Глава 21

Полное ощущение, что мне сейчас в голову со всей дури прилетело футбольным мячом. Примерно такой же шок, аж в ушах зазвенело. Я, кажется, выпадаю на несколько секунд из реальности. Вижу перед собой горсть тестов на беременность и пытаюсь осознать.

Правда, в следующее мгновение мне прилетает следующий удар, но в этот раз точно со всей дури влупили в солнечное сплетение. Аж дыхание перехватывает.

В смысле, мать его, косяк?! С каких пор беременность так называют?!

Первый порыв — схватить женушку за плечи и потрясти как следует. Чтобы дурацкие мысли повылетали из головы.

Но заставляю себя остановиться, потому что вижу в каком она состоянии. Глаза круглые, блестят от скопившихся слез, губы подрагивают, а сама бледная настолько, что едва со стеной не сливается. Даже яркие волосы точно слегка поблекли.

Ебушки-воробушки, да Огонек же сейчас на грани истерики!

Похоже, надо все брать в свои руки. Еве в таком состоянии моей маме лучше не показываться.

— Мамуль, — спускаюсь на первый этаж, где родительница уже за что-то тихо отчитывает Милану. А та вроде такая скромница, а Кирюше тайком средний палец то показывает. Делаю страшные глаза, на что мелкая хулиганка мигом делает вид, что не при чем.

— Нашел Еву?

— Да, у нее дикая головная боль. — ага, а еще беременность, но это мы пока говорить не будем. — Я велел ей не спускаться, а выпить лекарство и поспать как следует.

— Бедняжка. Присмотри за ней. Милана. — мама погрозила пальцем внучке. — Не шуметь, попугая не дразнить, кнопки не подкладывать, лимон в молоко не выдавливать.

— Ну что ты, — отвечаю мягко, — если моя дорогая племянница выдавит лимон в молоко, то просто выпьет все это.

— У меня будет расстройство желудка!

— Ничего, дорогая, я же врач. Справимся с твоим расстройством.

— Дети! — скрипит Кирюша из своего вольера. — Кошмар-р-р!

— Дети — цветы жизни! — возражает ему Милана.

Я вот вроде бы слушаю их, воспринимаю, даже отвечаю что-то, а сам точно в каком-то тумане.

Все мое существо стремится на второй этаж. Там Ева, небось, сидит и старательно себя накручивает. Хотя с чего бы? Вся неделя прошла весьма неплохо, несмотря на месячные Огонька.

Так, стоп!

— Ах, ты ж… — шиплю вслух, понимая, что с какой-то радости женушка соврала мне. Для чего? Не хотела, чтобы я к ней прикасался?

Или…тут меня пробивает холодный пот. Возможно, что-то не так с беременностью и у нее действительно кровотечение? Поэтому она бледная?! Ебушки-воробушки, я же не акушер-гинеколог!

Кажется, прямо слышу как мои волосы седеют.

— Тим, а ты сам то в порядке?

От мамы, как всегда, ничего не утаить. Едва сдерживаюсь, чтобы не начать орать: “Ничего не в порядке. Я в шоке! Ева беременна!”.

Так, стоп. Давай действовать шаг за шагом.

— Просто устал как собака, мам. Кофе?

— О, нет, я потому и сама закинула Миланку, потому что сейчас еду к подруге. Она живет неподалеку. А потом мы с ней отправляемся в ресторанчик. Увидимся, дорогие мои.

Ну вот. Целует и убегает, оставляя за собой любимый аромат духов. Они у меня прочно ассоциируются с домом и безопасностью.

Так, теперь мелкая.

— Милана. — присаживаюсь на корточки рядом с ней. — Значит так, сейчас я иду к Еве, чтобы очень серьезно с ней поговорить. Пожалуйста, попробуй хотя бы час вести себя прилично.

Я очень люблю свою племянницу. И очень хорошо знаю. Потому едва она начинает щурить глаза, как я со вздохом достаю бумажник.

— Столько пойдет?

— Да. Тогда я пока поиграю на планшете и буду паинькой, дядя Тим. — прямо такой милый-милый голосок.

Ну а мне пора на второй этаж. Сначала колеблюсь, глядя на мини-бар. Ну нет, хочу разговаривать с Огоньком на трезвую голову. Итак ощущаю себя как пьяный.

Так, главное не давить. Она сейчас на волне гормонов. Так что улыбаемся и машем.

С трудом удерживаюсь от того, чтобы не взбежать по лестнице как вихрь. Нет, заставляю себя двигаться спокойно, заодно и продумываю о чем и как разговаривать.

Солнце уже почти спряталось, поэтому в комнате сумеречно. Я не сразу вижу Еву, которая сидит в кресле в глубине комнаты. Обняла коленки руками и сама спрятала лицо за разноцветными прядями.

— У тебя правда были месячные?

Да, Тим, ты отлично умеешь разговаривать с собственной женой. Глубоко выдыхаю. Перед тобой не пациент. Перед тобой девушка, которая тебя сильно торкает. И которая ведет себя так, что я скоро в дурдом попаду.

— Нет. — едва различаю шепот. И едва не падаю на кровать от облегчения.

Так, значит кровотечения нет. Уже хорошо. Продолжим расспросы дальше.

Я честно подготовил несколько вопросов. Но все они вылетает из головы, когда Ева поднимает голову и говорит самым несчастным тоном:

— Тим, я такая дрянь, да? Обманом женила на себе, а теперь еще и забеременела!

Пиз…В смысле, я в шоке.

И вот как реагировать? Подзатыльник отвесить не могу, дать по заднице — тоже, хотя так и тянет снять ремень. Наорать за тупые мысли как-то язык не поворачивается. Разливаться сиропными обещаниями я в принципе не умею.

— Так, Огонек, давай с самого начала. — присаживаюсь на постель, рядом с Евой. — Начнем с того, что в капеллу мы зашли вдвоем. Я не безмозглый теленок, который идет туда, куда поведут. Так? О, ты шмыгнула носом. Это согласие.

Ева кивает и продолжает заливаться слезами. Да твою ж мать! Как у нее это выходит? В смысле, я чувствую себя сволочью только если плачут Милена или мама. А теперь, похоже, к ним присоединилась Ева.

— Слушай, — лихорадочно думаю как ее успокоить, а то каждый всхлип как нож в сердце. — я мог настоять на разводе, верно? Это твой отец хотел удачно пристроить тебя.

— И..И…Инга-а-а-а! Ты хо-хотел, что-чтобы я убра. а…ала Ингу. у…у!

Так, все! Понятное дело, что одними словами тут не обойтись. Тем более я и сам хочу прижать ее к себе. А то каждый всхлип точно пилой по нервам.

Тянусь осторожно к Огоньку, убираю прядь с ее щеки. Глаза заплаканные, ресницы слиплись, губы дрожат. Все, Тим, ты влип. Походу, вариантов тут не много. Потому просто прижимаю ее к себе. И чувствую как сама льнет, издает что-то среднее между смешком и всхлипом.

— Слушай, я не умею в сопливые признания. — шепчу ей на ухо, заодно вдыхая запах ее волос и понимая, что просто кайфую от него. — Вообще предпочитаю доказывать не словами, а поступками. Вот ты сейчас чего ревешь? Хочешь аборт?

Она мотает головой, и я мысленно выдыхаю.

— Ты боишься рожать?

Опять не то. Ну…уже лучше.

— Ты все еще считаешь себя негодяйкой за то, что якобы женила меня на себе?

Вместо ответа Ева сначала вытаскивает несколько бумажных платочков и от души сморкается.

— Да, давай, — целую ее в висок. — Высморкай весь негатив, милая.

— Ты не дол…должен смотре-е-е-еть! — вот блин, она реально провыла мне это в ухо. Едва не оглох.

— Огонек, я — врач. И умный человек. Я прекрасно понимаю, что девушки не питаются розовыми лепестками и не гадят радугой. Расслабься. Ты хочешь рожать?

— Ды-а-а-а-а-а! — я точно оглохну ради любви.

— Смотри, ты хочешь рожать, я хочу этого ребенка. Я не считаю, что ты заставила меня жениться на себе. Чего ты продолжаешь реветь?

— Я не могу-у-у-у останови-и-и-иться-я-я-я!

— Понимаю. — прижимаю к себе еще сильнее. — У тебя просто накопился запас соленой жидкости, которую ты сейчас выплескиваешь. Давай, не стесняйся. Можешь высморкаться в мою рубашку, я не против, честно. Стирать то не руками.

— Ты тако-о-о-ой хоро-о-о-оши-и-и-ий! — вот интересно, она ревет прямо от души, выглядит…ну…не самым лучшим образом. Глаза уже опухли, нос тоже. А для меня все равно самая красивая. Наверное потому, что эмоции у нее яркие, открытые, без попыток их спрятать или подрихтовать.

— Я могу стать злым, если это поможет успокоить тебя.

Ладно, мне нравится ее обнимать. Даже без всякого подтекста. В смысле я понимаю, что сегодня секса точно не будет. Ну и хрен бы с ним. Сейчас важнее успокоить Огонька, которая явно накрутила себя просто от души.

Потому продолжаем обнимать, гладить по голове и понимать все яснее, что влип. Ева ухитрилась проникнуть под кожу, поселиться в моей голове, покорить абсолютно и полностью.

— Ну вот чего ты ревешь, Огонек? — губами касаюсь ее уха, посылая мурашки вдоль позвоночника. — Причин то для слез нет. Мы уже женаты, брачная ночь тоже была. Родим детенка, воспитаем. Потом, может, второго. Нет, иногда, конечно, будем ругаться. Все же мы живые люди с темпераментом. Готов среди ночи сорваться за манговым мороженым и солеными крекерами. Опыт с подмыванием попы младенца тоже есть, так что меня это не пугает. Что еще? А, точно! Токсикоз не оттолкнет. Могу волосы подержать, пока будешь обниматься с унитазом.

Кажется, она что-то бурчит, уткнувшись распухшим от слез носом мне в грудь. Прислушиваюсь. Ну да, что еще может говорить Ева, кроме как “придурок”!

— Придурком тоже готов быть.

— Ты знаешь когда я до этого плакала? — такой у нее смешной и милый голос после слез, слегка гнусавый, но реально же умиляет.

— Сейчас ты скажешь, что лила слезы лет десять назад? И точно не из-за парня?

Ева вскидывает голову. И я понимаю, что поплыл просто от того, что смотрю ей в глаза. Они такие пронзительно-синие, что на ум приходит море, пронизанное солнцем.

А море я люблю.

— Рыдать из-за парней это отстой. — заявляет это чудо с яркими волосами и припухшими глазами. — Я ревела пару лет назад, когда пришлось усыпить своего старого Васю. Ему было двадцать три года. Мы вызывали ветеринара на дом, чтобы не нервировать котика. И мы с папой держали его за лапки-и-и-и-и-и.

Я молча прижимаю ее к себе. М-да, это явно надолго. Ничего, пусть порыдает, иногда это необходимо.

Не знаю сколько мы так сидим.

Ева все еще периодически шмыгает носом, но чувствую она уже не так напряжена. Ровнее дышит, руки уже не так судорожно цепляются за мою рубашку.

Я не двигаюсь. Не хочу спугнуть то, что сейчас между нами. Могу просидеть так всю ночь.

Я упускаю тот момент, когда Ева проваливается в сон. Просто понимаю, что ее дыхание стало ровнее, а сама она привалилась к моей груди и засопела.

Твою мать, это совершенно охренительное ощущение, когда в твоих руках не просто девушка, а та, которая подарила мне ощущение семьи.

Не хочу уходить. Мне в кайф просто сидеть и дышать ее запахом.

Но когда дверь открывается, то приходится вернуться в реальность. Чтобы увидеть как в спальню заглядывает Милана. И, судя по лицу, едва не лопается от любопытства.

— Подслушивала? — спрашиваю шепотом.

— Стакан приложила к двери. — да, я сам ее этому лайфхаку научил, чего уж.

— Все слышала?

— Ага. — Милана разглядывает спящую Еву. — Типа теперь ее не бесить? У меня будет новый родственник?

— Типа да. Подожди, я скоро выйду к тебе.

— Дядя Тим, ну не парься ты, а? Я сытая, воду сама себе налью, сок тоже. Зубы почищу, пижаму надену и спать лягу. Может, мама с папой привезут что-то полезное для мелкого, когда вернуться.

Меня точно прошивает невидимой и очень болезненной молнией от макушки до пяток.

— Конечно, Миланка, — заставляю себя улыбнуться и надеюсь, что не вышло совсем криво. — Я подойду к тебе скоро. Можешь взять планшет на полчаса.

— Сама щедрость. — хмыкает племяшка и прикрывает дверь.