Глава 10

Ангелина закрылась в спальне и пыталась привести в порядок разбушевавшееся сердце, что происходило, она просто не понимала. Ей хотелось его ненавидеть, но что-то внутри не давало этого сделать. А тело, которое всё ещё горело от его ласк, хотело продолжения. Девушка зарылась с головой под одеяло и уснула.

Утром следующего дня Ангелина в более-менее приподнятом настроении направлялась к Дианочке, сегодня по плану были добрые советские мультфильмы. Девушка проходила мимо огромного зала, в котором слышались какие-то голоса. Она сразу узнала, что там находился Роман.

— Ты же знаешь для кого она была куплена! — голос, пробирающий до мурашек — Всё вышло из под контроля, сейчас не время. Диане становится лучше.

— Ром, — ласковый женский голос тянулся шлейфом по всему помещению, заставляя Ангелину замереть на месте. — Я поговорю с Лесновским, постараюсь оттянуть время. Пусть она ещё позанимается с девочкой, а потом, когда всё наладится, мы спокойно заживём.

Лина не верила своим ушам, то есть она здесь была на время. А когда девочке станет лучше, её просто вышвырнут к какому-то неизвестному человеку, у которого может быть на уме всё что угодно.

Противный железный привкус крови чувствовался на языке, Лина, в попытке сдержать непрошенные слезы, прикусила внутреннюю часть щеки. Как же сейчас было мерзко от всего происходящего, все эти его ласки и нежности всего лишь игра. Для него всё это развлечение, это она дурочка нашла в нём что-то человеческое. Горячая магма из боли и разочарования растекалась по телу, превращая Лину в безвольную куклу. Девушка плелась к комнате малышки, раз за разом прокручивая в голове услышанное.

Даже оказавшись рядом с Дианой, слабо получалось делать вид, что всё хорошо. Девочка, словно чувствуя какие-то переживания Лины, прильнула и доверчиво обняла, прижимаясь к ней. Через время малышка заснула.

— Диана, прости меня, — шептала Ангелина. Она понимала, что если сейчас не сбежит с этого дома, то обречёт себя на неизвестную судьбу. Её никто не защитит и не спасёт. У девочки есть отец, и вероятно найдётся очень хорошая женщина, которая сможет помочь этой малютке. Изнутри Лину пожирало чувство вины, она предавала эту кроху, пытаясь спасти свою жизнь. Её разрывало на части от незнания, как правильнее поступить. Ей ужасно было жалко Диану, но и остаться было выше её сил, совсем не хотелось оказаться в руках какого-нибудь извращенца.

С тяжёлым сердцем Ангелина вышла из комнаты и решительно направилась в кабинет Чернышевского.

Мужчина, как обычно, сидел в кресле и с невозмутимым видом читал какие-то документы.

— Я слушаю, Лина, — не поднимая взгляда, спросил Роман.

— Я бы хотела… выехать в город, купить что-нибудь Диане, — пролепетала Лина, молясь, чтобы он так и продолжал не смотреть на неё. Если он поднимет свой взгляд, сразу поймёт что к чему, слишком неопытна была во вранье девушка.

— Хорошо, Сергей отвезёт, — безразличный ответ, и еле слышный выдох Ангелины. Она развернулась и вылетела из кабинета, благодаря Бога, что он не обратил на неё внимания.

Лина попросила у Светланы какие-нибудь вещи и серьезно, стараясь не подавать виду, направилась вместе с водителем в торговый центр. Сначала она было под пристальным его вниманием, но многолюдность огромного здания сделала своё дело. Уже через полчаса, Ангелина затерялась. Девушка бежала к чёрному выходу из здания, сердце бешено стучало от страха, ладошки противно вспотели, а ощущение, будто кто-то смотрит в спину, не покидало, хотя она была уверена, что никого рядом не было. Лина знала, что черный выход в торговом центре «Спектра» всегда открыт, потому что здесь работала её однокурсница, которая растрепала всему курсу, как продавцы подторговывают, левым товаром, поэтому не составило труда выбраться с другой стороны здания.

Ангелина с колотящимся сердцем и учащенным дыханием быстро поймала такси, и уже направляясь к железнодорожному вокзалу, сжимала в руках телефон и шепотом просила прощения у Дианы. Она быстро настрочила Чернышевскому сообщение о том, что необходимо больше общения с дочкой и чтобы он изменил образ своей жизни, после этого выбросила телефон в приоткрытое окно автомобиля и немного облегченно вздохнула, естественно она не настолько глупа, чтобы не знать, что Роману не составит труда вычислить её по смартфону. Жалко, конечно, подарок родителей на двадцатилетие, но это пустяк по сравнению с ожидаемой свободой.

На вокзале Лина почувствовала себя уверенней, понимая, что всё получилось, а выделенные Романом деньги, как нельзя кстати пригодились на билет, подойдя к окошку регистрации, она немного растерялась, куда ехать-то.

— Можно билет до Казани?

— Ваш паспорт, — строгая престарелая женщина смотрела с нетерпением. Верхняя бровь изогнулась в недовольном ожидании.

— Простите, у меня паспорт как раз у родственников в Казани… я просто… — Ангелина не знала, как ей выкрутиться, паника охватила её, в горле пересохло, а мозги отказывались крутить свои шестеренки внутри, в попытке выдать хоть какую-то идею. — У меня даже фото нет, пожалуйста, не заставляйте меня бомжевать, — взмолилась девушка, жалобно скуля перед этой непреклонной женщиной.

— Ладно, давай только тихо, — женщина шустро уточнила фамилию, имя и отчество девушки и, оглядываясь, чтобы не было лишних ушей приговорила. — Миланова Ангелина Васильевна, ваш билет. В девять вечера отправка с Москвы в Казань.

Получив заветный билет, Лина не могла нарадоваться, что всё получается, что ещё немного и у неё начнётся новая ничем не обремененная жизнь. За долгое время она наконец-то почувствовала себя свободной, легкая переполняющая радость била в мозг, а руки не находили себе места в ожидании заветного часа.

Вот Лина уже стоит на платформе, ожидая свой поезд, объявляют посадку и она, словно преодолевая какой-то портал, движется в направлении своего вагона. Она так стремительно бежала к нему, что совсем не заметила возникших перед ней мужчин. Оба были абсолютно в черной одежде. Они преградили ей дорогу, лишая возможности юркнуть в свой поезд. Девушка замерла не в силах шевельнуться, когда заметила движущегося в её направлении Чернышевского. Вот и всё. Он её нашёл. Роман двигался с какой-то ленцой, будто его всё это забавляло, вот только лицо было настолько злым, что ещё немного и в его глазах запылает демонический огонь, отправляя душу Лины в ад.

Мужчина подошёл к девушке и, окинув её взглядом с ног до головы, щелкнул пальцами, давая команду своим ребятам. Мужчины подхватили девушку под локти и потащили к уже знакомой машине. Лина уперлась ногами в заснеженный асфальт. Обувь совсем не давала никакой преграды для этих двух амбалов.

— Я не пойду! Пустите меня! — кричала девушка, в надежде, что хоть кто-то из прохожих изъявит желание ей помочь. Но всё тщетно, люди будто и не видели ничего, или делали такой вид. Только Чернышевский прошипел:

— Лучше заткнись, если не хочешь усугубить своё положение.

Его прислужники кинули Лину на заднее сидение, словно мешок картошки, и заблокировали дверь. По щёкам начали течь слёзы, выражая высшую степень безысходности. Почему всё так? Только она почувствовала счастье и свободу, как появился этот проклятый Чернышевский.

Роман ехал отдельно, даже не удостоился, находится с ней в одной машине. Лина понимала, что скорее всего сейчас её отдадут какому-то Лесновскому, который и должен был распоряжаться её судьбой. Как противно и больно. Внутри будто выжгли всё, а слёзы всё катились из глаз.

До особняка они добрались в течение часа. За всё это время Лина сидела недвижимо, ожидая своей расплаты. Спину свело стальной хваткой, а в горле першило. Чувство страха охватывало всё сильнее.

Вот она уже опять в мрачном и пугающем кабинете, видно лишь горящие адским пламенем тёмно-синие глаза, будто в Чернышевского демон вселился. Он снял свой пиджак и небрежно швырнул его на диван, медленно надвигаясь на Лину, которая уже и вовсе забыла, как дышать. Её серые глаза внимательно следили, как кончиками пальцев Роман провел по кромке стола, словно дикий зверь, огибая его с невероятной грацией. Мужчина молчал, и от этого было только хуже. Сердце забывало как работать, словно ударяясь о грудную клетку через раз. Ангелина сглотнула и устремила свой взгляд на Романа.

— Итак, — наконец произнес он. В его голосе не было ни граммы тепла или хотя бы снисходительности, сплошная сталь и металл, который звоном отдавался в мозгу юной девушки. — Зачем ты сбежала?

Лина молчала, боясь произнести хоть слово. Она лишь сильнее сжала руки в кулаки, больно впиваясь ногтями в кожу.

— Лина! — словно раскат грома, прогремело на весь кабинет её имя.

— А что мне оставалось? — хлюпая носом, шептала девушка. — Вы бы всё равно меня продали, а так хоть я попытала шанс.

Мужчина расстегнул верхнюю пуговицу воротника и испепелял взглядом стоявшую блондинку.

— Значит опять подслушивала? Ещё и сбежала. Я, кажется говорил, что за подобное ты будешь наказана. Снимай пальто! — грубый приказ, словно окатившая холодная вода, заставили Лину вздрогнуть и только сильнее запахнуть плотную ткань.

Роман уселся на диван, расслабленно откидываясь на его спинку, и следил за Линой. Его взгляд цеплялся за каждый участок её тела, словно пропитывая его своим презрением к ней. Девушка не шевелилась, лишь смотря в его глаза и ища там хотя бы каплю сочувствия или понимания, но вместо этого она больно резалась о холодные острые глыбы льда, застывшие в его взгляде.

— Я сказал снять пальто! — он недовольно фыркнул. — Ты не выйдешь отсюда до тех пор, пока не получишь наказание.

Лина тяжело вздохнула, она понимала, шутки кончились, её никто не отпустит, пока он не исполнит то, что вздумалось, пока не унизит и не растопчет её честь и гордость. Девушка медленно стянула с себя пальто, жалко бросая его на пол, не удостаивая чести оказаться даже близко с пиджаком Чернышевского на диване.

— Свитер тоже! — Роман закурил, не отрывая взгляд от стоящей перед ним девушки, его глаза стали темнее, а в голос прокралась какая-то шероховатость, из-за которой у Лины начали коленки дрожать, а в спину словно вставили металлический шест, заставляя стоять по стойке «Смирно». Как же это стыдно и мерзко. Переступая через себя, она потянула вверх теплую шерстяную ткань, оставаясь в белой маечке.

— Продолжай! — приказ, холодный и беспринципный, цепляющий каждый нерв внутри, заставляя содрогаться всем телом, а горьким слезам бежать по щекам девушки с новой силой…