Глава семнадцать. Верховая езда и ее последствия
Вернувшись в спальню, я на глазах изумлённого Генералова, подбираю своё платье, шустро на себе запахиваю и начинаю шарить по постели в поиске шортиков на нижние сто… Пусть будет просто сто.
Ехать домой без лифчика – ещё куда ни шло, но без трусов – это как-то совсем аморально. Да и негигиенично. Не настолько я дерзкая.
– Зой, ты чего? – спрашивает Артём с круглыми глазами.
– Нормально всё, – отмахиваюсь я, деловито перетрясая его простынь, – бельё ищу.
– Это я понял, – в голосе Генералова появляется металл. – Меня больше интересует, куда ты в нём ночью собралась.
– Ты предпочитаешь, чтобы я собиралась без него? – поражаюсь я его раскованности.
– Беда, не беси меня, – предупреждает он. – Куда ты намылила свою задницу?
– Домой… – я всё-таки обнаруживаю искомое: краешек бельишка выглядывает из-под подушки Артёма.
Но как только я тянусь к нему, меня крепко хватают за руку.
– В чём дело, Беда? Я сделал что-то не так?
Я приподнимаю бровь:
– Ты всё сделал не так, – не щажу его я, – но дело не в этом. Мне реально срочно надо домой.
– У тебя там, что, утюг не выключен? – закипает он.
Я злюсь исключительно на собственную беспечность, а прилетает Генералову:
– Знаешь, что, Тёмочка? То, что мы с тобой переспали, не даёт тебе право лезть в мою личную жизнь! – я вырываюсь из хватки.
– Не даёт? Личную жизнь? – охреневает с чего-то Артём. Его голосом можно дробить асфальт.
– Мой личный утюг относится к моей личной жизни, – выдаю я какую-то херню, подбоченившись и уперев руки в боки.
Эта ахинея неожиданно успокаивает Генералова.
– А меня ты в эту личную жизнь включаешь? Я же круче утюга, – он поднимается с кровати, в отличие от меня, всё такой же голый.
– Посмотрим, – фыркаю я уже не так агрессивно.
Обнажённый Артём вызывает у меня чувство глубокого удовлетворения. Шикарный самец, и я его имела. Прям на борту моей старушки можно нарисовать звёздочку. Враг повержен и оттрахан.
– А так виднее? – и гад применяет запрещённый способ.
Целует.
Да настолько качественно, что я не сразу спохватываюсь, что уже зарылась пальцами в его густые волосы, а он опять развязывает на мне пояс платья.
– Артём! – возмущаюсь я. – Мне надо домой. Вот честно. Всё было просто прекрасно, но меня зовёт долг.
– Надеюсь, не супружеский? – хмурится Генералов.
– Это как сказать, – бормочу я, натягивая трусишки под недовольным взглядом. – Надеюсь, такси будет скоро. Ты не видел мой телефон?
– Это уже ни в какие ворота не лезет, Беда, – ругается Артём. – Естественно, я тебя отвезу. Ещё не хватало отпускать тебя одну.
– Но в прошлый раз же отпустил, – припоминаю я.
– Я контролировал процесс.
– Ну и сейчас можешь, – не понимаю я. – Зачем тебе тащиться в такую даль?
– В душе́ я – декабристка.
– Декабристки – это те, что потащились за мужиками в Сибирь и испортили мужикам всю каторгу?
– Точно, – натягивая штаны, кивает Генералов.
Господи, ну кто я такая, чтобы мешать мужику геройствовать.
Через пятнадцать минут под вой Бетти мы покидаем дом и загружаемся в машину Артёма.
Со всклокоченной головой и суровой миной он заводит двигатель.
– Что? – подкалываю я. – Так хочется посмотреть на мою личную жизнь?
– Чего там смотреть? – морщится Генералов. – Набить морду, и всё. Где там располагается Беда-пэлас?
Он и в самом деле, довезя меня до дома, прётся вместе со мной до двери и, прежде чем я успеваю ему воспрепятствовать, проникает внутрь.
Ещё до того, как я включаю свет, Артём оглашает квартиру громогласным:
– Есть кто дома?
– Чего ты орёшь? – обалдеваю я. – Одна я живу. Соседей только перебудишь.
– Правильный ответ, молодец. Одна – это хорошо. Получишь конфетку, – одобряет Генералов и, разувшись, двигает вглубь квартиры, хотя его никто не приглашал, но мне сейчас не до препирательств.
Я чешу на кухню и гремлю там шкафчиками, но Артём вместо того, чтобы пойти со мной. Отправляется на разведку.
Успеваю только найти банку с кальциевой добавкой, когда раздаётся добротный русский мат, а затем грохот посыпавших предметов.
Похолодев, я бросаюсь на звук.
Картина, представшая передо мной настолько комична, что я начинаю истерично ржать. Прижав к животу банку с добавкой, я сползаю по косяку на пол, потому что ноги меня не держат.
– Кто это? – неожиданным фальцетом спрашивает меня Артём.
– Это… это… – я никак не могу перестать хохотать, – это Коля.