ГЛАВА 21

МЕЙСОН

Рингтон моего телефона просачивается в сознание, граничащее между сном и реальностью. Приоткрыв один глаз, моргаю, пытаясь определить, откуда идет звук.

Лицо отзывается болью.

Блядь! Я же подрался с тем мужиком в баре. Сейчас уже и не вспомню, когда случилась моя последняя драка, но этот козел здорово мне по роже съездил. Я, правда, тоже в долгу не остался. Бармену даже пришлось вызывать копов.

И меня забрали в участок. А Лиса приехала и вытащила меня.

Лиса.

Мой телефон все еще звонит.

Я выбираюсь из постели, морщась от боли в боку. Похоже, досталось не только моему лицу. Лиса, перевернувшись на живот, все еще спит в моей кровати, и ее вид вызывает улыбку на моем лице. Простыня сползла ей до пояса и под ней она совершенно голая. Член, и без того твердый от утренней эрекции, дергается, отзываясь на это зрелище.

Бля, телефон!

Я тянусь за штанами, в которых был вчера – они валяются на стуле, куда я бросил их. Я вынимаю трезвонящий мобильный из кармана и вижу, что звонит отец.

Он не так часто мне звонит. Почему ему надо было сделать свой редкий звонок именно в тот момент, когда я в таком паршивом состоянии?

Прочистив горло, я подношу мобильный к уху.

– Привет, пап.

– Мейсон, ты дома? Я уже минут десять пытаюсь в дверь достучаться, – раздается в трубке озадаченный голос отца.

Это не то, что я ожидал услышать. Я морщусь от пульсирующей головной боли в висках и давлю на переносицу, пытаясь избавиться от остатков сна.

– О чем ты говоришь? Какую дверь?

Моя башка отказывается работать.

– В твою, сын, – немного нетерпеливо отзывается профессор Эверет-старший.

– Ты здесь? Перед моим домом? – Я подхожу к окну и, отодвинув штору, смотрю вниз. С этого ракурса главный вход не просматривается, но на подъезде стоит какой-то форд.

– Мейсон, что из того, что я сказал, осталось не понятым?

Подавив длинный вздох, я возвращаю штору на место, заметив, как заворочалась, просыпаясь Лиса.

– Будь внизу. Я сейчас спущусь.

Я отключаюсь, и, положив телефон на комод, вынимаю из ящика джинсы с футболкой.

– Ты куда? – Лиса, сонно моргая, приподнимается на локтях, посмотрев на меня.

Я улыбаюсь ей, застегивая молнию.

– Мой отец здесь. Мне надо впустить его в дом.

Она озадачено сводит темно-рыжие брови.

– Твой отец? Что он тут делает?

Я жму плечами:

– Полагаю, решил меня навестить. Или у него дела поблизости. Я не знаю.

– Черт! – Она быстро садится, и простыня сползает с ее груди. Лиса тут же возвращает ее на место. Мудрое решение – встречать родителя со стояком не лучший вариант. – Что мне делать? Я должна спрятаться? Он надолго? – Нервничая, она начинает паниковать.

– Тебе не надо прятаться, – возражаю я, подав ей ее одежду. – Ты можешь спокойно привести себя в порядок и спуститься.

Лиса растерянно качает головой.

– Ты хочешь, чтобы твой отец увидел меня?

– Хочу, чтобы ты с ним познакомилась. – Я пытаюсь спрятать улыбку, наблюдая за ее реакцией. – Он довольно милый. Бывает милым, – честно исправляюсь я.

Заметив, что она колеблется и собирается запротестовать, я поспешил выйти и дать ей возможность одеться перед встречей с отцом. Я не знакомил своих девушек с ним. Наверное, причина в том, что у меня не было никого после Пем, кого я мог бы с ним познакомить. Самое главное – у меня не возникало желания. Все мои короткие отношения с женщинами имели определенный характер и не подразумевали ничего из этого.

Уже на лестнице я понимаю, что зря предварительно не посмотрелся в зеркало. В холле, на стене, висит большое зеркало, и я быстро гляжу на свое отражение, скривившись. Пытаюсь пригладить пальцами волосы, но вот с лицом уже ничего не поделаешь.

Вздохнув, я распахиваю дверь, нацепив на лицо улыбку.

– Пап.

– Наконец-то! – Отец издает вздох облегчения, но тут, присмотревшись ко мне, хмурится. – Что с твоим лицом?

– Просто недоразумение. – Я засовываю руку в передний карман джинсов и отступаю, чтобы он мог войти. – Заходи.

– Что еще за недоразумение? – Переступив через порог, и вновь уставившись на меня, он ожидает внятного ответа.

– Повздорил с одним парнем. Мы друг друга не поняли, но все закончилось хорошо.

«В полицейском участке».

– Хм… На тебя это не похоже.

Я лишь киваю, соглашаясь. Да, это и правда на меня не похоже. Но и не каждый раз я ищу забвения на дне бутылки, чтобы не думать о девушке, которую люблю и которая не со мной.

По моей собственной глупости.

– Кофе? – Я указываю в сторону кухни, на что отец охотно соглашается.

– К доктору обращался? – поглядывая на меня с плохо скрываемым беспокойством, спрашивает папа, когда мы перебираемся в кухню.

Моему отцу шестьдесят и он в отличной форме. Он всегда следил за своим здоровьем, особенно после того, как не стало мамы. Мы с ним довольно похожи, правда его волосы преимущественно седые и я немного выше. В остальном, думаю, лет через тридцать буду выглядеть также.

Я качаю головой.

– Нет, это ни к чему. Я в порядке. Все только выглядит неважно. – Я решаю, что пора менять тему. – А ты как тут оказался? Стоило предупредить, я бы тебя встретил.

Он хмыкает, бросив на меня скептический взгляд.

– Да, конечно, в твоем состоянии.

– Я бы не оказался в баре, если бы знал, что ты прилетаешь, – в свою защиту говорю я.

– Университет Нью-Йорка предложил мне прочитать у них ряд лекций. Я подумал, что заодно смогу навестить сына и внучку.

– Конечно, пап. Правильно, что заехал. – Я ставлю перед ним чашку с кофе. – Что за машина?

– Из проката. Взял в аэропорту.

– Ханна будет тебя рада, – улыбаюсь я, представив реакцию дочери на приезд деда.

Папа кивает с довольным видом. Он любит Ханну, хотя они не часто видятся из-за того, что живут слишком далеко друг от друга.

– Как она? Есть новости? – Он понижает голос, и я улавливаю в нем скрытую надежду.

Эта надежда терзает меня, я почти ненавижу ее, потому что она тускнеет с каждым днем. И я боюсь момента, когда ее совсем не останется.

Я делаю слабое движение головой.

– Ничего. Они пока что никого не нашли.

Я сам говорю едва слышно. Физически не могу заставить себя произнести эти страшные слова. Моя дочь умрет, если они не найдут ей донора. Она почти год стоит в листе ожидания, но все еще безрезультатно. А время моей девочки неумолимо заканчивается.

Я замечаю, как Лиса вошла в кухню и в нерешительности остановилась за папиной спиной. Она бросает на меня беспомощный взгляд, и я посылаю ей ободряющую улыбку.

– Пап. – Выпрямившись и продолжая смотреть на Лису, я протягиваю к ней руку. Ее щеки покрываются смущенным румянцем, но она шагает ко мне, вложив свою руку в мою ладонь.

Отец оглядывается и ошеломленно смотрит на Лису и наши соединенные руки.

– Это Лиса.

– Здравствуйте, профессор Эверет. – Она улыбается моему отцу, сильней стиснув мою ладонь. – Очень рада познакомиться с вами.

– А вы…

– Лиса моя девушка, – быстро говорю я, избавляя его от необходимости гадать.

Она бросает на меня растерянный взгляд, но моментально берет себя в руки.

– Дерешься в баре, завел девушку – что я еще пропустил? – добродушно ворчит папа.

– Больше ничего. Кофе будешь? – Я успокаивающе смотрю на Лису, как бы посылая ей молчаливое ободрение.

– Спасибо. – Она кивает и забирается на стул рядом с отцом.

– Так чем вы занимаетесь, Лиса? – повернувшись в ее сторону, бордо спрашивает он.

ЛИСА

– У тебя классный отец, – говорю я Мейсону, когда вечером мы возвращаемся домой.

Профессор Эверет, который попросил меня называть его Кэлом, пригласил нас с Мейсоном на ужин и мы неплохо провели время в семейном итальянском ресторанчике.

Мне понравилось наблюдать за взаимодействием Мейсона с его отцом; их шутливыми, беззлобным обменом колкостями. У них были теплые, крепкие отношения и я поняла, что мои представления о Мейсоне, как о забытом ребенке и его ушедшем в горе от потери любимой жены отце, были неверными.

– Да, классный.

Улыбаясь, Мейсон кивает, соглашаясь. Он снимает пиджак и расстегивает верхние пуговицы рубашки. Я знаю о его нелюбви к костюмам. Если бы он мог, то отправился бы в ресторан в джинсах и футболке.

– Спасибо, что познакомил меня с ним.

Я не свожу с него глаз, а в моих словах сквозит недосказанность. Мейсон не реагирует, только кивает. И я догадываюсь, в чем причина.

Он просто оттягивает момент, когда нам придется поговорить о том, что происходит. Мы провели ночь вместе, и он представил меня отцу как свою девушку.

Ему надо будет объясниться.

– Хочешь вина? – предлагает Мейсон, открыв холодильник.

Я киваю.

– Давай.

Хорошо, я никуда не тороплюсь.

Пока он занимается нашими напитками, я иду в гостиную и, скинув туфли, забираюсь на кресло. Мейсон приносит мне бокал белого вина, а себе банку Доктор Пеппер.

– Твое лицо станет предметом обсуждения у студентов. – Я сочувственно морщусь, разглядывая его ссадины и потемневший синяк на скуле.

Мейсон с досадой выдыхает, откинувшись на спинку дивана.

– Ладно, пусть погадают, что произошло, – приглушенно отзывается он, поднеся банку к губам.

– А что произошло? – Я подаюсь вперед, с любопытством выгнув брови.

Мейсон трет подбородок, задумавшись и медля с ответом. Наконец, посмотрев мне в глаза, признается:

– Я психанул из-за тебя с тем парнем. Подался в бар, ну а там выпивка, слишком много тестостерона. Старая история. Я был на взводе, тот парень, скорее всего тоже.

Я хочу потребовать от него объяснений в том, что касается нас с ним. Чего он хочет от меня?

Недавно он сказал мне, что не может быть со мной, а теперь его действия противоречат всему.

Но я пугаюсь в последний момент. Боюсь, что мы опять поссоримся, а я не хочу. Не в такой хороший день.

– Почему вы с твоей женой развелись? – вместо этого спрашиваю я.

Он поднимает руку и проводит ладонью по лицу, прежде чем ответить.

– Потому что я был плохим мужем.

Это немного не то, что я ожидала услышать. Я с удивлением смотрю на него.

– Мы поженились, когда Памела забеременела. – Мейсон вздыхает, посмотрев наверх. – Это было ошибкой с самого начала, нам не стоило жениться. Беременность не была запланированной, но я считал, что должен поступить правильно в той ситуации. – Он делает небольшую паузу, прежде чем продолжить. Я внимательно слушаю его. – Как я и сказал, я был плохим мужем. Пропадал на работе, мало уделял внимания Пем и скоро ей это надоело, поэтому она нашла себе того, кто давал ей то, чего она не получала от меня. Я узнал, что у нее есть любовник, застав их в нашем доме, когда однажды не вовремя вернулся домой. Она трахалась с ним в нашей кровати, пока Ханна была с няней в парке. – Мейсон издает хмыкающий звук, но я вижу, что та история все еще неприятна ему.

Я только тихонько охаю: кажется, теперь я догадываюсь, откуда у него такое отношение к изменам.

– Я знаю, что сам во многом виноват. – Он слегка поводит плечом. – Со мной Пем была несчастлива.

– Так нельзя, – покачав головой, тихо говорю я.

– О чем ты?

– Нельзя винить себя за чужие ошибки. Я хочу сказать – то, что делала твоя жена – было неправильно. Это причинило тебе боль, и это был ее выбор – сделать тебе больно. – Мой голос становится тише. Я опускаю взгляд на бокал в своей руке, но вижу совсем не его. Я вижу старый, потускневший как старая фотография, страх. Страх – это Таннер Хьюз и он реален. Сейчас он так далек, где-то в прошлой жизни, но он все еще реален. Сделав над собой усилие, я вновь смотрю на Мейсона. – Ты не виноват. Не виноват в том, что кто-то совершил ошибку и ранил тебя.