14 — Третий принцип

Марк

Склеить девчонку никогда не было для меня проблемой. Здесь работают два железных принципа: не разевай рот на то, что тебе не по статусу, и держись расслабленно. Ну и мойся почаще.

На самом деле девчонки любят таких, как я, даже не знаю, с чем это связано. Может, романтизируют жизнь на улице, может, просто наслаждаются ощущением опасности. Секс со мной — возможность прикоснуться к другому миру, оставаясь в зоне комфорта.

Но только секс. Никаких отношений. Мамы и папы хороших девочек не потерпят в зятьях оборванца.

Собственно, я совершенно не против. Секс, значит, секс.

Алиса, конечно, мне не по статусу. Бывают такие девки. Им плевать на секс, даже если ты хорош. Все, что их интересует — бабки, бабки, бабки. Рестораны, подарки, такси бизнес-класса и прочая хренотень. К таким я даже не суюсь, только лишний раз ловить презрительные взгляды — зачем?

Но сегодня я неожиданно в поле их зрения. Сегодня я не нищеброд, живущий в ржавой развалюхе, я — наследник олигарха. Можно и дать такому, даже если он ходит с банковской картой мачехи.

Алиса с любопытством следит, как я покупаю смартфон с симкой, а потом мы берем каршеринг и едем кататься. Я впервые за рулем очень классной тачки с кожаным салоном и мне, черт подери, нравится. Я одновременно злюсь на себя за непрошеные эмоции и кайфую.

Наконец мы заезжаем на полупустую парковку какого-то из многочисленных ТЦ и трахаемся. Без всяких романтических сантиментов Алиса пересаживается мне на колени, стаскивает через голову платье. На ней нет белья, и затвердевшие соски небольшой, но упругой груди задорно смотрят вверх. Я с наслаждением провожу ладонями по ее телу, прикусываю сосок и облизываю, наслаждаясь тактильными ощущениями.

Девица расстегивает мне ширинку и одним изящным движением садится на член, а потом начинает двигаться. Я обхватываю ладонями округлые ягодицы, задавая темп. Ее длинные русые волосы падают мне на плечи. Наши языки сплетаются в поцелуе.

Определенно это лучший поход по магазинам в моей жизни, хоть их было и не так много.

— Жестче… — стонет Алиса мне в губы.

Я наматываю ее волосы на кулак и заставляю выгнуться. Черт, если бы не камеры на парковке, я бы вытащил ее наружу и драл прямо на капоте, потому что она нереально горячая. Гибкая, изящная, как статуэтка.

Невольно в голову лезут мысли о том, обладает ли похожей гибкостью Элина. Но я усилием воли заставляю их исчезнуть.

Алиса замирает, приближаясь к оргазму. Я делаю еще несколько мощных толчков и изливаюсь в резинку. Ее горячая плоть сокращается вокруг моего члена. Ухо обжигает горячее дыхание. На ягодице краснеет отпечаток моей ладони. Девочке хорошо.

— Охренеть можно, — выдыхает она. — Наконец-то хоть один нормальный мужик.

— Не везет? — равнодушно интересуюсь я.

— Ни черта не умеют. Потыкаются пару минут и ходят гордые.

— Либо бабки, либо оргазмы, — усмехаюсь я.

— Значит, мне повезло встретить тебя.

Скажи она это с другой интонацией — я бы решил, что девка двинутая на голову и уже придумывает имена наших детей. Но Алиса усмехается так, что становится сразу понятно: девчонка стерва. И еще неизвестно, кто кого бросит после пары необременительных, но горячих встреч.

— Не обольщайся. Мне с отцом не по пути даже в финансовых вопросах.

— Не ладите?

Пожимаю плечами.

— Не знакомы.

— А я вот немного знаю Серебровых.

— Судя по интонации, ты не в восторге.

— Почему? Милое семейство. Владелец клиник, художница и хозяйка арт-студии, их дочурка-чемпионка и подающий надежды теннисист. Идеальные до тошноты.

— Да, выглядят как семья из рекламы майонеза.

— Лицемеры, — бурчит девка. — На людях улыбаются, а за кулисами… Хочешь, покажу, что из себя представляет Элина Сереброва на самом деле?

Я не в восторге от упоминания об Элине. Не потому что не хочу узнать грязные секретики идеальной принцессы, а потому что при мыслях о ней организм отвечает недвусмысленным… гм… подъемом энтузиазма. Это даже пугает. Потому что даже в фантазиях есть границы.

Алиса что-то скидывает мне на телефон, но я почти сразу об этом забываю, когда она наклоняется к водительскому сидению и берет мой член в рот. Он тут же отвечает стояком, да таким, что я даже горд. И мне чертовски нравится держать Алису за волосы, направляя и заставляя делать минет так, как мне нравится. Пожалуй, я даже не против снять номер в гостинице и посвятить ей всю ночь. Есть еще много способов, поз и удовольствий, которые мы можем испробовать. Я бы, пожалуй, не отказался трахнуть ее в упругую задницу…

Звонок вытаскивает из сладких фантазий.

— Да? — Я стараюсь говорить спокойно.

Стерва словно специально начинает активнее работать ротиком.

— Где ты?

Это Серебров.

— Изучаю город.

И возможности горячего влажного язычка новой подружки.

— Ты с Самойловой?

— С кем?

— С Алисой.

— А тебе какое дело?

— Ты что, ее уже оприходовал?

— По-моему, в нашем уговоре не было ничего о…

— Немедленно вытащи своего приятеля из этой бабы, Марк! Ее парень написал на тебя заяву! Это его ты уложил возле больницы. И послала его к Элине именно твоя новая знакомая. Так что немедленно прощайся и езжай домой… то есть ко мне, ясно?! Надеюсь, тебе хотя бы хватило мозгов предохраняться.

Я кладу трубку и заставляю Алису отстраниться.

— Что, папочка волнуется? Скажи, что мы уже большие и можем гулять одни допоздна.

— Твой парень напал на Элину.

Алиса замирает.

— И написал на меня заяву. Не хочешь объяснить? Скажешь, была не в курсе?

Она молча смотрит перед собой, но на лице нет ни испуга, ни разочарования, ни даже удивления. Все та же мерзкая ухмылочка.

— Вечно эти Серебровы все портят.

Она начинает одеваться.

— Ладно, наследничек, расклад такой. Пусть твоя сестричка метнется и заберет заяву из ментовки. А иначе я скажу, что ты меня изнасиловал. Сядешь лет на десять. Следы на мне есть, может, даже синячок какой останется. Не отмажешься.

Я устало вздыхаю и откидываюсь на сиденье. Алиса продолжает улыбаться, свято веря в собственную победу.

— За артистизм — пять. За базу — двойка.

— Чего?

— В каршеринговой тачке, — я показываю ей приложение, — происходящее в салоне пишет регистратор. Иди, пиши заявление на изнасилование. Давай поспорим, что случится быстрее: меня арестуют или твоя жизнь и карьера рухнут, когда я солью все это вместе с заявлением в сеть?

От злости она краснеет и едва не лопается.

— Мудак!

Девица хлопает дверью машины с такой силой, что мне наверняка придется оплачивать какой-нибудь штраф или ремонт. Хотя и так придется: трахаться в каршеринговых тачках тоже нельзя. Но карточка-то мачехи. Вот пусть и разбирается.

На самом деле в общении с бабами есть еще третий принцип. Не уверен — не трахай.