Глава 24
Майя
Я словно на Крещёние в прорубь ныряю с головой.
Тело мгновенно сковывает холодом, а через секунду бросает в жар. Меня начинает знобить так сильно, что дрожат пальцы. Уши, щеки, шея — все горит огнем. Даже не нужно смотреть в зеркало, чтобы понять: я сейчас пунцовая.
В панике оглядываюсь на дверь и прислушиваюсь к звукам. Но, кажется, Каин нас не подслушивает.
Откуда вообще в ее голове такие мысли?!
Я никогда и никому не говорила, что Яся не от Юры. Мы вообще с мужем эту тему не поднимали. Он принял абсолютно спокойно тот факт, что мы с дочерью неделимы, единое целое.
Не могу сказать, что он был хорошим отцом.
Юра никогда не был заботливым или участливым. Он — сухарь. Но муж не упрекал меня ребёнком никогда. Но в то же время никогда не обращал особого внимания на дочь. Просто относился к Ясе как…к соседке, с которой живет в моей квартире.
Пока…не случилось то, что случилось.
Соседи, разумеется, не лезли с расспросами. Никому и в голову не приходило сомневаться в том, что Яся — дочь Юры.
А сейчас вдруг Юля выдает такое.
— Что за глупости?
— Брось, — кривится она, как будто я ее лично оскорбляю. — Я давно в курсе, что Яся не от Юры.
Замираю с зажатой в руках кофточкой дочери и медленно оседаю на кровать, во все глаза глядя на, как я думала, подругу. А Юля мило улыбается и хлопает ресничками.
— Как…Откуда.… - я настолько в шоке, что не могу подобрать ответ и опровергнуть ее слова.
— Мы как-то пересеклись с Юрой возле подъезда. Он был изрядно пьян, и разговор сам зашел…В общем, твой муж сам мне признался, что Яся ему неродная.
Ситуация сюр. Просто хочется биться головой об стену. Или что-то разбить. Но я не могу и пальцем пошевелить. Меня просто парализовало.
Какие ещё сюрпризы подготовил мой покойный муж?..
— Ты как-то побледнела, — как ни в чем не бывало продолжает Юля, тараторя. — Испугалась, что ли? Прости, я не хотела. Наверно, мой вопрос был некорректен…Просто я как увидела этого мужчину, сразу поняла, что он — отец Яси.
Сердце пропускает удар, вышибая весь воздух из легких.
— Он так на нее смотрит…И девчонка к папе тянется…А как она на него похожа…
Я продолжаю молчать, испытывая страх. Каждое слово — раскаленной иглой в сердце.
Если Юля при одном, практически мимолетном, взгляде заметила их сходство, то как скоро догадается Каин?!
Я пока не знаю, как к нему относиться. Очень много между нами тайн, нерешенных острых вопросов. Но самое главное — я не хочу, чтобы мы с дочерью становились частью его мира.
Никогда и ни за что.
— Я сказала что-то не то, да? — наконец-то соседка замечает мое длительное молчание. — Не хочешь это обсуждать?
— Да, Юль. Я очень устала и не настроена на подобный разговор…
— Конечно, я понимаю. Но позже за рюмочкой чая тебе не отвертеться…, - пихает меня локтем в бок. И тут же переключает тему разговора: — Тебе чем-то помочь?
— Нет, спасибо. Я основное уже сложила. Я думаю, мы ненадолго уезжаем.
Закрываю чемодан и иду помогать Ясе, которая выложила на полу вокруг себя ворох игрушек. Мы вместе отбираем самые любимые, которые поедут в гости. Но все равно после сортировки все равно остается целый мешок. И с каждой из них моя упрямая дочь отказывается расставаться наотрез.
Когда мы выходим в коридор, Каин молча подхватывает наши вещи и терпеливо ждет в подъезде, пока я одену себя и дочь.
Я прощаюсь с Юлей, получив выразительный взгляд, что разговор не окончен, и мне не отвертеться при следующей встрече.
В машине я всю дорогу сижу напряженная в ожидании допроса или хотя бы какого-то знака, что Каин слышал наш с Юлей разговор. Но он всю дорогу думает о своем, отвлекаясь на телефон и не обращая на нас никакого внимания.
Кажется, пронесло…
В доме я первым делом иду проверять Шторма. Довезли его хорошо, швы не разошлись, давление в норме, и он спит после наркоза.
Хоть одна хорошая новость за этот бесконечный день.
Оставшись довольной состоянием больного, иду на выход. От усталости и недосыпа меня немного ведет. Ноги ватные, в голове туман, и я на короткое время теряюсь в пространстве. Ловлю плечом косяк и, пол устремляется мне навстречу.
Но упасть мне не дают.
Каин успевает подхватить меня буквально в последний момент.
Его руки крепко смыкаются вокруг моей талии и прижимают к сильному горячему телу. Несколько секунд просто стою, уткнувшись лбом ему в грудь, и пытаюсь восстановить дыхание.
От него пахнет свежестью, знакомым парфюмом и, как и всегда, удивительным спокойствием. Надежностью.
Как такое вообще возможно, что рядом с самым опасным человеком города я чувствую себя в куда большей безопасности, чем с кем-либо другим?!
— Что случилось? — в голосе Каина звучит неподдельное беспокойство. — Ты в порядке?
— Да, просто голова закружилась немного.
— Это от усталости. Ты почти не спала этой ночью. Иди, отдохни. Помнишь, где твоя комната?
— Я не могу. Яся….
— С ней все будет хорошо, — непримиримо обрубает Псих. — Скоро придет помощница по хозяйству, я позже тебя с ней познакомлю. Она приготовит обед и ужин. А я пока дам ей хлопья. Ещё с прошлого раза остались. Я справлюсь с этой задачей, не волнуйся. В конце концов, я обещал Ясе поиграть с ее пони.
Усталость вдруг отступает на второй план, уступая место веселью.
— Не «с ее пони», а «в пони».
— Это принципиально разные вещи? — вздергивает бровь, не скрывая любопытства и сарказма.
— О, да, — уже смеюсь в голос. — Потому что в данном случае этим самым пони будешь ты. Яся сядет тебе на шею, а ты будешь катать ее по дому, подпрыгивая и весело приговаривая «и-го-го».
Каин задумчиво чешет в затылке.
А я продолжаю хохотать, держась за живот, стоит представить эту картину.
Наверно ещё никто в этой жизни не осмеливался сесть на шею смотрящему этого города.
— Если это сделает счастливым ребёнка, то почему нет? — он пожимает плечами так спокойно, будто речь идет об обычной деловой встрече. — Мы весело проведем время. Иди, отдыхай, — подталкивает меня в спину в сторону комнаты, — и ни о чем не беспокойся.
— С тебя видеорепортаж! — наставляю палец. — Я хочу на это посмотреть!
— Иди уже. Кыш!
Только переступив порог спальни, понимаю, как сильно устала. Я, кажется, вырубаюсь до того, как голова касается подушки.
А потом из сна меня вырывает леденящий душу нечеловеческий крик.