Глава 30

Каин

Проходит двадцать, тридцать минут…

Через час, когда я готов идти за ней, Майя осторожно спускается, как будто каждый шаг дается ей с трудом, и останавливается в дверях.

Она закусывает губы, перекатывается с пятки на носок и не знает куда себя деть. Волнуется и даже не пытается этого скрыть.

— Уснула? — вовремя прикусываю язык, чуть не добавив моя дочь. Рано.

Хотя мозг уже адаптировался и воспринимает эти слова как единственно правильные.

— Да, — ее губ касается едва заметная улыбка. Прислоняет голову к косяку и тихо добавляет: — Она так сильно ждет завтрашнего дня, что еле успокоилась.

Взглядом указываю на диван. Пчелка послушно проходит и с ногами забирается на него. Забивается в угол и внимательно следит за мной. Как будто ждет, что я могу напасть в любой момент.

Эта мысль неприятно царапает изнутри.

Да, Каин, если раньше женщины сами искали возможности быть с тобой хотя бы на одну ночь, то доверие своей Пчелки ещё придется добиваться и добиваться…

И это задача со звездочкой.

— Как Шторм?

Раздраженно вздыхает, закатывая глаза. Всем своим видом демонстрирует недовольство и невольно расслабляется, когда ступает на понятную ей территорию.

— Я думала, врачи — самые сложные пациенты, — возмущается и всплескивает руками. — Но Шторм смог переплюнуть и их. На нем все заживает, как на собаке, но знай — я категорически против того, чтобы он так рано выходил на работу. Ему положен постельный режим, а он уже разъезжает по городу! Неужели нельзя дать ему возможность отлежаться?! В него стреляли, если ты забыл!

Невольно усмехаюсь. Не представляю Шторма лежащим в койке и болеющим. Это что-то на грани фантастики.

— Это его личная инициатива. И я полностью тебя поддерживаю, но такой вот Шторм, и его уже не переделать. Пока он не найдет стрелявшего и не разберется с ним лично, не успокоится.

— Такое количество обезболивающих плохо на нем скажется, — продолжает злиться и «жужжать» моя Пчелка.

— Шторм служил в спецвойсках, и его готовили не один месяц к выживанию в подобных случаях. Так что можешь быть уверена, — он контролирует ситуацию. Да и наш Шторм — большой мальчик, справится. Будешь? — приподнимаю бутылку виски.

Майя забавно морщит нос.

— Лучше красного вина.

Наливаю в высокий бокал, протягиваю. Она следит все время за мной, сжавшись в комок. Берет бокал так, чтобы не соприкоснуться со мной пальцами. Словно это прикосновение способно перевернуть весь ее мир. Делает большой глоток и медленно отставляет его на журнальный столик.

Я несколько секунд молчу. Собираюсь с мыслями. Потому что вопрос, который собираюсь задать, слишком важен. В первую очередь, для меня самого. Потому что я не смогу жить спокойно, пока не узнаю правды.

— Майя, скажи, когда-нибудь твой муж брал тебя силой? — задаю вопрос, внимательно следя за ее реакцией.

Она давится воздухом. Начинает отчаянно кашлять. Краснеет так сильно, что становится страшно. Я моментально оказываюсь рядом. Похлопываю по спине и осторожно опускаюсь на край дивана.

— Нет, конечно! — выдыхает между приступами кашля, утирая выступившие слезы. — Что за вопрос!

— А я?

Майя перестает дышать. Совсем. Только огромные глаза смотрят прямо в мои. Испуганно. Растерянно. И так уязвимо, что хочется обнять и прижать крепко к себе.

— В тот день, когда ты приехала ко мне на вызов. Это ведь ты была, да, — не спрашиваю, утверждаю.

— Ты вспомнил…Ты действительно вспомнил…

Киваю.

— Урывками. Я знаю, что бываю…жестким в такие моменты. Особенно, если выпил. Поэтому вынужден уточнить. Я хотел бы извиниться и загладить свою вину, если обидел тебя три года назад.

Щеки Пчелки заливаются легким румянцем, а губ касается робкая улыбка.

— Нет…, - качает головой, смущенно опуская взгляд. — Все было…Мне понравилось, не волнуйся. И хоть порой мне неловко, я на тебя не держу зла. И ни разу не обижалась.

Только сейчас чувствую, как облегчение разливается по венам. Как будто кто-то снял с груди бетонную плиту, и я снова обрел возможность дышать.

— Это не может не радовать, — выдыхаю, растирая грудину. Я это облегчение физически ощущаю.

Но впереди остается главный вопрос. Самый важный в моей жизни.

— Ярослава…., - голос предательски хрипнет, — моя дочь? Ведь так?

Мы оба замираем, глядя в глаза друг другу. Как будто кто-то поставил кадр фильма на паузу.

Пчелка чуть склоняет голову набок. Словно прикидывает, стоит ли мне говорить правду.

Скажи, Майя. Я все равно все узнаю…

Но хочу услышать это именно от тебя.

Скажи, девочка. Доверься…

Пчелка прикрывает глаза. Набирает в легкие воздуха, будто собирается сделать шаг в пропасть.

— Да.

Видно, что это решение далось ей очень тяжело.

Но это простое слово, состоящее всего лишь из двух букв, очень многое для меня значит. Именно оно переворачивает мою жизнь. Окончательно и бесповоротно.

Это не только подтверждение того, что у меня есть ребёнок, но и доверие моей Пчелки. Которое я не имею права просрать.

У. Меня. Есть. Дочь!

В груди будто фейерверки взрываются.

Меня накрывает такой волной, что невозможно усидеть на месте. Эмоции, которые утихли за час ожидания, возвращаются с новой силой. Хочется смеяться. Хочется выйти на улицу и заорать на весь мир, что я, оказывается, самый счастливый мужик на этой чертовой планете.

И в то же время хочется схватить девчонок в охапку, запихнуть в самолет и на необитаемый остров, пока я не придумаю, что мне делать со своей жизнью.

— Ты не подумай, я совершенно без претензий…Просто хочу прояснить этот момент для себя…Ведь узнай я, и ваша, и моя жизни сложились бы совершенно по-другому…Почему ты мне не сказала, Майя? Не попыталась? Ведь наверняка, хоть и сложно, можно было бы найти концы моего человека, который заказал для меня твою «Скорую»…

Пчелка резко разворачивается всем корпусом. Краснеет так сильно, что я всерьёз начинаю опасаться, что девчонка сейчас лопнет от возмущения.

— Серьёзно? Ты сейчас серьёзно, Каин?!

— Более чем.

Она натурально звереет.

А я подпираю щеку кулаком и…любуюсь Пчелкой, широко и до безумия счастливо улыбаясь. Красивая такая, когда злится. Просто глаз не отвести.

— Ты трахнул меня! Хорошо, допустим, я тут проглочу свои претензии. За многочисленные оргазмы спасибо! — добавляет едко, вызывая у меня широченную улыбку.

— Всегда пожалуйста, Пчелка. Обращайся ещё.

Сощуривается и тычет пальчиком мне в грудь:

— Ты оставил мне денег, как проститутке! Ещё и через руководство! Сразу обозначил, что я — пыль под твоими ногами, не более. Средство, с помощью которого ты удовлетворил свои потребности! И после такого я должна была унижаться и искать тебя, чтобы сообщить о беременности? Чтобы быть высмеянной и посланной к чертовой матери? Нетушки, спасибо! Как видишь, мы прекрасно справились и без тебя!

Вашу мать!

Стискиваю кулаки. Хочется рычать от бессилия. Найти бы этого чудака на букву «м» и отвинтить башку. Жаль одного, — это уже сделали до меня.

— Извини, это был не я. Правда. На месте Шторма в то время был другой человек. Я, как ты помнишь, был не очень в себе и взял на эту должность кого пришлось. А он не очень умел пользоваться мозгами по назначению…

Пчелка прыскает со смеху и немного успокаивается.

— На следующий день, благодаря тебе и твоим волшебным капельницам, я подписал контракт. И попросил в благодарность отправить тебе «премию». Я правда не помнил, что переспал с тобой. Иначе бы я тебя узнал и догадался, что Яся — моя дочь гораздо раньше. Прости, пожалуйста. За все прости.

Пчелка кивает, принимая мои извинения.

Поднимаюсь со своего места и присаживаюсь на корточки, беря ее ладони в свои.

— Я хочу, чтобы Яся узнала, что у неё есть отец. Настоящий. Хочу стать частью ее жизни. Воспитывать. Помогать. Дать все, что смогу. В пони играть, в конце концов, столько, сколько она захочет. Позволишь, Пчелка? Дашь нам шанс?

Майя поджимает губы. Со слезами на глазах проводит ладонью по моей щеке. И шепотом произносит то, что звучит, как выстрел:

— Нет. Извини, но ничего не получится.

— Почему? — выдыхаю, стараясь удержать злость и разочарование в узде. Я знал, что будет непросто. Нужно принять данный факт и думать, как добиться мою упрямую Пчелку.

— Потому что я не хочу, чтобы однажды на месте Шторма оказалась я, — шепчет с надрывом. Словно и ей непросто отказаться. — Или Яся. Не хочу, чтобы ее использовали, чтобы надавить на тебя. Как ты говорил? Семья для тебя роскошь? Слабое место? Я хочу, чтобы наша дочь росла в спокойствии. Никогда не узнала, что такое огнестрел, пистолет и.…смерть. И если ты хоть немного, хоть какой-то мизер чувствуешь к ней что-то, то отпусти нас. Для всех будет лучше, если никто не узнает, чья она дочь.

— А если я скажу, что изменю свою жизнь? — беру ее лицо в ладони, соединяя наши лбы. — Что уйду от всего этого? Отойду от дел? Тогда у меня есть шанс быть с вами рядом?

Она долго всматривается в мои глаза. Они не выражают никаких эмоций. Как будто девочка просчитывает все возможные варианты.

И лишь когда ее глаза чуть светлеют, а губы расплываются в подобии улыбки, тогда я понимаю, что у меня этот шанс есть.

Ещё до того, когда Пчелка прижимается к моим губам вместо самого важного в жизни ответа…