Глава 50. Вита (5 лет спустя)

— Вадим, как у вас дела? Я почти готова! — кричу в прихожую, заправляя последнюю непослушную прядь за ухо.

Пауза. Потом его голос, чуть приглушённый, но тёплый:

— Мы готовы, любимая. Ждём.

Я поправляю бретельку платья, ловлю себя в отражении. Чёрный бархат мягко облегает талию, не сдавливая. Идеальный макияж. Волосы уложены в ленивую волну.

Идеально.

Но сегодня — канун Нового года. И я хочу, чтобы всё было именно так.

Выхожу.

Вадим сидит на корточках перед низким пуфиком, в чёрных брюках и белоснежной рубашке, расстёгнутой ровно на одну пуговицу. На запястье — часы, которые я подарила ему на годовщину, на поясе — кожаный ремень, который он когда-то считал «ненужным аксессуаром для галочки». Сейчас он выглядит… иначе. И он сам купил это. Я тут ни при чём. Помню тот вечер: мы сидели на кухне, я рассказывала, как мы с отцом любили ходить в театр. Он ничего не сказал тогда. А через неделю принёс билеты, чехол с костюмом и пакет с рубашками. С тех пор в его гардеробе стали появляться пиджаки, брюки, рубашки, запонки. А в нашей жизни — кусочки моего прошлого, в которое он сначала категорически отказывался входить. «Я в твою жизнь не хочу», — говорил он тогда. А теперь? Знает, какой вилкой есть рыбу, не морщится, когда официант меняет бокалы, и держит осанку так, будто всю жизнь провёл в ложах партера. Выучил сервировку и этикет. Ради меня. Ради нас. Это не было уступкой. Это был его тихий, мужской способ сказать: «Я с тобой. Во всём».

— Па, неть, те! — Вика тычет пальцем в сторону своих дутиков. Пухлых, розовых, с мехом. Ей скоро три, но характер — как у меня в двадцать. Упрямый. Настоящий.

Вадим вздыхает, но глаза смеются.

— Малыш, мы на машине поедем. Там тепло. И у тёти Веры тоже. Тебе будет жарко. А в этих… — он бережно берёт в руки лаковые туфельки, — и красиво, и не жарко. И к платью твоему они подходят. Мама так старалась. Выбирала.

— Неть.

Я подхожу, присаживаюсь рядом. Шуршу тканью.

— А у Алисы таких туфелек нет, — говорю мягко.

Вадим поднимает взгляд. Скользит снизу вверх. Задерживается на шее, на ключицах, на губах. Улыбается. Медленно. Хищно, но по-домашнему. Как кот, который знает, где спрятана сметана, но не торопится.

Мне нравится, как он смотрит на меня. Как будто я — подарок, который он ещё не устал распаковывать. А распаковка — его любимое занятие.

Вика фыркает, но протягивает ногу. С видом королевы, снизошедшей до милости.

Принцесса.

Я улыбаюсь, пряча усмешку. Избалована? Да. Но кто виноват? Вадим. Он готов выполнить любую её прихоть, лишь бы она улыбалась. И я не мешаю. Пусть будет счастливой. Пусть знает, что её любят не за то, какая она, а просто за то, что она есть.

Мы едем отмечать Новый год к Веронике.

Спускаемся на парковку на лифте. В машине пахнет кофе, прогретой кожей сидений и его парфюмом. Вадим завёл её заранее, как всегда. Подарки в багажнике уложены аккуратно. Я застёгиваю ремень.

— Ты сегодня… — он начинает, глядя на разрез платья. — Очень красивая.

— Знаю, — смеюсь. — Но спасибо.

Он накрывает мою ладонь своей. Тёплой. Едем.

Дом Вероники и Ромы напоминает мне отцовский: просторный, с высокими потолками и панорамными окнами, за которыми мерцают гирлянды и отражаются силуэты елей. В нашей квартире было бы тесно для нашей большой компании. Мы так никуда и не переехали — нам хватает. Парковка забита. Снег под подошвами хрустит. Дверь открывается — и нас накрывает волна тепла, запаха мандаринов, корицы, хвои и чьих-то дорогих духов.

— О, а вот наша любимая сестричка! — Рома выходит в прихожую. На руках у него Алиса, с растрёпанными кудрями, прижавшаяся щекой к его плечу.

Вадим жмёт ему руку, хлопает по плечу, по-братски.

— С наступающим. Подарки сейчас принесу.

Рома уже снимает с меня шубу, протягивает мягкие тапочки.

— Вита, проходи. Вероника тебя заждалась.

В гостиной — хаос. Но уютный. Дети носятся между диванами, как метеориты в замедленной съёмке.

Максим, брат Ромы, обнимает жену Алину, их Ярослава и Данил гоняются за двойней Кости и Ани — Владом и Мирой. У Ромы с Вероникой тоже двое — Арсений и Алиса. Странно, но мальчишки все очень спокойные, а девчонки командуют парадом. Строят отцов, дедов, даже кота заставляют уступать дорогу. Маленькие генералы в бархатных платьях и с бантами.

В гостиной с нашим появлением становится ещё громче, но не раздражающе. По-семейному. Я обнимаю Алину, потом Максима. С ними мы дружим уже больше четырёх лет. Вместе крестили Арсения: Максим — крёстный, я — крёстная. Потом крестили всех по кругу. Теперь мы — одна большая кумовская сеть. Вадим иногда шутит: «Попал в мажорскую тусовку с тобой». Но мажорами тут и не пахнет. Все пашут. Алина устраивает невероятные мероприятия, Максим — гений в разработке программного обеспечения, Костя — царь и бог в логистике, Рома — рулит в строительстве.

— Викуля, иди к деткам! — кричит Алина, уже в режиме аниматора. У неё своё агентство, и организовать развлечения — это её стихия. Вика, не раздумывая, растворяется в детской толпе.

Нахожу Веронику в столовой. Она расставляет блюда.

— Никуля, ты просто волшебница, — целую её в щёку, от неё пахнет ванилью. — Чем помочь?

— Вита, боже, какая ты красотка! — она обнимает меня крепко, почти до хруста рёбер. — Неси с кухни, там уже всё готово.

Через десять минут мы все уже за столом. Тарелки ломятся. Дети разносят гостиную.

— Главное, чтобы ёлку не уронили, а так пусть громят, — говорит Рома спокойно, разливая шампанское.

Его спокойствию иногда можно только позавидовать. Или восхищаться. Я до сих пор не разобралась.

За столом весело. Голоса переплетаются, перебивают друг друга, смех срывается на окрики, потом снова в смех. Мужчины наши дружат, так что иногда лупят друг друга на ринге. Бешеные папаши затянули Вадима в клуб кикбоксинга, как только родилась Вика. Вероника заменила спарринги на пилатес. «С двумя детьми спина дороже, а защищает нас пусть Рома», — говорит она, поправляя волосы. Хотя Костя клялся, что видел, как она однажды наваляла тренеру. И я верю.

После двенадцати начинаются звонки. Родители, друзья. Голоса в трубках, поздравления, обещания встретиться. Потом — видео. Андрюха с Мирой на экране, обнявшись, на фоне мелькают гирлянды, их малышня бегает в пижамах с оленями. Матвей и Милана машут. Милана. Моя находка.

Я работала беременная до последнего. Вадим бухтел, сопротивлялся, пытался спорить, но что он сделает против беременной, гормональной жены? Правильно, ничего. Мои слёзы из-за разбитой чашки или неправильного положения подушки его убивали. Примерно за неделю до родов, когда мы уже собирались домой, я заметила её через витрину. Девушка просто стояла на улице, рассматривала мотоциклы. Спортивная мешковатая куртка, рюкзак, кепка, но волосы длинные, тёмные, выбиваются из-под козырька. И так она мне себя напомнила.

Я не выдержала, вышла. Заговорила первой. Она не очень поверила, что я тоже гоняю. Моё пузо явно смущало. Но когда я показала заставку на телефоне — я на «Хонде», с улыбкой до ушей, — её глаза загорелись. Оказалось, тоже мечтает о байке. Много знает. Неплохо разбирается.

— А поработать тут не хочешь? — спросила я. — На моё место консультант нужен. На спортбайки.

— Я? Правда? Хочу. Можно?

— Вадим, кажется, я нашла себе замену. Зову мужа.

Разговаривали ещё минут десять, Вадим гонял по теории, как меня когда-то. Потом долго смотрел сначала на неё, потом на меня. А затем кивнул.

— Приходи завтра. К десяти. Вита будет передавать дела, у нас неделя, не больше. А то она и родит тут в салоне. И мои кошмары превратятся в явь.

Девчонка оказалась смышлёная. Уже через полгода взяла себе байк. В клубе познакомилась с Матвеем, у них закрутилось. Недавно была свадьба. Свадебная фотосессия — на мотоциклах. Это просто улёт.

А наши с Вадимом байки стоят в гараже. Без меня он отказывается кататься. А дочь деть некуда. Поэтому терпим вдвоём. Его родители вышли на пенсию, в этом году очень просят внучку на лето. Может, и оторвёмся. Вдвоём. По трассе. Как раньше.

Звонок заканчивается. Вадим кладёт телефон в карман, прижимает меня к себе.

— Устала? — тихо спрашивает он.

— Немного. Но я рада, что мы здесь.

Он целует меня в висок. За окном падают крупные, тяжёлые снежинки. Дети уже валятся с ног, взрослые ещё все в поздравлениях. Я смотрю на Вадима. Чувство любви переполняет.

Идеальное платье, выученный этикет, пыльные байки — всё это не важно. Важно, что мы вместе. Мы выбрали друг друга и продолжаем выбирать каждый день.

Визуал: