Глава 9

Лиза

В один момент ты понимаешь, насколько одинока. Когда от гробовой тишины звенит в ушах, когда никто не встречает с работы, никто не пожелает тебе доброго утра и хорошего дня. Никто не позвонит поинтересоваться – как у тебя дела, никто не скажет, как сильно дорожит тобой. От душераздирающей боли хочется на стену лезть. Выйти ночью во двор и выть, как раненый волк… Но ты сидишь в одиночестве и терзаешь себя воспоминаниями.

Прошла уже неделя, а я всё никак не могу поверить, что моей бабушки больше нет. Не могу поверить, что в том гробу была она – такая сильная и воинственная до последнего вздоха. Она могла открыть любые двери, добиться чего угодно, если ей это было нужно. Она меня так любила, всё делала ради моего блага. Может, не доедала, но я всегда была сыта, обута и одета.

Это так больно! Больно смотреть на бездушное тело, касаться её рук и приходить в ужас от того, насколько она холодная. Разговаривать с ней и не слышать ответов. Кричать, плакать и ждать, что она проснётся, что всё окажется злой шуткой. Но гроб закрыли, забирая её у меня на веки.

Я хожу, словно неживая – ни слёз, ни жизни во мне не осталось. Я потеряла маму, папу и бабушку в одном лице. Дом этот стал чужим. Всё в нём напоминает о ней, и от этого только хуже. И я поняла одно – меня здесь больше ничего не держит.

В перерывах самобичевания я думала, как отомстить Власову. Такого человека вряд ли можно чем-то напугать, а нанести серьёзный вред мне не под силу. Но кое-что я всё же могу сделать, чтобы мне стало хоть немного легче.

Взяв себя в руки, я за день собрала самые необходимые вещи, все документы, сбережения и собралась уехать туда, где он меня не найдёт – в Москву. Не думаю, что у него настолько большие связи, чтобы найти девушку в огромном городе за три тысячи километров. У него есть власть здесь – на Урале, а там он никто.

Утром забрала документы из университета, попробую поступить в Москве и начать новую жизнь. А сейчас, стоя в тени, убедившись, что вокруг никого нет и мне никто не помешает, делаю шаг вперёд, сжимая в руке тяжеленную канистру с бензином.

Наверное, я сошла с ума, но решительности во мне столько, что будь сейчас война, я первая пошла бы в бой. Снять крышку и облить стены здания – много ума не надо, а насмотревшись кино, я делаю маленький ручеёк от входных дверей супермаркета, в котором я работала, до дороги. Бросаю канистру и, достав из кармана коробок спичек, подхожу к камере видеонаблюдения. Гордо вздёрнув голову, я победоносно улыбаюсь в камеру и, подняв обе руки, показываю средний палец. После чего отхожу назад, зажигаю спичку и бросаю на асфальт. Пламя поднимается моментально, захватив в свои лапы всё здание. На мгновение меня окутывает страх и стыд за то, что поддалась эмоциям и пошла на такой поступок. Но я быстро отгоняю от себя эти мысли и, взглянув в последний раз на то, как горит детище Власова, разворачиваюсь и иду прочь.

Прочь из города и от Армана Власова.

Правда, мне пришлось сменить несколько видов транспорта, чтобы меня наверняка не выследили. Длинная дорога вымотала меня не на шутку, и по приезде в Москву я выглядела, как местный бомж, но дышать стало определённо легче. Впереди новый город, новые знакомства и новая жизнь. И я со всем справлюсь. Я не опущу руки, слышишь бабуль? Я буду сильной и исполню все свои мечты.

Какой же я была наивной!

* * *

Три месяца спустя.

Смотрю последний раз в зеркало: поправляю воротник блузки хвойного цвета, приглаживаю тёмно-серые джинсы. Улыбнувшись своему отражению, хватаю сумку и выхожу из комнаты. Спускаюсь на первый этаж в приподнятом настроении.

– Доброе утро, Мария Николаевна, – здороваюсь с комендантшей.

– Доброе, деточка, – улыбается, отчего морщинки возле глаз становятся более очевидными. – Ты сегодня опять рано, когда ты отдыхаешь-то?

– Некогда отдыхать, тёть Маш, – вымученно улыбаюсь ей в ответ.

– Ох, угробишь ты себя, такая молоденькая, – качает головой и смотрит на меня с сожалением.

– Всё хорошо, тёть Маш. Правда, – уверяю я её и, прощаясь, выхожу из здания общежития Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

Я прошла всё по новой: вступительные экзамены и интенсивную подготовку к ним. Было страшно и волнительно, потому что просто перевестись не смогла, и пришлось показать свои способности. Получила комнату в общежитии, устроилась посудомойщицей в хороший ресторан. Днём грызу гранит науки, вечером работаю, полночи пишу конспекты и готовлюсь к завтрашним лекциям. Вот тётя Маша и жалеет меня.

Не могу не согласиться, что это всё непросто, но мне нравится. Времени на глупости нет. На размышления и переживания. Иногда я тихо плачу в подушку, вспоминая бабушку, и мне становится легче. Власов меня не нашёл, и это не может не радовать. Только его образ преследует меня всюду – словно привидение мерещится мне везде, в каждом незнакомце. Замираю с затаившимся дыханием, когда замечаю на парковке ресторана чёрный внедорожник, и выдыхаю с облегчением, когда из машины выходит незнакомый человек.

Я злюсь на себя. За то, что предательское тело помнит его руки, его напористые ласки и вкус его губ. Иногда он мне снится, в том автомобиле. И я верхом на нём, трусь о его член и прогибаюсь, словно кошка. После таких снов просыпаюсь с влажными трусиками.

Это неразумно, непозволительно и… неправильно. Как можно грезить о нём после всего, что он сделал? Как можно ненавидеть и одновременно думать о нём в таком ключе? Бояться и желать?

Нет, нет и ещё раз нет! Нельзя быть такой неправильной. Чувствую себя предательницей и пытаюсь занять себя чем угодно. Быть занятой всё время и не бороться с самой собой и своими пошлыми желаниями.

– Девушка-девушка, а куда вы такая красивая идёте? – рядом со мной останавливается белая «Тойота».

– На пары, – поворачиваюсь и кокетливо кручу прядь волос на пальце.

– А давайте, я вас подвезу, – водитель подмигивает мне, и я делаю смущённое лицо.

– Я не такая, просто трамвая жду, – серьёзным тоном отвечаю и тут же прыскаю со смеха, а подруга подхватывает.

– Садись, а то опоздаем, – говорит она, и я, открыв дверь, занимаю переднее пассажирское.

Тянусь к девушке и оставляю поцелуй на её щеке, получая такой же в ответ.

Лера Рейнер – моя однокурсница и единственная лучшая подруга. Мы познакомились в первый же день моего приезда в Москву. Уставшая и невыспавшаяся, я чуть не попала под колёса её машины. Испугалась больше она, чем я и, выскочив из машины, бросилась ко мне с расспросами. Виноватой была я, потому что не заметила красный свет светофора. Не понимала, как вообще в этом огромном городе можно хоть что-то заметить. Я словно попала в чужой мир, где толпа людей торопливо шествует по улицам. Автомобили на дороге сигналят, торопя водителей впереди, а высокие здания, будто из фильма, нависают над тобой, пугая своей величиной.

Лера настояла на том, чтобы отвезти меня, да вот некуда было, и, узнав об этом, она забрала меня к себе домой. Правда, домом этот дворец было сложно назвать из-за его кричащей роскоши и огромных размеров.

Я упиралась до последнего, но Лерка умеет убеждать. Уверив меня, что никто не будет против и она меня никуда не отпустит, сама затащила мой чемоданчик в дом. В то время её мама была на отдыхе. После внезапной смерти отчима Леры она уехала оправиться.

Пробыла у неё, пока не сдала экзамены и не получила комнату в общежитии, и за это время мы очень сильно сблизились. Лера оказалась очень похожей на меня. Жизнерадостной и позитивной девушкой, но совершенно одинокой. Матери не было до неё дела, лишь заботы о том, как благополучно выйти замуж. Но у подруги было всё: красивые дорогие вещи, машина и всегда ухоженный маникюр. Не то что я. Рядом с ней выглядела, как тень – настолько была невзрачной.

Лера примерно такого же роста, что и я, и такая же худенькая. Только если я жгучая брюнетка, со смоляной кожей и шоколадного цвета глазами, то Лера натуральная блондинка с глазами цвета ясного неба и белоснежной кожей.

– Мы как инь и ян, – всё время твердит она, на что я, улыбаясь, соглашаюсь.

Лера забирает меня каждое утро на машине, мы вместе пьём кофе в кафе рядом с университетом и идём на лекции. Я учусь, работаю и могу позволить каждый месяц покупать себе новые вещи и делать маникюр. Больше я ни на что не трачусь. У меня спокойная жизнь, хоть и приходится опасливо оглядываться по сторонам. Но мне определённо нравится моя новая жизнь. А Власов пусть подавится своей властью и найдёт себе новую игрушку.