20

Света торопит нас, ведь сеанс начнется через десять минут, а нам ещё нужно успеть запастись попкорном и колой. Получить заветный индивидуальный урок от Максима мне так и не удается, потому что всякий раз, когда я выхожу к линии фола, Оля старательно отвлекает его. Я бы, конечно, могла просто взять его за руку и потянуть за собой, но мне совсем не хочется, чтобы сам Максим поставил под сомнение мою игру. Да, я выполняю работу, за которую он мне платит, но ещё стараюсь получать от нее удовольствие, которое как раз и заключается в флирте. Правда, порой, эта жирная граница размывается. Особенно, когда глаза Максима пристально следят за мной с опасным прищуром, а его желваки на скулах медленно, но заметно напряженно пританцовывают. Я растекаюсь лужицей, когда фантазирую о его дерьмовом состоянии. Я знаю, что раздражаю его. Максим вынужден играть, что до сих пор вызывает у меня некоторые сомнения и вопросы, и вместе с этим бороться с инстинктами, которые он не в силах контролировать. Его это бесит. Я могла бы и в пыльном мешке выглядеть соблазнительно, главное, чтобы на мне было красивое белье. Опуская глаза на глубокие вырезы боди, я очень сожалею, что в момент индивидуального обучения на мне был пиджак. Тогда бы я узнала, что значит чувствовать горячие пальцы Максима на моих обнаженных бедрах.

– Мы выиграли! – хлопаю я в ладоши, когда на экране появляются имена победителей. – Отличная игра!

– А теперь идем в кино! Пожалуйста, поторопитесь! – настаивает Света. – Мальчики, переобувайтесь скорее и возьмите нам попкорн в баре!

– Максим, пожалуйста, для меня небольшой стаканчик карамельного. Ну, ты знаешь, какой я люблю, – говорит Оля с фальшивой улыбкой.

Её глупость забавляет меня. Продолжая улыбаться, я молча беру за руку Максима и веду за собой. Подходим к шкафчикам с нашей обувью. Максим достает ключ от нашего и, продолжая держать меня, открывает дверцу.

– Кажется, мы неплохо справляемся, – говорю я, наблюдая за ним.

– Не сказал бы. – В моих глазах застывает вопрос. Максим вручает мне мои босоножки и поворачивается. – Оля дала ясно понять, что сегодня зайдет ко мне на кофе.

Мои брови медленно ползут наверх.

– В двенадцать ночи? – прыскаю я. – Она что, будет проезжать «мимо» твоего поселка, который находится в пятнадцати километрах от города?

– Её тетя живет в Троицком.

– Разумеется! И сегодня она как раз собиралась остаться у нее с ночевкой, да?

– Ты всё слышала? – поднимает он бровь.

Закатываю глаза и понимаю, что мы до сих пор держимся за руки. Максим тянется за своей обувью, а я сажусь на лавочку, бросив предостерегающий взгляд на хихикающую Олю. Вот же беспардонная особа! Клеится к парню на глазах у его девушки! Нет, мне, конечно, всё равно. Просто чисто по-женски это мерзко.

– И что ты ответил ей? – спрашиваю я как бы невзначай. Замечаю, как Максим внимательно следит за моими руками. – Что?

– Я бы такие слабенькие узлы точно не вязал.

– О! Ты ещё и по узлам мастер!

Он смеется и садится рядом.

– Это не я сказал, а ты.

– Так и что ты ответил ей? – повторяю я свой вопрос.

– Я сказал, что мы не планировали принимать сегодня гостей. Как-нибудь в следующий раз.

Смотрю на него.

– «Мы»?

Максим поворачивает ко мне голову, расшнуровывая сменную обувь.

– Мы с тобой.

– А я здесь при чем?

– Наверное, при том, что ты – моя девушка и бывает остаешься у меня на ночь, – говорит он полушепотом, потому что Оля и её подружки подходят к шкафчикам. А может, чтобы лишний раз заставить меня внутренне содрогнуться от чувственности каждой произнесенной им буквы.

– Уже бы сразу сказал, что мы живем вместе! – фыркаю я громче, чем хотелось бы. – Чего мелочиться!

– Вы что, живете вместе? – спрашивает меня Артем. На его лице обалдевшая улыбка и вопросительный взгляд. – Макс, серьезно?

– Ну, что же ты такая громкая-то, – произносит Максим с фальшивой улыбкой. – Поговорим потом.

– Что он сказал? – щебечет Оля. – Что случилось?

– Оказывается, наши голубки уже съехались, – объявляет Артем, похлопав Максима по плечу. – А вы, ребята, скоростные!

– Максим живет с девушкой? – хохочет Лола, не стесняясь. – Ну, да! Как же! Скорее метеорит упадет прямо на этот центр, чем Максим позволит какой-то девице нарушить его драгоценную уединенность.

Замечаю, как его движения становятся резкими от злости. Происходящее раздражает, подтрунивания друзей подливают масло в огонь. Я вспоминаю его дом, пропитанный холодом ультрасовременного стиля и отчасти понимаю, почему все веселятся. Ледяная обитель Максима исключает любое присутствие женщины.

– Это что, правда? – старается улыбаться Оля. – Вы вместе живете?

Максим поднимается, забирает свою и мою сменную обувь. Остановив продолжительный взгляд на улыбающемся Артеме, он терпеливо отвечает:

– Да. Мы с Азалией не так давно съехались. Всё? – оглядывает он нас. – Выяснили, что хотели?

– Лично я очень рада, – шепчет Света, сев рядом со мной. – Вы отлично смотритесь вместе.

– Действительно, – соглашается с ней Артем. Его улыбчивый взгляд застывает на мне, а потом вдруг резко устремляется к девчонкам. – Ладно! Минутка романтики прошла! У нас мало времени, а ещё нужно купить попкорн!

– Об этом я и говорю! – щелкает пальцами Света. – Живее, ребята, живее!

Не хочется этого признавать, но я чувству себя чертовски виноватой. Такой вариант мы с Максимом не обговаривали. Наша игра должна была ограничиться сюсюканьем, но уж никак не проживанием под одной крышей. Разумеется, съезжаться мы не будем. Но уже то, что приходится и об этом лгать, доставляет лично мне какой-то непривычный дискомфорт, сравнимый с нарывом в пальце.

Идем со Светой к восьмому залу, а впереди нас троица хохочущих подружек. Оля постоянно оборачивается, будто надеется, что я исчезну, и каждый раз я с издевательской улыбкой подмигиваю ей. Пусть не расслабляется.

– Я правда очень рада за тебя, – шепчет мне Света, взяв под руку. – Жаль, что с постоянной работой и заботами мы стали так редко встречаться.

– Это действительно так. И удивительно то, что мы находим время друг на друга последние пару дней, – смеюсь я.

– И не говори! Когда такое было последний раз? Ты в курсе, что Оля давно положила глаз на Максима?

– Это слепой, глухой и немой заметит.

– Мы вчера поехали выпить с ней и Лолой по чашке кофе. Так она прямо заявила, что Максим принадлежит ей. Причем уже очень давно.

– Даже так! – делаю вид, что мне смешно. На самом деле…очень любопытно. И только.

Света останавливается у автомата с напитками и шоколадными батончиками. Убеждается, что девчонки стоят у железной двери зала, а парни всё ещё в баре делают заказ.

– Представляешь, она утверждает, что вы с Максимом – не пара. Якобы видела, как вы друг на друга кричали, потому что то ли он сбил тебя, то ли ты сама к нему под колеса сиганула! Ненормальная, – закатывает подруга глаза.

– У нее явно не все дома. Мы действительно встретились с ней на парковке не так давно. Только никто меня не сбивал. Мы с Максимом немного повздорили, а она уже тут как тут, представляешь? – нарочно фыркаю я.

– Навязчивая барышня.

– Не то слово. – Заправляю за ухо волосы. – А почему она думает, что мы – не пара? Кто тогда?

– Да не обращай внимания! У нее легкая степень одержимости. Но она скоро пройдет, уверяю. Максим без ума от тебя, а она побесится и в итоге оставит его в покое.

– Ты так думаешь?

– А как иначе? С тобой-то ей точно не тягаться.

– Нет, я про… Неважно. Лучше скажи, как Виолетта так быстро переобулась? Я стала для нее врагом номер один меньше, чем за полчаса, а уже на следующий день она обзаводится новыми подружками, от которых не отходит ни на шаг. И ты заметила, как она липнет к Максиму?

– Заметила, – смеется Света.

– Они с Олей решили разделить его, если избавятся от меня?

– Виолетта зла на тебя, – с сожалением произносит Света. – А Оля, когда озвучила свои мысли насчет вас с Максимом, подняла ей настроение. Теперь… Теперь Виолетта, как и Лола, хотят ей помочь завоевать Максима. И на это тоже не обращай внимания. Вы уже съехались, – напоминает она с улыбкой. – Между вами всё более, чем серьезно.

– Обалдеть, – искренне поражаюсь я. – Вот так «подружка». И ведь даже не скрывает своих намерений! Знает, что ты мне обо всем расскажешь!

– В этом вся Виолетта. Кстати! – Света даже подпрыгивает на месте и берет меня за руки. – Вчера ей звонил Дима.

– О, господи!

– Нет, ты послушай! Он спрашивал о тебе и Максиме, который смачно прошелся кулаком по его челюсти.

– Что именно спрашивал?

– Правда ли у вас всё серьезно?

– Почему всех это так интересует?! – раздражаюсь я.

– Потому что вы с Максимом – горячая парочка, – загадочно улыбается Света. – Оба красивые, страстные, смотрите друг на друга так, что стены плавятся. Девочкам нужен Максим, а мальчики хотят тебя.

– «Мальчики»?

– Брось! Как будто ты не заметила, как на тебя смотрит Артем.

– Вообще-то нет.

– Ладно, – поднимает ладони Света, – как скажешь. Я лишь хотела сказать, что Дима интересуется тобой.

– Пошел он.

Бросаю взгляд в сторону бара. Максим берет большой стакан с колой и ведерко попкорна, а его друзья уже идут в нашу сторону. Замечаю любопытные взгляды незнакомых девушек. Они оглядывают Максима с головы до ног и кривят губы так, будто бы говорят: «Хм, я бы такого красавчика оседлала».

– Привет, девчонки, – вдруг здороваются с нами два молодых человека. – Билетики свои потеряли?

Блондин проходится по мне откровенным взглядом и протягивает руку.

– Слава.

– Максим, – отвечает ему мой парень. Забираю у него стакан с колой и, почему-то, не решаюсь посмотреть в глаза. Чувство вины за свою неосмотрительность всё ещё сидит на шее. – Какие-то проблемы?

– Ничего такого! – вмешивается Света, забрав у Ильи одно маленькое ведерко с попкорном. – Пойдем-те уже в зал!

Ловлю на себе фыркающий взгляд Оли. Мы подходим к контролеру, показываем билеты и заходим в темный коридор.

– Что он хотел от тебя? – спрашивает меня Максим. Оля и Лола идут позади нас и явно слышат, о чем мы говорим.

– Вероятно, пригласить на сеанс. – Поворачиваю к нему голову и улыбаюсь. – Я рада, что ты появился так вовремя.

– А если бы этого не случилось?

Беру его за руку и сплетаю наши пальцы. Максим моментально отвечает на мои действия крепкой хваткой.

– Тогда бы мне пришлось предупредить его, что если он сейчас же не отвалит, ему будет больно. Кажется, ты рискуешь превратиться со мной в отпетого хулигана. Как же сексуально звучит.

Максим улыбается и закатывает глаза, понимая, что этот диалог мы ведем исключительно для зрителей позади нас.

– У нас что, места на последних рядах? – спрашивает Лола.

– Не у всех, – отвечает Света, когда мы начинаем подниматься по широким ступеням. – На последнем ряду были свободны только два диванчика. Один занимают Азалия с Максимом, а другой – кто хотите. Остальные сидят ниже.

– А может мы все хотим на диванчиках сидеть! – фыркает Оля. Пусть парни садятся внизу, а девчонки на диваны!

Максим крепче сжимает мою руку и ведет за собой на последний ряд. Здесь только двухместные диваны, между которыми расстояние в полтора метра и деревянные столики для бутылок и ведерок попкорна. Бросаю сумочку на пятый диванчик и сажусь, опустив пиджак на колени. Максим забирает у меня стакан с колой и ставит его на столик по правую сторону от себя.

Соседний диван занимают Света и Артем, а Илье не остается ничего, кроме как сесть на ряд ниже с девчонками.

– Жаль его, – говорю я тихонько. Максим садится рядом и вопросительно смотрит на меня. – Илья в малине, но уж больно колючей и злой.

– Сказать, кто в этом виноват?

Закатываю глаза и кладу пиджак на соседний столик.

– Что хоть за фильм мы будем смотреть? – спрашивает он Свету.

Моя подруга выглядывает из-за Артема.

– Вы что, не смотрели билетики, которые я раздала?

Мы с Максимом отрицательно качаем головой.

– О чем ты говоришь, – прыскает Артем. – Им сейчас некогда читать.

– Достань билет, – прошу я Максима. Читаю: – «Убей меня нежно». Ты не шутишь?! – Света улыбается, довольная, что сделала правильный выбор. – Он ведь старый!

– В кинотеатре проходит неделя кино 2002 года. Классная идея, да?

– Обалденная! – радуюсь я, а потом вдруг понимаю, что кинолента сулит много эротических сцен. О, да. Самое то для девушки в моем положении. – …Да. Хороший выбор, Свет.

– Ещё был «Красный дракон» с милашкой Эдвардом Нортоном, но я решила, что эротическая драма зайдет каждому.

– Верно решила! – отвечает ей Илья с нижнего ряда, подняв вверх большой палец.

Свет в набитом людьми зале плавно гаснет и на экране появляется реклама такси. Ей-богу, эта Оля уже поперек горла стоит! Так и хочется спросить, не болит ли у нее шея без конца крутить своей башкой?

Начинаются трейлеры к новым фильмам. Какой-то боевик, комедия, триллер… Теперь головой начинает вертеть Лола и я решаю посчитать, сколько раз эти две курицы сделают оборотов за одну минуту. Вот бы увидеть их лица, окажись я на коленях у Максима. Пена бы со рта повалила, определенно.

Ой, нет! Не развивай эту тему, Азалия. Колени. Максим. Чертов шов в шортах! Непослушные глаза скользят по ногам Максима, поднимаются выше к бугорку джинсов, который появляется у всех мужиков, когда они садятся. Или, когда у них стояк. Последнего сейчас быть не может, потому что вид у Максима более чем расслабленный. Да и я сижу тихонько, как мышка.

Виолетта шепчет что-то на ухо Лоле, а потом оборачивается и пробегает по всем нам безучастными глазами. По крайней мере, мне так кажется в этом соблазнительном полумраке.

Начинается фильм. Лола оборачивается, а моя чаша терпения стремительно лопается. Неужели эти курицы опасаются увидеть, как мы сидим с Максимом в обнимку? Или воркуем? Или целуемся? Или…

Опять эта Оля таращится на нас! Вот же неугомонная сучка! Глянув на Максима, я подаюсь к нему навстречу и ставлю руку между его ног. Делаю вид, что не могу дотянуться до стакана с колой, который он поставил на свой столик.

– У твоей Оли скоро голова отвалится, – говорю я с деланной улыбкой. – Подай, пожалуйста, стакан?

Задержав на мне терпеливый взгляд, Максим берет стакан с колой и подносит широкую трубочку к моим губам. Подхватив трубочку языком, смыкаю её губами и тяну газировку, не сводя глаз с мужского лица.

– Я тебя предупреждал? – спрашивает он, следя за моими губами.

До меня не сразу доходит, о чем речь. Оценивающий взгляд пробегает по моему лицу, а потом Максим подается ко мне и смачно ударяет ладонью по бедру. Если бы вместо трубочки между зубами был мой язык, я бы точно его откусила. Кипящая волна адреналина накрывает с головой и стекает к животу бурлящей лавой.

– Ты ударил меня.

– Шлепнул, – поправляет Максим и перекладывает в мою руку стакан. Как ни в чем не бывало снова устремляет взгляд на экран, дав понять, что наше представление уже увидели и больше продолжать нет смысла.

Возвращаюсь на свое место с ласкающим ощущением ожога на коже. Хочу и врезать ему, и попросить снова это сделать. Кажется, у меня сбивается дыхание. Я смотрю на блондинку в экране, но не понимаю до конца, кто она и что делает, хотя не раз смотрела этот фильм.

То есть он решил, что меня можно вот так просто в набитом людьми кинозале шлепнуть, как потаскуху, и спокойно сидеть смотреть фильм? Приказываю себе собраться и отбросить подальше мысли, в которых Максим…

«Я буду сзади».

Распахиваю взгляд, сжимая стакан колы в руках. Его шепот над ухом всё ещё обжигает кожу. Как бы ему не было трудно терпеть меня, я, всё-таки, девушка.

Красивая.

Соблазнительная.

Сексуальная.

Мужчины любят глазами.

Что ж, пусть и чуточку пострадают ими.

Реальное соблазнение за завесой спектакля – моя месть за нарушение наших договоренностей. За руку подержать – ладно. Обнять и шептать на ухо – терпимо. Шлепать меня в общественном месте – черта с два.

Разминаю спину, как кошечка, а потом поднимаю ноги и опускаю их на Максима. Его удивленный взгляд медленно скользит от моих пальцев до глубоких вырезов боди.

– Я уже попу отсидела. Надеюсь, ты не против? – шепотом спрашиваю я, перебросив волосы на одно плечо.

Максим садится удобнее и мои скрещенные ножки опускаются на джинсовый холмик. Холодная бляшка ремня касается моей голени, и я нарочно пытаюсь найти удобное положение для ног. Ловлю на себе недоумевающий взгляд Максима, чьи руки зависают в воздухе.

– Ремень холодный, – объясняю я. – Спрячь его за рубашкой.

Поиграв желваками, Максим послушно накрывает бляшку ремня низом рубашки-поло.

– Всё? – смотрит он на меня так, будто я отвлекаю его от просмотра интересного фильма. В сущности, так оно и есть, но он сам напросился.

– Да, спасибо.

Не зная, куда деть руки, Максим просто опускает их на мои щиколотки. Ладно… Терпимо. В конце концов, их действительно некуда деть.

Пять минут спустя, когда Оля делает свой тысячный поворот головой, я с нарочной медлительностью поднимаю правую ногу и осторожно упираюсь подошвой о внутреннюю часть мужского бедра.

– Извини, – тут же шепчу я, когда напряженный взгляд Максима вонзается в меня. – Ногу свело.

Он молча развязывает ремешки босоножек и сбрасывает их на пол.

– Зачем ты это сделал?

– Не хочу, чтобы ты проткнула мне яйца каблуком, когда у тебя снова сведет ногу.

Ух ты. Я босиком и мои ноги снова на его бедрах. А ведь мне ничего не стоит оттолкнуться от дивана и просто запрыгнуть на него!

Спустя ещё пять минут сползаю еще ниже и ложусь полубоком к Максиму. Моя попа, а главное – обнаженная часть бедра почти перед самым его лицом.

– Ты ведь не против? – улыбаюсь я. – Так и правда удобнее.

Он молча пожимает плечами, мол ему всё равно, но я успеваю поймать кривую улыбку, не сулящую мне ничего хорошего. По крайней мере, это первое, что приходит на ум. Потому что после в голову начинают стремительно проникать мысли, вызывающие постепенное возбуждение.

Вот я лежу на коротком диванчике, а нижняя часть моего тела удобно размещается на мужчине, которого так, к слову, я знаю всего несколько дней. На экране демонстрируют постельные сцены, из динамиков раздаются стоны и страстная музыка, а на моих икрах спокойно лежат мужские руки, которые могли бы медленно подниматься выше. Зубы подобных фантазий остры и опасны, потому что пока «наказываю» я только саму себя, ведь всё внимание Максима сосредоточено на фильме.

Приподнимаю таз, будто хочу найти ещё более удобное положение, и делаю так, чтобы левое бедро упиралось четко в его пах. Вот он грубый шов, скрывающий молнию на джинсах и холмик, который я придавливаю. Нарочно напрягаю мышцы бедра и плавно расслабляю, при этом делаю вид, что тоже очень увлечена сюжетом фильма. Максим опускает локоть на оголенную часть бедра и подпирает рукой подбородок. Его правая ладонь продолжает покоиться на моей икре, пока в одно мгновение резко не сжимает её. От неожиданности я открываю рот и вижу, как этот момент успевает подловить Лола. Возможно, что ей становится неловко, потому что бедняжка резко возвращает взгляд на экран и даже не думает шептаться с подружками.

– Что ты делаешь? – шепчу я, вылупившись на него.

– А ты? – с пугающим спокойствием спрашивает Максим. Черт возьми, с сексуальным и бесконечно возбуждающим спокойствием.

– Я просто лежу, а ты хватаешь меня за ногу!

– Напряженный момент в фильме, – объясняет он так, будто я дура, – извини.

Игра в игре что ли или как это ещё называется?

– Подай свой пиджак? – просит он, наклонившись ко мне.

– Зачем?

– Ты права, девочки сейчас свои шеи свернут. Мне это надоело, – говорит он с таким взглядом, будто находится на деловых переговорах и ему действительно осточертело находить глупейшие ошибки в договоре на пятидесяти страницах. – Дай пиджак и больше они сюда не посмотрят.

Его серьезность интригует, а намерения сбивают с толку. Я послушно забрасываю назад руку и нащупываю свой пиджак, не сводя глаз с его сердитого профиля. Когда передаю его Максиму, неугомонная Оля машет, по всей видимости, Артему, а потом смотрит на то, как объект её беспредельного обожания накрывает мои ноги пиджаком и прячет под ним руки. При этом стоит отметить, что выражение его лица до невозможности сосредоточено на фильме и эта фальшивая отключенность от всего происходящего…

Чертовски.

Сильно.

Заводит.

Оля отворачивается. Не проходит и трех секунд, как она наклоняется к Лоле и делится наблюдениями. Не сложно догадаться, что сейчас рисует им их воображение.

Как и мое. Руки Максима лежат на моем бедре. Сам того не ведая, он опаляет мою кожу, будто хочет, чтобы я навсегда запомнила этот сеанс в кино. Забавно, а ведь, если отбросить всю эту мишуру с враньем, договоренностями и нашим друг к другу отношением, нам ничто не мешает переспать. Мы взрослые и адекватные люди, хотя порой нас и накрывает неведомое буйство характеров.

Что ему мешает сейчас так же сильно сжать мое бедро и опустить ладонь на низ живота? Думает, я буду кричать и влеплю ему пощечину? Несколько минут назад он шлепнул меня и всё, что я сделала в ответ, так это решила соблазнить… Нет. Я хотела возбудить его разум и тело, потому что Максим прекрасно понимает, что между нами не может быть интима в любом его проявлении. И от этого он бы немного пострадал так же, как это делаю я с самого утра сегодняшнего дня!

Внезапно его пальцы начинают выбивать медленный и ласкающий мою кожу ритм. Чтобы увидеть его профиль, мне нужно немного повернуть голову, а я не хочу, чтобы Максим заметил мою реакцию. Продолжаю упрямо смотреть на экран, хоть и ничерта уже не понимаю, что там происходит. Постепенно напрягаю мышцы бедра, чувствуя, как под ним в ответ напрягаются мужские ноги.

Ну и когда же этот гребаный фильм закончится, ведь моя рука уже разделывается с его ремнем и молнией на джинсах?! Запускаю пальцы под резинку трусов и обхватываю его горячий и пульсирующий член…

В фантазиях, разумеется. От них у меня загорается кожа головы, а на смену грецким орехам приходят абрикосовые косточки. Если мышцы моей вагины будут и дальше жить своей жизнью, то я рискую кончить прямо здесь, лежа в долбанном зале кинотеатра и прикрытая собственным пиджаком!

Боже! До чего докатилась?!

Решаю подняться и сесть, как нормальный человек, но вдруг замечаю набухшую вену на шее Максима. Свет от экрана заманчиво подсвечивает её, а потом вдруг резко становится темно и тихо.

Секунда, две, три…

Загорается тусклый свет на стенах, а зрители начинают громко свистеть.

– Что за дела? На самом интересном месте отрубили! – ругается кто-то внизу.

Я сажусь, сбросив с себя пиджак. Прошу Максима подать мне босоножки и начинаю обуваться, благодаря Большого Дядю за своевременное отключение света.

– Это всё? – слышу фырканье Лолы. – Ух, ты! Какой классный фильм! Никогда больше в эту дыру не пойду.

– Осталось ещё полчаса, – вздыхает Артем. – А вы, ребята, даже к попкорну не притронулись.

– Видимо, они были очень заняты, – комментирует Лола, да с такой неприязнью, будто большую часть фильма я скакала на Максиме, не стесняясь публики. – Продолжение-то будет или нет?

– Что думаешь? – спрашивает меня Максим. Поднимаю на него глаза, завязывая ремешки на щиколотках. Его смеющаяся улыбка и острые зубы… Мне срочно нужно посетить дамскую комнату и остудить шею холодной водой. – Продолжение будет?

Звучит двусмысленно. Выдавливаю улыбку, делая вид, что не понимаю его. А вообще, я действительно ничего не понимаю, потому что моя игра, что пряталась за нашей общей игрой могла столкнуться и с личной игрой Максима, которую он вел на протяжении всего фильма, потому что понял мои намерения… Господи, а какие у меня были намерения, помимо того, чтобы отвадить от него эту Олю и бросить пыль в глаза своей бывшей подружке?

– Мне нужно в дамскую комнату, – говорю ему и беру свою сумочку. И вдруг свет снова гаснет, а на экране продолжается фильм.

– Мне сходить с тобой?

– Нет. Не надо.

– Пиджак надень, – говорит мне Максим с усталой физиономией.

– Не хочу. Здесь жарко.

Стараюсь как можно спокойнее спускаться по ступеням, чтобы ни одна из сварливых ворон на предпоследнем ряду даже подумать не смела о причинах, которые так торопят меня скорее посетить общественный туалет. Ведь когда кто-то покидает кинозал раньше финала, значит ему точно приспичило.

По сути, мне тоже приспичило, как бы нелепо и смешно это не звучало. Клянусь богом, если бы свет вовремя не погас, а я так и продолжала таращиться на вздутую вену на шее Максима, я бы точно кончила. Значит ли это, что у меня проблемы по женской части? Или это какое-то временное отклонение в психике и мне стоит немедленно обратиться к специалисту?

Захожу в уборную и смотрю на свое отражение в зеркале. Красотка, что сказать? И я не преувеличиваю, и не страдаю нарциссизмом, просто я ведь действительно хороша, почему бы не напоминать себе об этом и не благодарить маму с папой за превосходные гены? Только щеки горят, будто в моих румянах основной ингредиент – красный перец. Моя грудь так затвердела и налилась, будто я кормящая мать! Помню, как Лиана страдала и везде носила с собой молокоотсос. А что нужно отсасать мне, чтобы тело пришло в исходное состояние привычного спокойствия? Уф! Получилось как-то двусмысленно. Я даже умудряюсь посмеяться своим запутанным мыслям.

– Зачем ты так набухла? – шепчу я, обхватив ладонями твердую грудь. – Зря не забрала пиджак. Очень зря.

Мою руки с мылом под слабенькой струей холодной воды, а потом медленно опускают ладони на шею. Проделываю так несколько раз и остужаю пылающую грудь, чувствуя постепенное возвращение в нормальное для меня состояние. Румянец постепенно сходит, дыхание восстанавливается – всё путем. Надо бы скорее вернуться домой, принять ванну и снять напряжение привычным способом. Неудивительно, что я так разожглась! Если бы сегодня утром я досмотрела свой эротический сон и, поддавшись его чарам, сделала то, что «для здоровья полезно с восьми до десяти», сидела бы себе сейчас преспокойно в кинозале и хрустела попкорном.

До конца фильма остается не так много времени, так что возвращаться в зал смысла не вижу. Особенно, если рядом Максим, а вокруг полутьма и мягкий диван.

Выхожу в полупустой коридор торгового центра. Охранник перекрывает выход на эскалатор, в витринах магазинов уже выключен свет. Решаю спуститься на улицу и подождать Максима у машины. А вообще… Почему бы и не вызвать себе такси? Позвоню Максиму по пути домой и объясню, что…что просто нужно было срочно уехать и всё! Я что, обязана отчитываться перед ним? Мне необходимо прийти в себя, собраться с силами и выбросить из головы грязные мыслишки, которые плодятся, как деревенские кошки. Благо дома уже все спят и никто не потревожит мое обожаемое одиночество, которого порой мне очень не хватает.

– Далеко собралась?

Останавливаюсь у железной двери, ведущей к лестнице и нехотя оборачиваюсь. Максим идет ко мне уверенной и легкой походкой, держа в руках мой пиджак.

– Хотела подышать свежим воздухом и…подождать тебя у машины. А ты почему здесь?

Максим останавливается напротив меня и протягивает пиджак.

– Потому что эти спектакли меня порядком утомили. Их на выходных будет достаточно, так что пора завязывать. На сегодня, – добавляет он. – Поехали?

Молча киваю и Максим открывает для меня тяжелую дверь. Спускаемся по пустынной лестнице и усталость вдруг резко свесила свои ножки. Чувство физического неудовлетворения погружает в какое-то досадное бессилие. Меня как будто через мясорубку прокрутили, а потом добили кухонным молоточком.

– Зачем ты делаешь это? – спрашиваю я, когда мы выходим на улицу.

Розовый вечер плавно погружается в синюю ночь. На огромной парковке осталось немного машин и большая часть принадлежит зрителям кинотеатра.

Максим прячет руки в передних карманах джинсов и поворачивает ко мне голову. Не смотрю на него, делаю вид, что увлечена разглядыванием своих босоножек.

– Ты уже много раз задавала этот вопрос.

– Но ты ни разу толком не ответил.

– Что конкретно тебе не дает покоя?

– Много чего. Но в основном – твоя профессия и образ жизни.

– А какой у меня образ жизни и что не так с профессией?

Останавливаюсь, наконец, отвлекшись на серьезную тему. Максим разворачивается на пятках и склоняет на бок голову.

– У тебя красивая профессия, – честно отвечаю я. – Она требует особенной концентрации, серьезности и по-настоящему умных мозгов. Ты живешь в красивом доме, будто перенес в реальность картинку из каталога. Он стильный и холодный, как…

Поджимаю губы, оглядев проезжающие мимо машины.

– «Как»? – уголки его красивых губ поднимаются.

– Есть такой тип мужчин. Они успешные карьеристы, самодостаточны, привлекательны и предпочитают одиночество. Им по нраву девушки на пару ночей, которые не только красивы, но и не уступают им остроте ума. Отношения, любовь и семья для них – обуза, которая не позволит достичь поставленных целей и высот. Начитавших бульварных романов, женщины мечтают встретить такого, чтобы изменить его взгляды на жизнь. Но это невозможно, ведь он очень дорожит собственной уединенностью, которая позволяет ему много читать, развиваться и делать свою работу без сучка и задоринки. – Снова оглядываю парковку и обнимаю себя руками. Мне не холодно, но почему-то озвучивая свои мысли, я чувствую себя слишком маленькой по сравнению с великаном по имени Максим. – Ты слишком взрослый и зрелый для такого рода представлений, которые мы устраиваем.

Пожав плечами обхожу его, но Максим вдруг хватается за низ моего пиджака и тянет на себя. Меня разворачивает его сила, и я оказываюсь в мужских…объятиях.

– Думаешь, если у человека серьезная профессия, значит он не может позволить себе подурачиться?

– Значит, всё это не для Оли, а просто потому, что тебе захотелось развлечься?

Максим усмехается и бросает короткий взгляд в сторону.

– Развлекаюсь я иначе. По-крупному.

– Боюсь представить, – произношу я, упираясь кулаками в его грудь.

– Я тебе говорил в самом начале, что ненавижу, когда кто-то или что-то отвлекает меня. Нарушает зону моего комфорта, которая действительно очень для меня важна. Я держу свою жизнь под контролем. Она для меня – проект, в котором нужно учесть миллион нюансов, чтобы мой самолет взлетел, набрал нужную высоту и продолжал свой путь, пока я не найду возможность сделать его ещё быстрее и лучше. Я не гонюсь за наградами и званиями. Я просто люблю свою работу и испытываю профессиональный драйв, когда моя практика совершенствуется, когда сотни людей из самых разных подразделений поднимают в небо многотонный самолет и испытывают гордость за себя и свое дело. Да, в этом вся моя жизнь и я не готов перестраивать её только потому, что всем вокруг «кажется», что одна конкретная девушка, которая по всей видимости, без ума от меня, и есть моя вторая половина. Ты ведь прекрасно понимаешь меня, Азалия. Твоя семья отчаянно хочет, чтобы ты нашла своего единственного и прожила с ним долгую и счастливую жизнь. Но ты намеренно избавляешься от поклонников, потому что и твоя зона комфорта важнее, чем действительно чужой для тебя человек. Поверь, я редко бываю сдержанным, когда дело касается именно этого. Я говорю прямо и сразу, посылаю далеко и надолго и мне неважно, что чувствует человек, потому что мне хватает других забот. Олю я знаю с детства. Она дружит с Лолой, которая является родной сестрой моего лучшего друга. У меня было много девушек и о многих она знала и ни одну из них не воспринимала всерьез, потому что, ты права, – усмехается Максим, – дольше двух-трех дней они не задерживались. Следовательно, никаких серьезных намерений у меня не было. Оля спросила: у меня что, есть девушка? Я не стал отрицать, а тут появилась ты и она поутихла. Да, смотрит, следит, вертит головой, но хотя бы не преследует меня, как раньше. Мое терпение не резиновое. Не знай я её с детства, послал бы далеко и надолго и плевать я хотел, каким грубым и невоспитанным кретином меня будут считать.

– Значит, разыгрывать перед ней отношения с другой – гуманнее, по-твоему?

– А ты что, уже на её защиту встала?

– Нет. Но мне интересно, что будет потом, когда пройдет ещё несколько недель и мы расстанемся? Думаешь, она больше не станет предпринимать попыток завоевать тебя? Особенно после того, как я тебя брошу?

– Ты меня бросишь? – смеется Максим, продолжая прижимать меня к себе. – Ладно, посмотрим.

– Так и что потом? – настаиваю я.

Максим набирает ртом воздух и снова бросает взгляд в сторону.

– Буду решать проблемы по мере их поступления. Я в тебе души не чаял, а ты разбила мое сердце. Я буду очень долго страдать.

– Ответ взрослого мужчины, – прыскаю я, всё равно не понимая до конца, почему и для чего ему это нужно.

– Тебе не нужно думать об этом, Азалия. Это то, чего хочу я. Ты помогаешь мне, а я тебе. Всё честно, никто не страдает и никто не обижается. Так ведь?

Согласно киваю и Максим, наконец, отпускает меня. Молча подходим к машине, но он не спешит отключать сигнализацию. Его хитрый с задумчивой дымкой взгляд скользит по моим ногам, как дорогое шелковое белье. Прочищаю горло. И снова спрятав руки в передних карманах джинсов, Максим подходит ко мне так, что я вынуждена прижаться спиной к прохладной дверце.

– Тебя это утомляет? – спрашивает он низким голосом, от которого всё во мне вздрагивает. – Намеренные томные взгляды, прикосновения, объятия – всё то, что называется «демонстрацией».

– Не так сильно, как если бы я решила затеять генеральную уборку. – Мы улыбаемся друг другу. – Если так подумать, то люди делают это каждый день. Большая часть наших действий происходит намеренно.

– Согласен. Но в нашем случае намеренно происходит абсолютно всё. Без каких-либо исключений. Верно?

– Разумеется. Ни одно действие, происходящее в присутствии твоих друзей, не несет в себе никакой искренности.

– Ни одно? – делает он ко мне шаг, не сводя с меня глаз.

– Нет.

– Ты и я делаем только то, что будет полезно нашему общему делу, – констатирует Максим, подойдя так близко, что мои ноги оказываются зажатыми между его. Согласно и коротко киваю, прижимая ладони к гладкому железу. – Когда я беру тебя за руку, это вовсе не значит, что мне так хочется. Просто, так нужно. И когда ты проводишь пальцами по моей руке или почти ложишься на меня, тоже вовсе не означает, что ты этого хочешь.

– Да.

Максим плавно кивает.

– Продуктивный значит выдался день. Мы отлично поработали.

– Верно.

Я очень стараюсь держаться прямо и уверенно, но его тяжелая энергетика как будто ставит меня раком. Максим склоняет на бок голову и вдруг выставляет одну руку вперед, опустив её на крышу автомобиля. Только я открываю рот, чтобы спросить, наконец, какого черта здесь происходит, потому что запасы непоколебимости стремительно исчезают, как вдруг он выставляет вторую руку вперед, и я остаюсь полностью им заблокирована.

– Почему ты так смотришь на меня? – выдаю я, прижимаясь к машине.

– Как я смотрю на тебя? – полушепотом спрашивает Максим.

– Будто собираешься тра…

– А вот и они! – перебивает меня громкий голос Артема. – Неудивительно, что фильм вам наскучил.

Максим медленно, но громко выдыхает носом и отстраняется от меня. Я выпрямляюсь, глядя на приближающихся Артема и Илью.

– Девочки уже уехали? – спрашиваю я, сложив руки на груди.

– Вон они, – кивает Илья куда-то вперед. Делаю вид, что увидела их. – Нервные какие-то.

– Тут не сложно догадаться, почему, – смеется Артем, глянув на Максима. – Азалия, с тех пор, как ты появилась в жизни нашего друга, он стал очень скрытным. Я и подумать не мог, что вы уже живете вместе! Не удивлюсь, если через неделю вы назначите дату свадьбы!

– Кстати, я об этом сегодня подумал, – смеясь, говорит Илья.

Замечаю, как темнеют от злости глаза Максима. Он усмехается, делает вид, будто оценил шутку, а на самом деле теряет терпение.

– Надо бы как-нибудь заехать к вам, – улыбается ему Артем, а потом смотрит на меня. – Ты не будешь против, если мы соберемся в вашем доме? Скажем, в следующие выходные? Вы съехались, ребят! Такое событие стоит отметить! К тому же, думаю, для всех очевидно, что Оля не воспринимает вашу пару всерьез, и потому продолжает докучать Максиму и, соответственно, тебе, Азалия.

– Мы подумаем, – уклончиво отвечает ему Максим и снимает автомобиль с охраны. – Нам пора ехать.

Машу парням рукой на прощание и прячусь в автомобиле. Когда за руль садится Максим, его злость отдается вполне ощутимой пульсацией в воздухе. Не решаюсь сказать, как мне совестно перед ним. Ведь это из-за меня теперь все думают, будто мы оба живем под одной крышей. Бессовестная ложь мало кого обрадовала и в особенности Максима, который и без того тратит слишком много сил, чтобы терпеть мое присутствие.