не помешаю? – обнаруживаю свое присутствие. Не будет у них никакого шанса помириться, не дам. Становлюсь у Инны за спиной и тяну к себе. – Это кто?

_____

*Алиса –электронный помощник- колонка.

**«The Prodigy» – британская группа в жанре электронной танцевальной музыки.

***Офшо́р (от англ. offshore — «нечто вне / напротив сухопутного берега» — т.е. в прибрежной зоне акватории, в мористом прибрежье) — страна или территория с особыми условиями ведения бизнеса для иностранных компаний. Среди них — низкие или нулевые налоги, простые правила корпоративной отчётности и управления, возможность скрыть настоящих владельцев бизнеса. В связи с этим офшоры часто используют для преступлений: отмывания криминальных денег, государственной коррупции, мошеннических операций.