Глава 14

Роман стоял неподвижно, Лина ощущала лишь его тихое сопение в районе шеи. Мужчина был сейчас так близко, что казалось вокруг больше ничего не существует. Такая интимная и близкая душевная связь, которая впервые возникла между этими двумя.

— Лина, я уезжаю, — прервал тишину Роман, крепче сжимая тонкую талию девушки.

— На долго? — чуть охрипшим голосом спросила Лина, боясь посмотреть в глаза мужчины, который тяжело вздохнул.

— На три дня.

— Это что-то опасное? — спросила быстрее, чем успела подумать девушка, мысленно ругая себя за несдержанность.

— Относительно, — уклончиво ответил Роман.

Именно в этот доверительный между ними момент, за дверью стояла Анфиса, которая сжимала свои кулачки с идеальным красным маникюром и чуть ли не шипела от злости. Это опрометчивое допущение Романа, слишком ошибочно и доверчиво он относился к старой знакомой по работе, а теперь уже частой гостье его дома.

Анфиса знакома с Романом уже порядка пяти лет, и всё это время крутилась и вертелась возле него. Сначала она очень хорошо дружила с его женой, затем после одного грандиозного инцидента переметнулась на сторону Чернышевского в надежде, что он обратит на неё своё внимание, но почему-то мужчина всё тянул вечно загруженный своими делами и мыслями.

А теперь появилась эта девка, которая перетягивала внимание на себя. Анфиса сильно сжала челюсти, что аж скулы свело, хотелось разорвать эту пигалицу прямо здесь и сейчас, но в случае с Чернышевским нужно действовать хитрее, проворнее. Поэтому в её голове уже созрел коварный и очень остроумный план. Она сильно дернула головой и прошипела:

— Наслаждайтесь, пока можете, — и быстро удалилась от кабинета, стараясь остаться незамеченной.

Роман слегка отстранился от Ангелины и заглянул в серые бездонные глаза, которые с каким-то превозношением смотрели на него. Мужчина коснулся кончиками пальцев щеки девушки и прошептал:

— Как много я бы хотел тебе рассказать, но не могу… — удрученно проговорил мужчина.

— Я надеюсь ваша жизнь когда-нибудь изменится, и вы сможете стать более открытым.

— Не сбегай больше, я не хочу потом делать тебе, хоть и морально, но больно.

— А вы отпустите, — с надеждой пролепетала Лина.

— Не могу — ответил уверенно мужчина. — Уже не могу, — она стала для него ахиллесовой пятой — его слабым местом. Теперь она его одержимость, без которой он мало представлял свою жизнь. Он и сам не понял, как впустил в свою душу эту хрупкую, с бойким характером, девушку, которая теперь плотно там засела.

— Может хотите чай с мятой? — осторожно предложила Лина, чтобы скрыть за этим вопросом своё ужасное смущение.

— Ахах, Лина-а, я не пью чай, — обворожительно рассмеявшись, произнес Роман, и Лина просто остолбенела, какой оказывается может быть обескураживающий смех у мужчины. Разве можно наделять одного опасно-властного мужчину настолько сексуальными и притягательными качествами. Сейчас в глазах Лины он не был чудовищем, и это пугало вдвойне. Вместо того, чтобы ненавидеть его, она с каждым мгновением таяла, то он мелькнувшей теплоты в его неживых глазах, то от появившейся всего на секунду улыбки, а сейчас она была готова отдать всё на свете, лишь бы чаще слышать его настоящий смех.

Эти чувства очень пугали, ведь Лина понимала, что никогда не будет нужна такому мужчине, как Роман. Его жизнь полна опасности, он крутится среди богатых и лицемерных людей, и ему подходит именно та брюнетка с идеальными красными ноготками, которыми она мастерки ласкала кожу Романа.

Лина смотрела сейчас на высокого статного мужчину и не могла понять, зачем здесь она, для чего ему с ней возиться? Ради Дианы? Потом её, как они и планировали, продадут или выкинут, как ненужную вещь. Ведь девушка больше чем уверенна была в том, что все его слова, что она нужна ему и что никуда он её не отдаст, всё это скорее всего лишь фальшь, благодаря которой Лина останется и будет помогать его дочери.

Лина почувствовала легкое касание его пальцев на своей шее. Он осторожно откинул её светлые волосы.

— Но я не отказался бы от тебя, — хрипотца, пробравшаяся глубоко под кожу девушки, отдалась легким спазмом внизу.

— Что вы такое говорите… — засмущалась Лина и вывернувшись из рук мужчины, поспешила на выход, прижимая ладошки к раскрасневшимся щекам.

Она не успела открыть белую лакированную дверь, потому что была резко развернута и прижата к холодной серой стене. Роман коснулся большим пальцем её нижней губы, заглядывая в округлившиеся от неожиданности глаза.

— Лина, твоё смущение действует на меня слишком ненормально.

После этих слов его губы накрыли её, сливаясь в страстном поцелуе. Это снесло все преграды, выстроенные Линой в голове. Волна неприкрытого вожделения прокатилась по всему телу. Этот сильный мужчина сейчас прижимал её к себе, а в поцелуе было столько чувств, сколько никогда она не смогла бы увидеть на его лице.

Роман прикусил слегка нижнюю губу девушки, углубляя и распаляя поцелуй. Лина боязливо схватилась за рубашку мужчины и почувствовала железный привкус крови во рту. Его губа стала кровоточить, превращая поцелуй в животный и дикий. Девушка, не в силах сдержать себя, тихо застонала от накрывшей бури эмоций.

Роман приподнял девушку, заставляя её сильнее прижаться к стене и обхватить его торс ногами. Такая близость смущала и раззадоривала чертовские огоньки, сидевшие в Лине. Чернышевский отстранился на секунду, чтобы перевести дыхание и почувствовал прикосновение нежных губ на своей шее. Ангелина нерешительно коснулась выступающей венки и немного облизнула, ощутив на языке приятный сладковатый привкус, отдающий ментолом, мужчина будто пропитался им насквозь.

Роман сильнее сжал руки на талии девушки и задрал подол её наряда горничной. Под его сильными пальцами, легкая ткань капроновых колгот, разошлась с тихим треском, предоставляя ему полный доступ к её интимному месту. Чернышевский коснулся кружевной ткани черных трусиков и довольно ухмыльнулся:

— Ты уже вся мокрая, стоит только коснуться тебя. Как же это возбуждает, — прорычал Роман, ощущая, как член уже давно готов к решительным действиям. Лина слишком привлекательная и чувственная, что хватает даже мимолетного смущения этой малышки, как возбуждение накрывает его с головой. Впервые он настолько чувствителен к женскому полу.

Его умелые пальцы отодвинули влажные трусики и проникли в её горячее влажное лоно. Лина ухватилась за ворот его рубашки сильнее прижимаясь к нему. Девушка чувствовала, как необузданное возбуждение разливается по телу, завязываясь в томительный горячий узел внизу живота. Его действия были рваными, резкими, будто вот-вот и он взорвется. Когда Лина ощутила нежную головку члена мужчины на своих половых губках, она опасливо ойкнула и взглянула на мужчину, глаза которого были темнее ночи. Он опустил девушку на землю и, отойдя к противоположной стене, пытался восстановить дыхание.

Ангелина стояла перед ним и лишь сильнее заливалась краской, её глаза горели, а на губах виднелись следы от его крови.

— Ты ещё не готова, — он почувствовал страх в её теле, во взгляде, в сильно впившихся коготках на его плечах. Хоть и вся она горела от желания и предвкушения, душевно она была ещё не готова. — Иди спать, Лина.

Девушка тяжело дышала и не понимала, почему он вдруг остановился. Низ живота побаливал, как и в тот раз, когда ей не дали кончить. Лина корила себя за такую распущенность, но в сердце ей хотелось продолжения. Впервые за многое время она хотела этого с НИМ. Она забежала в свою спальню и, наспех переодевшись в ночную сорочку, всё ещё ощущала влажность и саднящее чувство неудовлетворенности между ножек. Лина долгое время не могла уснуть, всё думая о Романе и о его изменившемся отношении. Именно к такому, живому и настоящему её тянуло всё с большей силой.

Утром следующего дня Романа уже не было в особняке, это было заметно по вольно расхаживающей прислуге, которая за долгое время почувствовали поблажку. Лина надела те вещи, которые купил Роман. Её выбор пал на черные зауженные джинсы и большого размера бежевый свитер. Девушка спускалась на кухню к Светлане, как встретилась с Анфисой.

— Доброе утро, Ангелина, — слащаво поприветствовала она.

— Здравствуйте.

— Я смотрю ты нравишься Дианке, — грубое обращение к ребёнку не понравилось Лине, но она сдержанно промолчала. — Хочешь узнать про её папашу побольше? Его жизнь ведь прикрыта завесой тайны, которую ты никогда не постигнешь. Жду сегодня в семь в его кабинете, — и не дожидаясь ответа, она удалилась из поля зрения Лины.

Ей до мозга костей была неприятная эта расфуфыренная женщина, пусть она и превосходила Лину по всем параметрам, всё же не хотелось видеть её в этом доме. Пусть они лучше милуются с Чернышевским подальше от её глаз.

Взглянув в спину высокой брюнетки, Лина продолжила свой путь. День прошёл в обычном режиме. Ангелина занималась с Дианой, которая делала всё большие успехи, сейчас ночных истерик не возникало. Девочка спокойно спала, и это не могло не радовать. В обед Лина пообщалась со Светланой, а ближе к вечеру вспомнила о встрече с Анфисой. Роман не звонил весь день, а можно ли набрать ему Ангелина не знала. На самом деле ей было интересно узнать хоть что-то об этом мужчине, поэтому совершенно не думая головой, она согласилась на встречу с Анфисой.

Лина вошла в уже привычный тёмный кабинет, только теперь в кресле сидел не Роман, а Анфиса, которая грациозно откинула волосы назад и жестом пригласила Лину присесть.

Девушка села напротив обворожительной красотки.

— Может выпьем кофе? — нарочито вежливо спросила Анфиса.

— Пожалуй откажусь, — Лина напряглась всем телом, не для этого она пришла сюда.

— Стоит выпить, рассказ не короткий, — брюнетка набрала внутренний номер, и уже через две минуты в кабинет внесли две кружки ароматного напитка. Анфиса, широко улыбаясь, предложила кофе Ангелине, которая совсем не хотела его пить. Будто какое-то шестое чувство говорило не делать этого, но под пристальным взглядом и пониманием того, что разговор не начнётся пока она не сделает хотя бы глоток, чтобы поддержать употребление кофеина, Лина пригубила горячую жидкость.

В висок стрельнула невыносимая боль и через пару секунд всё поплыло перед глазами. Последние мысли мелькнувшие в её голове были: «Опять? Сколько можно так глупить? Раз ведь уже оступилась, выпив из чужих рук, но ведь принесла наша горничная…» — а далее её сознание оборвалось…