ГЛАВА 8

ЛИСА

– Как получилось, что у тебя с отцом разные фамилии? – спрашивает меня Мейсон, пока готовит для нас ужин. Я же сижу на краю столешницы, потягивая белое вино и с каким-то странным счастливым чувством внутри наблюдаю, как он нарезает овощи для сальсы.

Эта тема рано или поздно должна была всплыть.

– Это долгая, не слишком красивая история, – улыбаюсь я, хотя всякий раз, когда думаю о своем появлении на свет и детстве с матерью, мне становится грустно. – Я – результат супружеской неверности и короткой интрижки. Отец познакомился с моей мамой, когда читал лекции в Университете Сент-Луиса. У них завязался роман. У папы и его жены Мередит в тот период был сложный период, они едва не развелись. Но когда контракт отца закончился и он вернулся в Итаку, у них с Мередит все наладилось, а моя мать узнала, что ждет меня. – Я пожимаю плечами, будто это ничего не значило и не явилось тем, что в итоге свело мою маму с ума. – Она родила меня, не сообщив отцу. До шестнадцати лет я росла, ничего не зная о нем. Но когда мне исполнилось шестнадцать, – я наклоняю голову и смотрю на бокал в своей руке, – мама попала в больницу, а я переехала к внезапно обнаруженному отцу и его семье.

Я вновь смотрю на Мейсона, за слабой улыбкой пряча старую, ноющую рану. Практически никто, кроме папы, Мередит и Кори не знает всей правды. Даже Обри я смогла открыться лишь спустя два года нашей дружбы.

Взгляд Мейсона заставляет меня чувствовать себя уязвимой и обнаженной совсем не в хорошем смысле. Он будто видит меня насквозь. Видит больше, чем я готова показать.

– Что с твоей мамой сейчас? – негромко спрашивает он, словно зная наверняка, на какие кнопки надо нажимать.

Чтобы дать себе время, я подношу бокал к губам и делаю большой глоток. Но отвечать все равно придется.

– Она до сих пор в больнице, – едва слышно отзываюсь я. – И скорее всего, останется там до конца жизни. Врачи поставили ей диагноз шизофрения, когда мне было пятнадцать.

Мне не просто признаться Мейсону. Я боюсь, что теперь он станет думать, что болезнь моей матери может как-то проявиться во мне. Я сама постоянно думаю об этом и беспокоюсь, что однажды проснусь и услышу навязчивые голоса в своей голове, которые мучали мою маму.

Я очень сильно боюсь этого!

Мейсон долго ничего не говорит, и это начинает меня нервировать. Но затем он подходит ко мне, становится между моими ногами и кладет ладони на мое лицо.

– Лиса Кристина Монтгомери – ты чертовски красивая, невероятно сексуальная и очень умная молодая женщина и ты сводишь меня с ума тем, какая ты, – низким голосом, в котором мне слышится восхищение, произносит Мейсон. В его глазах я вижу тепло, которое просачивается прямо в мое сердце.

К горлу подкатывает ком. Его слова – это именно то, что я должна была услышать. Я сама так много раз думала, что являюсь обычной самозванкой, и люди имеют неверное представление обо мне. Словно я выдаю себя за кого-то другого.

Мейсон притягивает меня к себе, и его губы касаются моих в неторопливом, согревающем поцелуе.

– Ты удивительная. Я понял это сразу же, как увидел тебя, – шепчет он.

Его руки перемещаются с моих плеч на лопатки и ниже, останавливаясь на пояснице.

– Ты не принял меня за сумасшедшую? Я ведь была в ярости из-за Дилана, – тихонько хмыкаю я.

– Нет, но я подумала, что ты адски горячая и сексуальная. – Он осторожно задевает зубами мою нижнюю губу. Дразнит. – Я думал только о том, как сильно хочу забраться в твои трусики, – признается Мейсон.

Он снова целует меня, теперь уже глубже, напористей. Его язык скользит в мой рот, пробуждая во мне желание. Обхватив его шею руками, я со стоном подаюсь к нему, и в этот момент раздается звонок мобильного Мейсона. Мужчина издает недовольное ворчание в мои губы, но когда берет телефон со столешницы и смотрит на экран, его брови сходятся на переносице.

– Извини, мне надо ответить, – не глядя на меня, немного рассеянно произносит он.

– Конечно, без проблем.

Мейсон выходит из кухни, только тогда приняв вызов. Мне слышно, как он с кем-то здоровается, но он так быстро удаляется в другую часть дома, что я больше не слышу ничего.

Я немного сбита с толку. Очевидно, он не хотел, чтобы я стала свидетелем этого разговора. Не то, чтобы я не уважала его право на приватность, но то, как он поспешно покинул зону слышимости, заставляет задуматься.

Прикончив остатки вина, я спрыгиваю со столешницы и в поисках, чем занять себя, пока ожидаю Мейсона, выхожу во двор. Вечер тихий и теплый. Я вздыхаю полной грудью, наслаждаясь моментом. Но умиротворение длится недолго. Я вновь думаю о маме, ее болезни и наследственности.

Она не всегда была больна. У меня множество хороших воспоминаний из детства, в каждом из которых моя мама представала передо мной героем. Она всегда много работала, чтобы у нас была крыша над головой, еда и все необходимое, а свое свободное время – которого было немного – посвящала мне. Мы ходили в зоопарк, кино, парки развлечений, а когда была хорошая погода, мама устраивала для нас пикники у реки.

Но затем все изменилось. Тревожность стала проявляться в ней, когда мне исполнилось тринадцать. Моя всегда жизнерадостная, улыбчивая мама порой становилась другой, и эта женщина с ее беспокойностью и странным поведением не нравилась мне.

Сначала это были короткие эпизоды, но с каждым разом они затягивались, а ее бред усугублялся. Прошло совсем немного лет и мама, которую я всегда знала, исчезла, чтобы больше никогда не вернуться.

Услышав, как позади открывается дверь, я оборачиваюсь. Мейсон выходит из дома, и я улыбаюсь ему, прогоняя прочь свои унылые мысли. Когда-то я пообещала себе, что не позволю себе застрять в страхах, какова бы не была вероятность их исполнения.

– Все нормально?

Мне кажется, что он выглядит… не то, чтобы расстроенным, но поглощенным в свои мысли. Возможно, это из-за звонка. Я совсем ничего не знаю о Мейсоне, кроме его заслуг в научном мире и того факта, что он хорош в постели.

Он лишь кивает, становясь рядом. Думаю, мне не стоит спрашивать, кто ему звонил.

Да и какое мое дело?

– Кстати, где ты был до того, как переехал в Итаку? – Думаю, пришло время заполнить кое-какие пробелы в моих познаниях о Мейсоне Эверете. Коль уж я рассказала ему о своей маме. Это будет честно.

– Последние пару лет я провел в Институте Карнеги. Занимался исследованиями.

– Никакого преподавания?

Его губы трогает слабая улыбка.

– Никакого преподавания, – подтверждает Мейсон.

– Почему ты вообще согласился на эту должность? Тебе же не нравится преподавать.

Я улыбаюсь, но смотрю на него внимательно, действительно желая узнать.

– Мне не «не нравится», но это не моя любимая часть этой работы, – чуть подумав, отвечает он. – И к тому же, мне сделали предложение, от которого трудно было отказаться. Ты видела джакузи? – Он указывает в сторону гидромассажной ванны, и я понимаю, что он шутит.

Я смеюсь, и Мейсон тоже улыбается. У него обалденная улыбка, зря он не часто ее показывает.

– Думаю, ты немного продешевил. – Я подхожу ближе и закидываю руки ему на плечи. – Здесь нет бассейна.

– Точно! – Он изображает огорчение, спустив руки чуть ниже моей спины. Мне нравится ощущать его ладони там. – Так и знал, что что-то забыл.

– Расскажи мне что-нибудь о себе, – прошу я, заглядывая Мейсону в глаза. Кажется, это хороший момент узнать его поближе.

– Что, например?

– Не знаю, что угодно. Например, о том, где ты вырос? Что-то о своем детстве.

Я не произношу этого вслух, но про себя думаю, что хочу знать о нем все, и мне неважно, что именно он расскажет. Просто я, кажется, влюбилась, и все, связанное с ним, для меня ценно.

– Я родился в Сиэтле. Единственный ребенок в семье. Мой отец – профессор – преподает в Университете Вашингтона. Мама была кардиологом – она умерла, когда мне было одиннадцать. После школы я поступил в Стэнфорд и перебрался в Калифорнию. – Тон Мейсона сух и не выражает никаких чувств. – Ничего интересного.

Я хмурюсь. Внезапно мне становится грустно из-за него. Я представляю его одиноким мальчиком, чья мама умерла, а отец погружен в свое горе и почти не замечает сына.

Наверное, я, в самом деле, влюбилась.

– Мне жаль твою маму, – шепчу я, желая обнять его крепко-крепко. Я бы сделала это, только боюсь, Мейсон не оценит.

Его брови чуть хмурятся, но он ничего не отвечает. Вместо этого берет мою ладонь в свою и ведет в дом под предлогом того, что пора ужинать. Я понимаю, что тем самым он отстранился от меня и дал понять, что тема закрыта. Но я понимаю его, ведь и сама не люблю раскрывать душу даже перед близкими людьми.

* * *

– Спасибо, – говорю я Кори. Мой язык начинает немного заплетаться, потому что я уже в том состоянии легкого опьянения, когда вечеринка в честь дня моего дня рождения не кажется отстойной идеей.

– Все для тебя, детка! – улыбается мне брат, салютуя своей бутылкой пива.

Мой замечательный брат устроил для меня вечеринку в своей квартире. Когда-то это здание было складом, но Кори живет здесь последние пять лет и довольно неплохо устроился. У него здесь дофига места.

– Кто все эти люди? – Я с недоумением обвожу взглядом толпу, занимающую почти весь первый этаж холостяцкого жилища Кори. Большинство из них я вижу впервые.

– Да так, просто халявщики. – Он дергает плечом, а я смеюсь, что больше похоже на короткое хрюканье.

Если это не парит его, то и меня не должно.

– Эй, сделай одолжение! – вспомнив кое о чем, вскидываюсь я.

– О чем речь?

– Не спи с Обс. Хватит уже этого дерьма с нее. – Мой взгляд делается суровым. – Просто держи дистанцию.

Взгляд Кори скользит куда-то в сторону и я, проследив за ним, вижу Обри, оживленно болтающую с каким-то парнем.

– Кори! – зову я, возвращая его внимание.

Он со вздохом запускает руку в волосы.

– Я не собирался с ней спать, поэтому не буду этого делать не потому, что ты просишь.

– Отлично. Значит, я могу спокойно напиться и не ожидать завтра слез лучшей подруги.

Несмотря на мои слова и обещания Кори, я не могу быть полностью уверена, что он его сдержит. На самом деле я думаю, что Обри ему нравится. Просто в силу того, что он немного долбанутый на голову (но я все равно его люблю), он не может быть счастливым. Из-за этого и сделать никого счастливым он тоже не может. Вот и получается, что девушкам от него одни неприятности.

Обри стоило бы запасть на кого-то без тараканов в голове, как у моего брата. Но, несмотря на все его скотство, он ей почему-то нравится. Именно поэтому последние три года я наблюдаю их драму.

Это отстойно.

Впрочем, я и сама не могу обойтись без драмы в своей жизни. Да и может ли быть по-другому, когда я росла рядом с матерью-шизофреничкой? В какой-то мере мое детство во многом определило мою дальнейшую жизнь. Надо признать – я часто лажаю. Или лажают люди, которые меня окружают. Один хрен разница – результат всегда печальный.

Взять хотя бы Дилана. Я ведь с самого начала чувствовала, что с ним не надо сближаться. А теперь еще и Мейсон. Куда все зайдет с ним, даже представления не имею. Но дело уже приняло опасный поворот – пора бы не на шутку испугаться.

Кстати, о Мейсоне. Мы должны встретиться сегодня позже. После вечеринки я поеду к нему и останусь там до утра. Хотя не уверена, что не опасно оставлять Обри одну, когда поблизости Кори.

Я проверяю свой телефон, убеждаясь, что не пропустила звонок от Мейсона и вижу, что он прислал сообщение полчаса назад.

«Извини, придется отменить все на сегодня. Возникли кое-какие обстоятельства. Увидимся в понедельник».

Я пялюсь на сообщение, не въезжая. Понятно, что Мейсон меня прокатил, ничего не объясняя. Это его «увидимся в понедельник» значит, что в выходные мы точно не встретимся.

Что за фигня? Он что, уже устал от меня и не знает, как лучше об этом сказать?

Приуныв, я иду в спальню Кори и набираю Мейсона. Ему придется объясниться.

– Привет! Ты получила мое сообщение?

Когда он отвечает, в его голосе нет сожаления или вины. Он… обычный. До меня доносится шум дороги.

Мейсон за рулем?

– Да, поэтому и звоню. Что случилось? – Я расхаживаю по комнате брата, чувствуя возрастающее разочарование.

Я рассчитывала на эту ночь.

– Мне понадобилось уехать, но утром в понедельник я вернусь.

– Ты сейчас в дороге?

– Да, проезжаю Харфорд.

– Куда ты уезжаешь?

Возникает короткая пауза, и я понимаю, что он мне не скажет.

– Увидимся, когда вернусь, Лиса. Еще раз с днем рождения. Повеселись.

И он просто кладет трубку.

Я уже должна была привыкнуть, что у Мейсона есть тайны от меня. Ладно, хорошо, у меня тоже есть вещи, о которых мне не хочется говорить. Но это похоже на то, что он просто меня отшил.

Я чувствую, как обида просачивается в сердце. Он меня не просто кинул, а сделал это в мой день рождения. Но последнее, что мне надо, это сидеть тут и жалеть себя. Глупо будет не получить удовольствия от вечеринки, которую Кори организовал в мою честь.

В задницу Мейсона. Он может делать все, что хочет.

* * *

– Что ты делаешь? – с подозрением смотрит на меня Обри.

– Ты о чем?

Я делаю вид, что не понимаю. Но я все понимаю. Она заметила, что я флиртую с Райаном – другом Кори – и пришла в замешательство. С тех пор, как у меня завязались отношения с профессором Эверетом, я не обращала внимания на других мужчин.

– О тебе и этом парне. – Она кивает в сторону Райана, который отошел к своему приятелю. – Ты на него чуть ли не вешалась.

– Мы просто разговаривали, – искусственно смеюсь я. – Это не преступление.

– А как же Мейсон?

– Ты видишь здесь где-то Мейсона? – Я демонстративно оглядываюсь и развожу руками. – Не вижу никакого Мейсона. И вообще, я не его собственность.

Я иду на кухню, чтобы взять себе еще выпивки. Разговоры о Мейсоне вызвали во мне раздражение. Он может делать, что ему угодно, но и я могу. Откуда мне знать, что он не поехал к какой-нибудь своей подружке, чтобы трахать ее все выходные?

Алкоголь делает меня злее и бездумней. Я охотно отвечаю на флирт Райана. Этот парень давно давал мне понять, что я ему нравлюсь, но что-то у нас все не складывалось.

Может сегодня именно тот вечер?

– Хочешь уйти в место потише? – предлагает мне Райан, и по его взгляду я безошибочно понимаю о его намерениях.

– Конечно, – улыбаюсь я, порядком опьянев. – Давай уйдем.

Райан берет меня за руку и ведет сквозь толпу к лестнице. У него приятная ладонь – теплая и крепкая. И вообще, он симпатичный блондин с голубыми глазами. Мне приходилось видеть его без рубашки и тело у него что надо.

Мы поднимаемся на крышу и как только оказываемся там, Райан меня целует. Мне нравится его инициативность, и его губы хорошо ощущаются на моих.

– Давно хотел это сделать, – бормочет парень напротив моих губ.

Он опускает руки и сжимает мою задницу, давая мне почувствовать свою эрекцию. У Кори на крыше стоит стол и стулья – иногда он курит здесь травку и тусуется с друзьями. Иногда я курю с ним. И сейчас я оказываюсь на этом столе, а Райан лезет мне под юбку.

Все происходит слишком поспешно. Я понимаю, что мы вот-вот перейдем к сексу. Я думаю, мне понравится делать это с Райаном, потому что он похож на того, кто знает, как доставить удовольствие девушке.

– У тебя есть резинка? – задыхаясь от поцелуев и возбуждения, спрашиваю я.

Он кивает и, вынув из заднего кармана презерватив, показывает мне. Затем он стягивает с меня трусики, и я закрываю глаза, когда он касается меня между ног.

– Ты такая мокрая, – севшим голосом выдыхает он.

Внезапно я какого-то хрена думаю о Мейсоне. Думаю о нем и чувствую себя мерзко. Будто совершаю нечто неправильное. Предаю его.

Отстойное чувство гасит мой запал. Я отталкиваю Райана и он моргает с полнейшим недоумением.

– Прости. – Я соскальзываю со стола, поднимаю и натягиваю трусики. – Это зашло слишком далеко и это только моя вина. Мне жаль.

Оставив обескураженного парня, я возвращаюсь вниз, с ужасом думая о том, что едва не совершила.