Глава 22. Вита

Я иду на сервис. Просто на сервис.

Но для меня это слово звучит как заклинание. Сер-вис. Там, где металл оживает, где запах бензина смешивается с запахом моторного масла и резины. Там, где байки можно не только увидеть, но и почувствовать. Услышать их дыхание.

У меня внутри всё аж трясётся от предвкушения. И дело не только в железе.

Мы заходим в бокс. Полумрак, лампы под потолком отбрасывают длинные тени. Вадим идёт впереди, широкий в плечах, уверенный. Я семеню следом, стараясь не смотреть на его спину слишком явно, чтобы не выдать дрожь в коленках.

Здоровается с механиком коротко, по-свойски.

— Где мой красавец? — спрашивает Вадим. Голос низкий, спокойный. У меня по коже мурашки.

— В самом конце, — отвечает мастер, кивая вглубь. — Откатили, чтобы не мешался. Ты же сказал, что сам будешь смотреть.

— Понял. Спасибо.

Мы проходим в конец бокса. И там стоит он.

Моя мечта. Красный Honda CBR. Даже в тусклом свете он кажется раскалённым углём. Аэродинамичный обвес, четырёхцилиндровый рядник, выхлопная система из нержавеющей стали. Хищный, идеальный.

Дыхание перехватывает. Я невольно делаю шаг вперёд, но останавливаюсь, чтобы не нарушать дистанцию.

— Его? — мой голос предательски дрожит. — Мы будем его ремонтировать?

— Да, его, — Вадим оборачивается. В уголках глаз улыбка. Он думает, я волнуюсь за работу. Если бы он знал, за что я волнуюсь на самом деле.

Я подхожу ближе. Протягиваю руку, почти боясь коснуться. Глажу бак. Металл прохладный, гладкий. Переключаю внимание на руль, на рычаги сцепления и тормоза.

«У меня тоже такой будет, — клянусь я себе мысленно. — Обязательно.»

Вадим садится на байк. Одно движение ноги, щёлчок стартера, и мотор оживает. Рёв заполняет бокс, вытесняя воздух из моих лёгких. Он слушает внимательно, склонив голову, как кардиолог, прикладывающий стетоскоп к груди пациента. Только здесь стетоскоп не нужен. Сердцебиение мотора слышно всем телом.

— Холостые ровные, — бормочет он себе под нос. — Звук цепи ГРМ в норме.

Он глушит двигатель. Тишина наступает резко, в ушах звенит.

— Пойдём, — кивает он.

Выгоняет его на улицу. Я остаюсь внутри, прижавшись лбом к холодному стеклу двери. Смотрю, как он делает небольшой круг. Как вписывается в поворот, как легко управляет этой мощью. Возвращается. Заезжает на место, ставит на подставку.

— Проблем не слышу, — говорит он, слезая с байка. — Но давай смотреть, что у нас по факту внутри.

Дальше начинается магия. Мы его разбираем.

Вадим работает уверенно. Каждое движение выверено, чётко, без лишней суеты. Ключ в руке становится продолжением его пальцев. Я смотрю и внутри всё замирает. Байк, он, с грязными руками и внимательным взглядом, сосредоточенным на детали. Больше ничего не надо. Я готова смотреть на это днями напролёт.

Он знает каждый болт, каждый узел. Десять лет с мотоциклами — это не просто стаж. Это когда ты чувствуешь технику кончиками пальцев. Когда понимаешь, где перетянул, где недокрутил. Когда слышишь разницу между нормальным стуком гидрокомпенсатора и тем, который предвещает беду.

— Вот это нужно заменить, — он поворачивается ко мне, протягивая какую-то штуковину. — Видишь, вот тут погнуто. Так не должно быть.

Я тянусь взять деталь. Наши пальцы на секунду соприкасаются. Его руки шершавые, в мазуте, с въевшейся грязью под ногтями. Мои — чистые, нежные. Контраст обжигает. Я быстро забираю деталь.

— Смотри, — он показывает новую запчасть, принесённую со склада. — Вот это норма. Должно быть так. Ровно, без люфтов.

— М-м, — киваю я. Голоса нет.

Я у него как помощник. Принеси, подай, подержи вот тут. Зажми, отпусти.

— Заведи мотор. Дай газу. Заглуши.

Я выполняю команды, чувствуя себя частью одного механизма. Мы синхронизированы. Несколько часов кряду пролетают как минуты. Он проверяет компрессию, смотрит свечи, оценивает износ цепи.

— Не все детали есть в наличии для замены, — говорит он наконец, выпрямляясь и вытирая руки тряпкой. На лбу у него выступает испарина. — Но в целом состояние отличное. Дозакажу и поправим быстро. Побегает ещё красавец.

Он смотрит на байк с гордостью. Я смотрю на него.

Сглатываю ком в горле. Надо спросить. Надо знать, насколько моя мечта далека от реальности.

— Сколько такой будет стоить после ремонта? — спрашиваю, стараясь звучать небрежно.

Вадим бросает на меня быстрый взгляд. В нём что-то мелькает, но я не успеваю прочитать.

— Этот не на продажу.

Фраза повисает в воздухе, тяжёлая и окончательная.

— М-м... понятно, — выдыхаю я, опуская глаза на свои ботинки.

Вздыхаю тихо, чтобы он не услышал. Не на продажу.

Но сдаваться рано.

— Можно я с тобой его до конца доведу? — спрашиваю с надеждой, поднимая взгляд. — Помогу собрать.

Вадим замирает с тряпкой в руке. Смотрит на меня чуть дольше обычного.

— Можно. Пошли, отмываться.

Я привожу себя в порядок. Я-то отмылась быстро, почти не выпачкалась. А вот у Вадима руки реально не отмываются. Масло въелось в поры, в линии на ладонях. Чёрные следы остались, как печать профессии. Я смотрю на его руки, когда он моет их, и понимаю: это часть его. Часть того мира, в который я так хочу войти.

Возвращаемся в салон клиентской зоны. Он уходит в кабинет оформлять заказ.

Я сижу, туплю в окно.

Интересно, сколько мне нужно работать, чтобы хватило на такой байк? Год?

А если я верну своё наследство? Мысль проскальзывает неприятным холодком. Я всё равно хочу именно этот, хотя можно будет выбрать вообще любой. За любые деньги и любую модель. Но тогда это будет просто покупка. А так... так это будет достижение.

— Чего задумалась, малая? — голос над ухом заставляет вздрогнуть.

Андрей стоит рядом, улыбаясь. Он вечно меня звал малым, когда я только пришла. Теперь переключился на малую. Свойский такой, старший брат по цеху.

— Как думаешь, я смогу водить байк? — поворачиваюсь к нему. — Только честно.

— Сможешь, а почему нет? — он пожимает плечами, будто это очевидная вещь.

— Сам сказал в первый день, что я байк даже развернуть не смогу, — дую губы от обиды, вспоминая его скепсис.

Андрей хмыкает, присаживаясь на соседний стул.

— Ну, не сможешь — и не надо. Вадим всё за тебя сделает. Он тебе на что?

Я замираю. Сердце делает лишний удар.

— А Вадим тут при чём?

Андрей смотрит на меня с прищуром, словно оценивая масштаб катастрофы.

— У-у-у, как у вас всё запущено, — протягивает он.

— В смысле? — я напрягаюсь.

— В карамысле... ой, ладно, не лезу, — он поднимает руки в защитном жесте, поднимаясь со стула. — Сами разберётесь, не дети.

Он уходит, оставляя меня в одиночестве с гулом в голове.

— Не поняла, — шепчу я пустоте. — Это что сейчас было?

Смотрю на закрытую дверь кабинета, где остался Вадим. Что Андрей имел в виду? Что Вадим будет учить меня? Или... что-то другое?

Я опускаю взгляд на свои ладони. Чистые. Пока что чистые.

Но я смогу их испачкать. Ради него.