Глава 11

ЖЕНЯ

«А вдруг он влюбился в меня?» – подумала я и сама удивилась, вставляя флэшку в совершенно новый ноутбук с большим экраном.

Хотя я и так была поражена происходящим. Несмотря на высказанную просьбу, я совсем не ожидала ни того, что Сергей её выполнит, ни установки зеркал, ни горсти лекарств для лечения больного горла. Казалось, попроси я снести стену, он возьмёт кувалду и сделает это без лишних слов. Разве так бывает? Почему он так ведёт себя? Да, спас, спасибо ему огромное! Но остальное? Ведь он не обязан.

Я смешалась и прикусила палец, как обычно, когда мне сложно до чего-то додуматься.

Всё-таки его поведение было мне не понятно и потому настораживало. Среди балетных проще понять мотивы и стремления, а Терминатор был представителем неизвестного для меня мира, почти с другой планеты, причём той, до орбиты которой даже мои случайные мысли не долетали.

А, может, он испытывает чувство вины? Или жалости? От последнего меня передёрнуло – жалкой быть не хочу, ни за что!

Нет, – сказала я себе, отгоняя раздумья прочь, – он просто ответственный: взял на себя обязательство и несёт. То, что я кажусь ему привлекательной, просто бонус. В конце концов он вообще принял меня за ребёнка!

Я выпрямилась, встряхнула головой и ткнула на пуск в видео-проигрывателе. Зазвучало вступление к балету: сказочное, таинственное. Сразу вспомнились декорации зимнего леса, их рисовали будто наяву флейты, скрипки, басы. Народные мотивы вплетались в классические ноты, как морозные узоры на окне, – красиво! По коже пробежали мурашки.

Жаль, сейчас не осталось ни снежных морозов, ни стекла для природного орнамента – один сплошной пластик! Хорошо, что есть Чайковский, хорошо, что есть балет – как напоминание о настоящем искусстве, а не пластик вкусов и нынешних танцполов!

Моя душа обрадовалась: самым нормальным, естественным и жизненно оправданным в данной ситуации была музыка! Как мне её не хватало! Захотелось пропитаться ею насквозь, как тонким ароматом, чтобы и следа не осталось от оружейного масла и дурных воспоминаний.

Внимательно просмотрев первую картину, я встала, готовясь повторить за Снегурочкой партию. Итак, три шага, ногу назад и вверх, повторить до конца сцены. И ещё раз, и ещё! Пробежать легко, вернуться. Как жаль, что нет педагога рядом.

Привычная работа мышц, позвоночник в струнку, сосредоточилась и пустилась в тур шенэ — череду поворотов наискосок по залу. Энергия пронеслась по телу и... я чуть не въехала носом в тренажёр. Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Мне очень нужен Терминатор! Как только явится, попрошу, чтобы расчистил пространство от всех этих лишних железяк! А лучше скорее вернуться к обычной жизни. Как глупо было не попытаться выспросить у него больше о реальном положении вещей!

Музыка меня не ждала, она улетела дальше, и я пошла ставить трек на режим повтора. В голову полезло лишнее: нет, действительно, он в меня не может быть влюблён. Разве можно влюбиться так сразу? Я не верю в любовь с первого взгляда! И со второго тоже. Вообще большие чувства требуют больших жертв, а для меня главное — балет! Я давно это себе сказала, ещё на третьем курсе.

И всё же подумалось о Мизгире, который влюбился в Снегурочку, едва увидев её. Забыл о своей весёлой, красивой невесте Купаве, полной жизни и любви, и переключился на холодное мистическое существо из леса. Лично мне всегда больше нравилась Купава, а Снегурочка... Я наморщила нос и постучала пальцами по корпусу ноутбука. Но всё это не важно, я должна вживаться в роль, и не Купава ныне уходит в декрет.

Итак, кто она, Снегурочка? Прекрасная, как зимний узор, льдинка! Холодная и бесчувственная, её сердце не умеет любить, и ей, такой тонкой, летящей, как зимняя вьюга, движет только любопытство. И уговаривающие её Снежинки правы: человеческие чувства опасны, они вообще противоестественны для ледяной девушки. Что станет с самой красивой сосулькой, если поднести её к тёплым губам? Правильно, она растает!

Перестав думать о чём-либо, помимо роли, я репетировала до поздней ночи. И весь следующий день тоже. Терминатора не было, значит, занят. Даже хорошо, что никто не отвлекает от работы – настоящая концентрация!

Лишь вечером, вспомнив о еде, я поднялась на кухню, зажгла свет и, заварив себе чаю, подошла с горячей кружкой в руках к окну. На фоне ярко жёлтого освещения оно казалось просто большим синим квадратом. Прислонившись носом к холодному пластику, я вдруг увидела крошечные снежинки, летящие в столпе света, струящегося из дома на улицу.

«Сёстры, – улыбнулась я. – Я ведь тоже Снежинка!»

Я долго смотрела на их танец, с некой досадой понимая, что такой воздушной лёгкости мне никогда не добиться. Но пока нет хореографа, почему бы не поучиться у природы? Я выключила свет и снова прильнула к окну. Натруженные мышцы болели, чай остывал в кружке, а я, словно в трансе, пыталась повторить расслабленной рукой танец крошечных дочерей метели. Мысленно слиться с ними, стать стихией, позволить телу раствориться и почувствовать. Тихо-тихо, под вальс снежных крошек в темноте, звучал в моей голове Чайковский.

И вдруг в этой блаженной, медитативной тишине, послышалось шуршание шин. Кто-то дёрнул калитку и заскрежетал ключом...

Терминатор?! – радостно подпрыгнуло сердце и тут же сжалось: – Но почему он не открыл ворота?

* * *

Лязг железа, скрип петель, слепящая клякса фонаря по ночному двору.

Точно не он! – быстрее, чем ползающий луч коснулся окна, сообразила я.

Юркнула к стене, присела на корточки и тут же спохватилась, вспомнив про кружку на подоконнике: дыму из жидкости неоткуда было появиться в пустом доме!

Та самая рука, которая только что повторяла танец снежных хлопьев, превратилась в конечность кентервильского привидения и буквально слизнула за ручку кружку, чтобы бесшумно переставить на пол.

Шаги! Эти шаги по каменной плитке двора, шуршащие, крадущиеся, они пугали до озноба. Казалось, сюда прибыл целый полк! Тихо, будто окружая и устраивая засаду, эти шаги распространились по пространству снаружи. И стоило бы бежать без оглядки, но я не могла не попытаться узнать, кто там! Я вытянула шею, выглядывая осторожно, только глазами, даже не высовывая носа и с замиранием души надеясь, что мою макушку в самом краю темноты никто не заметит.

Несколько мужских фигур на пятачке перед домом повергли меня в панику. Я оглянулась, прикидывая, как незаметно пробраться от окна к дверям, сетуя, что здесь нет толком ни мебели, ни штор, а мелькнув за огромным, почти панорамным окном мой светлый свитер привлечёт внимание. Вряд ли это охотники за привидениями. Боже мой, или именно они! Без иронии и метафор, ведь для прочего мира я уже мертва...

Я облизнула сухие, как лист калины, губы, и продолжила следить за передвижениями фигур. Они были слишком близко к окну, но прямо не смотрели. По спине пробежали мурашки.

Куда мне спрятаться? И как? Неужели ползком? Да, наверное. Потом, пригнувшись, скользнуть на лестницу, вниз по ступеням и бежать! Запереться изнутри спальни!

А если у них есть ключ? Ножку стула под ручку! Я подумала о гантели и штанге.

И вдруг сердце ощутимо сжалось в груди: а если они обо всём узнали и убили Сергея? Он ведь не шутил об опасности!

Я похолодела и перестала дышать. Сердце вспорхнуло аж под горло, рухнуло и забилось, словно ему мешали рёбра. В голове загудело, откуда-то из глубины реального страха струилась, покрывая кожу ледяной кромкой мысль: моего защитника убили? Из-за меня? Этого не может быть! Вообще всего, что происходит сейчас, просто не может быть. Не со мной. Не сейчас. Не на самом деле!

Пытаясь взять себя в руки, я не могла себя заставить пошевелиться, но вдохнув раскрытым ртом, выглянула снова.

Их было трое, разномастных: один крепкий, высокий, второй долговязый, похожий на жердь, и мелкий, вертлявый, с обезьяньими, кряжистыми руками. Они передвигались по двору с опаской, как тени хищников, присматривающихся, нет ли более клыкастого зверя рядом. Дёрнули за ручку входной двери... Но не стали открывать её, повели себя свободнее, просто шастая, вынюхивая что-то, как куницы в чужой норе. Лиц во мраке за пятнами фонарей было не рассмотреть – лишь шапки, носы, вихры, специфичные движения рук. Не русский гортанный говор резанул слух. Кажется, они совсем перестали таиться. С железным грохотом упал на плитку лист металла. Кто-то выругался.

Я вздрогнула и стряхнула оцепенение. Всё, пора убираться отсюда! Но едва я приникла к полу, как услышала звук быстрых шин, подминающих под себя гравий, взвизг тормозов. Стало светлее одной полосой на стене кухни. Хлопнула дверь автомобиля. Моё сердце ёкнуло. И вместо того, чтобы по-пластунски преодолеть пространство от окна до лестницы в подвал, я развернулась, как ящерица к хвосту, встала на колени и снова тенью высунулась по-над подоконником.

Фары, как прожекторы, хлынули через проём калитки, на мгновение высветив резкий контур громадной фигуры.

Терминатор?! Чёрт, не вижу! Слишком слепит встречный свет!

Калитка хлопнула с размаху. Я не успела перевести взгляд за вновь прибывшим, как с улицы послышался знакомый низкий тембр:

– Вы кто такие! А ну вон отсюда!

Басистый рокот прокатился через всю площадку сквозь пластик и до моих глубин, и отозвался там дрожащей заячьей радостью. Терминатор! Терминатор! Это он!!!

Но их же трое...

– Это ты кто такой? Рамсы попутал1?! – огрызнулся вертлявый с непонятным южным акцентом.

Мат. Шум драки. Удар. Гвалт. Я подалась вперёд, увидела долговязого с дубиной в руке в какой-то странной, выворотной позе под железной бочкой. Мелькание рук. Фигуры осталось только две друг напротив друга. Сверкнуло лезвие ножа. В жёлтой дымке фар, проползающей из-под щели ворот, я увидела лицо Сергея, сосредоточенное, огненное, как у Мариса Лиепы в «Спартаке».

Я затаила дыхание. В моей голове грянули драматические басы из дуэли Спартака с Крассом. Терминатор и самый высокий из мужчин застыли, словно два диких буйвола перед смертельной схваткой. В балете всё было не так: там красивые сильные мужчины с пафосом взметали вверх руки, кружились с мечами наперевес, напряжение нарастало, злодей защищался... Тут же воображаемый оркестр не успел достичь фортиссимо2 в моей голове. Терминатор сделал быстрое движение. Только одно. На камень упал нож. С хрипом из груди высокий начал оседать.

Я охнула и прикрыла рот рукой. А Сергей просто взял за шиворот сначала одного пришельца и вышвырнул его за ворота. Потом второго. Над последним склонился, тот отдёрнулся, злобно огрызаясь. Но Сергей ловко ухватил его за грудки и прорычал:

– Здесь металлолом не надо искать, ромалэ. Башку прострелю!

То есть это были просто воры? Цыгане? Ой...

Легко, словно тряпичного паяца, а не мужчину не слабого десятка, Терминатор поднял и поставил на ноги. Толкнул так, что тот с жутким грохотом врезался в ворота и качаясь, снова начал сползать к земле, раскачивая руками в поисках опоры металлические ворота лязгающей волной. Сергей достал из кармана пистолет и выстрелил в небо.

– В воздух только один раз, ромалэ! – очень просто и оттого очень жутко сказал он.

Последний боец подхватился, шатнулся и пьяной рысью метнулся за калитку. Терминатор за ним. Я вытянула шею, отчаянно моргая от напряжения и любопытства.

* * *

Судя по звукам, цыгане уехали так поспешно, как только могли. Сергей пальнул несколько раз им вслед, забавляясь, словно барин над бродягами, без спросу приволокшими в усадьбу медведя. Потом вышел, закрыл тщательно калитку и, как победитель под триумфальную арку, въехал в торжественно поднявшиеся вверх ворота.

Фанфары грянули в моей голове и лязг сложенного оружия к шинам белой Нивы Шевроле, а затем к толстым подошвам ботинок. Зрительный зал в моём лице рукоплескал.

Я выпрямилась во весь рост и отшагнула от стены. Он увидел меня и помахал. Я, будто Фригия3 в легкой тунике вытянула руку в синеве адажио и неопределенно махнула ему в ответ. Мою грудь переполняли странные чувства. А Терминатор был спокоен, словно только что прихлопнул пару тараканов тапком.

Едва он отпер дверь, я бросилась к нему:

– Скажи, ты правда мог их убить, правда?!

Терминатор широко улыбнулся и спросил:

– А ты как думаешь?

1Сленговое выражение

2Самый громкий звук

3Возлюбленная Спартака в балете Арама Хачатуряна