Глава 77

Меня просто парализует. Я застываю под прицелом огненного взгляда. Моргаю, но видение не проходит.

Здесь и сейчас. В моей палате стоит Александр Ставров.

И где-то внутри меня рождается радость… За сына. Сразу в голове вспыхивает убеждение, что Влад выздоровеет. Лекс спасет моего малыша.

От этого мужчины веет властью и надежностью…

Я смотрю на своего первого… на своего единственного…

Высокий, брутальный. В идеальном пиджаке, который обтянул широкие плечи. Все такой же, как в ту нашу ночь и совершенно другой…

Холодный. В глазах злость. Он рассматривает меня, чуть прищуривается словно зверь, готовый бросится вперед и задрать добычу.

Сглатываю ком. Пытаюсь сделать шаг в сторону чисто на рефлексах, но конечности наливаются свинцом, чудо, что я не падаю.

Лекс делает шаг в мою сторону. Пара движений и вот я уже задираю голову, чтобы смотреть в его полыхающие глаза, нижняя часть лица скрыта бородкой, которая ему безумно идет.

Я рассматриваю его, не могу глаз оторвать и паника затапливает из-за того, что мужчина все знает. Он может расплющить меня своими сильными руками…

Страх не уходит, он окрашивается в жгучие цвета обиды, боли и… тоски.

Не забыла я его. Не вырвала с корнем из груди проклятую занозу, а сейчас…

В таком состоянии Ставров запросто свернет мне шею, раздробит, желание разодрать меня на части четко видно в его глазах, которые полыхают, выдавая насколько он разъярён.

— Я… я…

Прерывает мой лепет:

— Ты скрыла от меня моего наследника?! — выговаривает яростно, надвигается, нависает скалой и буквально вдавливает меня своим напором.

— Нет я…

Его рука ложится на стену, дергаюсь, вторая опускается с другой стороны. Он словно меня в капкан берет. Не дает скрыться. Не позволяет уйти из-под огня его жутких обвинений:

— Ты меня обманула и поставила жизнь моего сына под удар.

Он как судья выносит свое решение, приговор, а я не могу и слово вымолвить, смотрю в его глаза, ощущаю жар тела, впитываю аромат, который не забыла.

На кончиках моих ресниц замирают слезы. Я боюсь миллиардера. Боюсь его ярости. Его возможностей, но тем не менее, собираюсь с силами и шепчу отчаянно:

— Я не отдам тебе своего мальчика, слышишь?! Я нужна своему сыну!

Не отвечает. Молча разглядывает меня. Что-то странное проскальзывает во взгляде мужчины, не знакомое, хлесткое.

Длинные пальцы ловят мой подбородок, чтобы не отвела взгляда, жду боли, жестокости, но он лишь касается меня подушечками пальцев, скользит к скуле и в бок, убирает волосы, зарывается пальцами и тянет, заставляет выгнуться.

Рассматривает мои губы с бешенством. Я ощущаю его взгляд ожогом, чувствую, как скользят эти серые графиты по нежной беззащитной коже шеи и вниз, в вырез моей старенькой выцветшей ночнушки.

Только сейчас понимаю, насколько провокационно и откровенно выглядит моя налитая грудь.

Осознаю запоздало, что вот такая вот слабая, неухоженная, я вызываю в нем дикое желание.

Ставров опускает чуть голову и прикрывает глаза, ведет носом по моему виску, словно принюхивается. Загоняет меня, как зверь добычу, опаляет жарким дыханием ушную раковину:

— Набегалась, Вишенка…

— Я…

— Да, ты, маленькая… — от его охрипшего голоса у меня мурашки бегут вдоль спины.

Глаза распахиваются в шоке, когда ощущаю как его вторая рука ложится мне на бедро, тянет вверх мою рубашку, медленно, добирается до оголенной кожи, жжет прикосновением, чувствую себя невесомой в его руках.

— Почему не пришла ко мне сразу же? — спрашивает вкрадчиво, пока я дезориентирована его напором, его жаждой и порочностью…

— Ты все… — прикусываю губу, потому что он сильнее натягивает мои волосы и проводит языком по мочке уха…

— Что я?

— Хватит! — выдохом, рваным, хриплым, он мучает. Пытает своими руками. Заставляет меня биться на грани потери сознания…

— Ты… женился на другой… я… — опускает голову и прикусывает мою шею, оттягивает кожу по-звериному больно… сладко… — я решила, что не буду мешать… ай!

Кусает сильнее и я вскрикиваю, ткань рубашки впивается в кожу, когда он оголяет мое плечо, чтобы иметь доступ к моей коже, ко мне.

Голова кружится.

— Прекрати! Хватит! Не смей меня трогать!

— Не было другой, Алина… не женился я… все ложь… — его губы на моей артерии, я эту фразу ощущаю вибрацией.

— Что?!

Мотаю головой, пытаюсь отделаться от жадных рук. Коленки подгибаются. Он меня прямо сейчас имеет. Ментально. Страшный человек. Заставляет гореть в своей боли, в отчаянии с привкусом сладости.

Наконец прекращает свою пытку. Отпускает меня, но не отходит. Не дает возможности ускользнуть. Смотрит исподлобья. Слегка обнажает белоснежные зубы, будто вонзится в меня хочет.

— Я пришел за своим, Вишенка.

— Мой малыш…

— Мой сын. Алина. Мой, наш… — и в глазах у Ставрова вспыхивает что-то темное, жгучее, делает паузу и проговаривает резко, безапелляционно, — теперь я возьму свое по праву.

Не успеваю среагировать, как жадные губы обрушиваются на мои. Лишают кислорода. Сердце бьется все быстрее, тело горит огнем.

Царапаю ногтями мощную шею, пытаюсь отцепить от себя своего мучителя, но вместо этого пальцы ложатся на широкие плечи и притягивают Лекса.

Я не могу ему противостоять. Ничего не могу. Слишком умелый. Знающий, чего он хочет, обрушивается на меня и сметает все преграды.

Хозяйничает в моем рту, язык сплетается с моим в безумном танце и когда я уже чувствую, что замерла в шаге от потери сознания, Лекс отпускает меня.

Бросает взгляд на мою ночнушку и выговаривает коротко, хлестко:

— Собирайся. Алина. Ты летишь со мной.