Глава 28

Всю дорогу Роман обнимал Ангелину и всё снова и снова прокручивал в голове мысли о том, что он не смог её защитить. Такую хрупкую и нежную, которую можно легко сломать, но она выстояла, справилась, показав всю свою решимость и терпимость. Чернышевский очень бы хотел отмотать всё назад и не оставлять Ангелину одну в том дворе, тогда вероятно ничего такого бы не произошло. Чувство вины шкребло на душе, противно отдавая в мозг.

Роман гладил прильнувшую к нему фигурку Лины, и поражался, насколько она сильная и невероятная женщина. Сейчас Чернышевский ясно понимал, что ради неё готов на всё, и что его душа тянется к ней с невероятной силой. Ангелина сопела рядом, вся в слезах и с потекшей тушью мирно лежала в его объятиях.

До дома они добрались в течение часа. Роман осторожно вытащил Лину из машины и на руках донёс до спальни. Она что-то пробормотала и сильнее прижалась к нему. Девушка ловила едва уловимые нотки ментола, который исходил, от дарившего ей тепло, мужчины.

Войдя в дом, Ангелина услышала тихий невесомый шёпот прямо на ушко:

— Лина, нужно принять ванну и отдохнуть, — Роман боялся её напугать громким голосом, поэтому постарался говорить с ней как можно тише и мягче.

— Угу, — Лина с трудом раскрыла глаза, они невероятно болели от многочисленных слёз. Девушка посмотрела мутным взглядом на мужчину, с которым сейчас было так хорошо и спокойно. В то же время невероятно хотелось отмыться от всех гадких прикосновений Аристарха. Ангелина в сопровождении Романа добралась до ванной, и, скинув плед, встала под струи горячей воды. Она даже не обратила внимания, что всё это время Чернышевский и шагу не сделал, чтобы покинуть помещение. Лина стала яростно тереть мочалкой всё тело, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения после прикосновений Холодова. Когда её кожа уже слишком сильно покраснела, Роман вырвал мочалку:

— Хватит, — он накинул на её тело большое, белое махровое полотенце и вытащил из душевой кабины. Чернышевскому было невероятно больно в груди. Он будто на себе чувствовал то, что сейчас ощущает Ангелина. Мужчина уложил девушку под одеяло и сел рядом.

— Не уходи, — жалобно попросила девушка и вцепилась в его руку.

— Я не уйду, сейчас только сниму грязные вещи, — тихо и успокаивающе проговорил Чернышевский. Так необычно было слышать от него такую мягкость и беспокойство. Лина махнула головой и отпустила, внимательно наблюдая за мужчиной.

Роман лёг рядом и притянул девушку к себе.

— Прости, это я во всём виноват, — прошептал мужчина, сильнее прижимая Лину.

— Это всё глупая, беспросветная месть Холодова. Спасибо, что спас, — погружаясь в сон, произнесла Ангелина.

Роман долгое время не мог уснуть. Он поражался всё больше чистоте и доброте Ангелины. Она не винила его, не была обижена или что-то ещё, а наоборот была ему благодарна, за то, что он пришёл за ней. Ощущать рядом эту крохотную малышку, вдыхать нежный цветочный аромат её геля для душа и просто чувствовать тепло её тела, сейчас это для Романа было невероятно ценно.

Утром Ангелина проснулась в постели одна. Было неуютно и прохладно. Диана всё ещё была у бабушки, и девушка начала уже скучать по малышке. Лине очень хотелось поговорить с Романом, узнать, как он связан с Холодовым и Лесновским, чем он занимается.

Девушка поднялась с кровати и, одевшись в тёплые вещи, направилась в кабинет Чернышевского. Приближаясь к огромным дверям, она услышала твёрдый голос Романа.

— Я разберусь с этой тварью. Да, сегодня вечером! — мужчина говорил серьёзным и нерушимым тоном.

Ангелина осторожно вошла, прерывая Романа на полуслове.

— Я всё понял. До встречи, — произнес Чернышевский и с интересом посмотрел на Ангелину, которая обеспокоенно следила за каждым его движением.

— Когда вы уже станете жить нормально? — с укором спросила Лина, медленно приближаясь к мужчине.

— Снова на «вы»? Мы вроде как уже на «ты» перешли, — заметил Роман и уселся на краешек стола, скрещивая руки на груди и чуть ли ни сканируя взглядом юное тельце девушки.

— Хорошо, ты ещё долго будешь этим заниматься?

— Лина, тебя это не должно беспокоить и волновать. Охрана вокруг тебя усилена и такого больше не повторится.

— Да причём тут охрана? Неужели вы…ты не понимаешь, что это опасно. Не хочется спокойной и нормальной жизни? — Ангелина пыталась докричаться до Романа, но он лишь усмехнулся

— У меня никогда не будет такой жизни. Я погряз абсолютно в другом мире.

— Тогда я уйду! — нарочито серьёзно произнесла девушка, хотя на самом деле даже не думала этого делать.

— Кто тебя отпустит? — скорее риторически, чем вопросительно, задал вопрос мужчина. — Лина, я больше тебя никуда не отпущу.

Слова теплой волной прошлись по телу Ангелины. Так приятно было осознавать, что она ему нужна и что никуда он её не отпустит, но и мириться с его такой жизнью она абсолютно не хотела. Лина подошла ближе к Роману и заглянула в синие омуты его глаз, пытаясь разглядеть в них надежду на изменения.

— Я не хочу быть рядом с убийцей! — произнесла Ангелина, стараясь зацепить Чернышевского, показывая ему, насколько он ужасен.

— Я и не убийца, — спокойно оповестил мужчина, и притянул Ангелину за талию к себе, нежно целуя её в шейку.

— Тогда чем ты занимаешься? — продолжая быть серьёзной, спросила девушка.

— Лина, знаешь поговорку: «меньше знаешь, крепче спишь» вот она сейчас подходит, как нельзя кстати.

— Меня не устраивает такой ответ. Ты явно участвуешь в чём-то криминальном и опасном!

— Лина, могу сказать лишь то, что я делаю это для восстановления справедливости. Поэтому прекрати забивать свою маленькую головку. Давай лучше позавтракаем. Ты со вчерашнего дня ничего не ела, — Роман отпустил девушку и, набрав внутренний номер, попросил Алину принести еду в кабинет.

Сейчас до Ангелины дошло, ведь помочь ей узнать про Чернышевского может как раз-таки эта горничная. Она давно здесь и знает про Диану, значит может ещё что-то знать, вопрос только в том, захочет ли она это рассказывать.

Через пару минут в кабинет принесли вкусно пахнущую еду. Ангелина облизнулась, чувствуя, как внутри всё приготовилось к приему пищи. Роман присел и похлопал по месту на диване рядом с собой.

Лина села рядом и с аппетитом начала есть свежеприготовленный омлет.

— Лина, я хотел бы, чтобы ты жила и ни в чём себе не отказывала

— В смысле? — не поняла девушка, запихивая в свой ротик очередной кусочек омлета.

— Ты в праве пользоваться всеми моими счетами и деньгами, я хочу, чтобы ты начала жить спокойно и уверенно.

— Я не хочу твоих денег. Для меня было бы ценнее, если бы я устроилась в школу учителем. Я всю жизнь об этом мечтаю, поэтому и учиться пошла на педагога.

— Я подумаю над этим.

— Правда? — не веря услышанному, спросила Лина и посмотрела мечтательным взглядом на мужчину, который спокойно доедал свой завтрак. — Я так счастлива, Божечки, неужели это правда?

— Я сказал, что лишь подумаю. Я ещё ничего не разрешал.

— Да даже осознание того, что это может стать правдой для меня огромное счастье. А можно ещё вопрос? — немного замявшись, спросила Лина.

— Давай.

— Что случилось с Дианой, и где её мама?

— Мать Дианы где-то далеко за границей, — спокойно начал Роман. — А что с Дианой, вероятно, я когда-нибудь тебе расскажу. Пока думаю тебе нужно восстановиться после вчерашнего дня.

Об упоминании о вчерашнем у Лины тут же закрутило в животе, и подступила тошнота. Так неприятно было даже вспоминать о произошедших событиях.

— Лина, отдохни, сегодня вечером я бы хотел показать тебе одно очень красивое место, — сказал Роман и направился к своему креслу, чтобы погрузиться в работу.

Ангелина махнула в знак согласия и быстро покинула кабинет Романа. Девушка направилась на поиски Алины, заходя почти во все комнаты. Лина вошла в какой-то просторный зал со множеством книг. Интересно, кто столько читал. Она провела рукой по тугим переплетам и заметила, что в комнату вошла Алина.

— Вы что-то хотели? — строго спросила женщина, окидывая Ангелину раздраженным взглядом.

— Простите, я понимаю, что я чужая здесь, и вы не особо хотите со мной общаться…

— Роман Сергеевич отдал приказ, что вы почти хозяйка в этом доме, поэтому я в вашем полном подчинении.

Такое заявление немного шокировало юную девушку. Она никак не ожидала, что Чернышевский настолько далеко зайдёт. Как-то было неловко и неправильно себя ощущать выше всех этих людей.

— Алина, не могли бы вы рассказать про прошлое Романа Сергеевича? — едва слышно спросила Лина, наблюдая за тем, как женщина недовольно уселась в кресло и стала ждать, когда тоже самое сделает её собеседница.

— Мне не велено о таком распространяться. Романа Сергеевича жизнь очень сильно помотала, — грустно произнесла горничная.

— Можно мне хоть немного информации о нём, я просто не могу понять хорошими или плохими делами он занимается. Я боюсь за него, — искренне говорила Лина в надежде узнать хоть что-то о судьбе и жизни Чернышевского.

— Он занимается частично плохими делами. Ты сама всё узнаешь от него.

— А жена его? Она ведь жива?

— Жива, конечно, куда ж она денется. Ещё та тварь. Из-за неё и начался весь этот сыр бор. Та ещё мразь.

— А что она сделала?

— Я не знаю. Мне известно только то, что она натворила что-то очень не хорошее, даже ужасное, потому что с великим скандалом покинула этот особняк.

— А что насчёт Дианы? — обеспокоенно спросила Ангелина, надеясь узнать хоть что-то о судьбе девочки.

— Здесь всё очень сложно. Девочка психически не здорова и отчасти в этом виновата её мать. Я не могу вам рассказывать это всё, иначе предам Романа Сергеевича. Я лишь поверхностно могу кинуть вам информацию. Могу сказать лишь одно, — женщина поднялась и, словно отряхивая свой фартук от чего-то, строго сказала. — Чернышевский — не плохой человек, просто жизнь заставила его быть таким. Думаю, если ты узнаешь его получше, то поймешь его и примешь то, с чем он связан.

Женщина направилась на выход из комнаты, но почти возле двери обернулась и произнесла:

— Он не сможет так просто выйти из системы, и, если ты этого не поймешь, вас обоих ждёт невыносимая боль.

Алина покинула комнату, оставляя Ангелину наедине со своими мыслями. Тяжело было осознавать, что Роману пришлось многое пережить, и одно только успокаивало её душу — это то, что он по словам Алины не плохой человек. Может есть возможность выйти из этой странной системы, может всё-таки реально начать жить обычной жизнью.

Ангелина направилась в свою спальню, витая в мыслях. Девушка хоть и поспала достаточно, но чувствовала себя какой-то вымотанной. Она прилегла на кровать и просто уснула.

Уже вечером она услышала цоканье женских шпилек. Выглянув из-за двери, Ангелина увидела, как Анфису ведут под руки в сторону выхода. Неприятно было осознавать, что эта особа опять была в доме. Лина прикрыла быстро дверь и подошла к окну, прокручивая в голове все события, произошедшие с ней за последнее время. Ей очень хотелось довериться Роману и быть с ним, но её пугала вся эта неизвестность.

Чернышевский вошёл в её спальню и тихо спросил:

— Ты ещё не собиралась? Нам нужно ехать.

— Я поеду, если только ты пообещаешь рассказать мне всё о своей жизни.

— Лина, кажется я с утра ясно дал тебе понять, — немного грубо начал Роман, но Ангелина его перебила.

— Я устала быть в этом неведение. Я хочу доверять тебе, понимаешь? — почти плача говорила Лина, устремляя свои серые глаза прямо на мужчину, с которым хотелось быть больше жизни. — Я хочу понять тебя. Я знаю, что ты не плохой.

— Это твои домыслы, на самом деле, я ужасный человек.

— Многие говорят, что ты хороший, и я верю в это. Но почему-то ты просто не хочешь довериться и открыться мне. Если ты не расскажешь мне правду, я никогда больше не буду к тебе приставать и разговаривать. Будешь жить, как хочешь, я буду здесь только в качестве психолога Диане, а с тобой никогда и ни за что не буду больше разговаривать, кроме тем, связанных с твоей дочерью. Я хочу услышать правду, какая бы она не была. Я устала каждый вечер бояться, что ты не вернешься, мне надоели твои тайны. Выбирай, или правда, или я превращусь просто в куклу, существующую рядом с тобой.

— Ладно.

Это слово далось Роману очень тяжело, кого-кого, а именно Ангелину он не хотел посвящать в свои дела. Но иметь рядом с собой безвольную и безэмоциональную куклу совсем не хотелось. Он не хотел находиться рядом с ней в постоянном напряжении. Оставаясь с ней наедине, ему хотелось отдыхать от всего того хауса, происходившего вокруг. Поэтому мужчина решил открыться перед ней, надеясь на её понимание.