36 — Я победила

Когда мы возвращаемся, на улице уже начинает светлеть. Украдкой я ищу взглядом окна Марка, но они темные. Наверняка он сейчас на допросе у отца. Хочется верить, с пристрастием.

Несмотря на то, что мне до смерти хочется обо всем разузнать, сначала я иду на кухню, где Рита оставила для меня ужин. В холодильнике два контейнера: с мясным рагу для родителей и Марка, и с овощным — для меня. Несмотря на то, что еще секунду назад я готова была убить за еду, к горлу вдруг подкатывает тошнота. Я беру йогурт и закрываю холодильник.

Дом тих. Мама куда-то исчезла, что странно — обычно она ненавязчиво маячила в зоне видимости, намекая, что всегда готова поговорить.

Я поднимаюсь наверх. Собираюсь осторожно постучать в дверь кабинета, но, услышав голоса, затаив дыхание, прислушиваюсь.

— Ты будешь об этом жалеть.

— Ни разу в жизни я не жалел о том, что выбросил из жизни тех, кто хотел меня ограбить.

— Никто из них не был твоим сыном.

— Тебе ли не знать, что кровь ничего не решает?

— Он запутался. Натворил дел. Надо наказать, но ты сильно пожалеешь, если просто его выгонишь.

— Статья двести десять уголовного кодекса, — говорит папа, и в его голосе звучит металл. — Организация преступного сообщества или участие в нем. Мало? А то, что он собирался передавать мои деньги Титову? А то, что из-за его долгов пострадала Элина? Все еще мало?

— Давай дадим ему шанс, — возражает мама. — Поможем с работой…

— Хотел бы шанс, пришел бы! — рявкает отец.

Я никогда не слышала, чтобы он так говорил с мамой. И на секунду меня охватывает соблазн тихонько уйти и сделать вид, что я слишком устала, чтобы сегодня с кем-то говорить. Но любопытство и неясная, вдруг зародившаяся внутри тревога, не дают.

Я осторожно стучу в дверь кабинета. Сначала оттуда доносится молчание, но вскоре папа откликается:

— Заходи, детка.

Я только уверяюсь в том, что происходит что-то нехорошее. Папа стоит у окна, смотрит в темноту за окном. Мама сидит на диване, массируя виски.

— Что происходит? — спрашиваю я. — Где Марк?

Папа медленно поворачивается. Его лицо ничего не выражает, но я знаю, что это невозможно. На меня напали, Марк, кажется, крепко влип — папа просто обязан быть в ярости. Но внешне он совершенно спокоен, и это пугает куда сильнее. Страшно представить, чего ему стоит это равнодушие.

— Тебе следует забыть о Марке. Он больше здесь не живет.

Я замираю, не веря собственным ушам. По отдельности все слова из его фразы знакомые, но их смысл от меня будто ускользает. Не живет?

— Почему?

— Он уехал. Навсегда. И тебе не стоит им интересоваться, вопрос закрыт.

— Сережа! — возмущается мама. — Так нельзя! Детям нужно все объяснить. Элина к нему привыкла, Олег ждет встречи. Хочешь, чтобы они сами все узнали?

— Хочу, чтобы они оба держались от него подальше.

— Но почему?! — спрашиваю я. — Да, вероятно, братец натворил дел, но ты же сам говорил, что он жил на улице, без денег, без работы. Вляпался в долги — да, но… ты же сам хотел ему помочь. Разве помочь — не значит принять его ошибки?

Сама не знаю, почему защищаю Марка. Когда мчалась прочь от напавшего на меня урода, готова была убить братика, втянувшего меня в проблемы. А сейчас мне его жалко. Что ни говори, а на долю Марка выпал счастливый билет. Он получил шанс на образование, сытую жизнь, работу. Скольким никогда даже не приблизиться к подобному?

— Есть разные ошибки, Элина, — отвечает отец. — Когда бездомный мальчишка набирает долгов, чтобы свести концы с концами после смерти матери, — это ошибка из-за отчаяния. Когда он прибивается к команде плохих парней — это ошибка из-за ложных ориентиров и ценностей. А вот сознательная преступная деятельность, которая не заканчивается после того, как жизнь изменилась — это тоже ошибка… но уже моя.

В глазах отца я отчетливо вижу разочарование. И вот что интересно: в начале этой безумной ночи я думала, что разочарован папа будет мной. Но почему-то от того, что я ошиблась, совсем не легче.

— Можешь объяснить подробнее? — прошу я. — Что за деятельность? Я думала, Марк просто набрал кредитов…

Мама вздыхает.

— Садись, Эль. Сережа, расскажи ей. Она ведь не перестанет задавать вопросы.

И папа начинает рассказывать. Таким тоном и голосом, как будто зачитывает сводку новостей из безликого телеграм-канала.

— Когда Марк еще был ребенком, он подружился с одним парнем, Андреем Титовым. Тот был старше и уже давно и успешно покорял мир криминала. Угоны, торговля краденым, мелкие поручения от авторитетов — Титов точно не был запутавшимся ребенком. Марк с ним общался, но, пока была жива его мать, не то чтобы тесно. А вот после ее смерти причин оставаться хорошим мальчиком больше не осталось. Марк рванул к Титову и вошел в его банду. Они кошмарили небольшой городок под Екатеринбургом. Занимались вымогательством. На их счету несколько поджогов — это только то, в чем точно замешан Марк. Титова в конечном итоге приняли по нескольким статьям, в том числе за убийство по неосторожности. А Марк соскочил. И не просто соскочил — а вместе с общаком.

Я сижу открыв рот и не в силах поверить в то, что слышу. Нет, я никогда не считала Марка святошей, но вымогательство? Банда? Мы же не в сериале про бандитов, честное слово, двадцать первый век на дворе!

— Общак — это…

— Я знаю, — перебиваю отца, — но что он с ним сделал?

— Промотал, очевидно. Надо было на что-то жить, скрываясь от бывших подельников. И когда деньги кончились, возник я. Очень вовремя: Марк решил рассчитаться с долгами, вытягивая из меня деньги понемногу, чтобы не лишиться финансирования. Изображал принципиального борца с неравенством. А сам продал машину, справедливо рассчитывая, что я не удержусь и подарю оберетенному наследнику новую. Но, как и всякий идиот, вздумавший поиметь систему, Марк не учел, что он-то может сколько угодно хотеть потихоньку тянуть из меня бабки, но люди, которых он обокрал тоже не прочь поживиться. Они потребовали с него еще денег, он их послал, и они пригрозили зайти через меня. Вот и зашли.

— Не знаю, что сказать… — бормочу я.

Мама сочувственно вздыхает.

— А это может быть неправдой? Или полуправдой? Может, Марка обманули? Запугали? Он не производил впечатления отморозка. Просто плохо воспитанный придурок.

Сама не знаю, почему его защищаю. Просто отказываюсь верить в то, что он действительно такой монстр, каким рисует его отец. Либо он гениальный актер и теряет шанс попасть в Голливуд.

— Я же не на заборе все это прочитал, Эльчонок. Цепочка раскрутилась довольно быстро. Идиота, который тебя тормознул, взяли почти сразу. Он отпирался, но в системе уже была информация о его связи с Титовым. Нашли следака, который работал по его делу, расспросили. Он рассказал, что Марка не арестовали только потому что не попался и вовремя свалил, а Титов не стал его сдавать по велению хозяев — хотели лично разобраться и вернуть бабки. Естественно, я допустил, что все не совсем так. И полез в телефон Марка. А там переписки, которые все подтвердили.

Я вспомнила сообщения. Они стали залогом того, что видео со мной не всплывет. Но увы, мне залог не помог, а Марка утопил.

— Но если ты его выгнал… они же его найдут!

По коже проходит мороз. Я злюсь на Марка за то, что он оказался совсем не таким, каким я себе представляла, но все же не хочу думать о том, что с ним сделают.

— Я погасил его долги. И решил вопрос — больше его не побеспокоят. Но дальше он сам. Это моя дань уважения его матери.

Папа садится рядом кладет мне руку на плечо. Его ладонь тяжелая, холодная.

— Так бывает, Эля. Иногда даже те, в ком течет твоя кровь, могут использовать тебя. Это не делает тебя дураком и не должно мешать тебе и дальше верить тем, кого ты любишь. Возможно, Марк что-нибудь из этого вынесет и возьмется за ум. Возможно, увязнет глубже и плохо кончит. Но это его жизнь и его решения. Твоя задача — отдохнуть, выспаться и забыть обо всем, как о страшном сне. Хорошо?

Я киваю. В голове не укладывается. Марк, тот самый Марк, который заставил меня спать с ним в одной постели, который готовил нам бургеры, ездил с отцом за цветами, просто хладнокровно выжидал удобного момента, в который можно будет попросить денег?

Совсем недавно (хотя кажется, будто прошла целая вечность) я сидела на этом же диване, а папа рассказывал, что в его жизни появился сын. И вот теперь я снова здесь, только теперь мне говорят о том, что Марка больше не будет.

Я смотрю на темный экран своего телефона. В сети сейчас, наверное, продолжается скандал из-за того видео. На короткое время один кошмар сменился другим, и в этом я хотя бы была всего лишь второстепенной героиней. Но моя кульминация еще впереди.

К счастью, сейчас есть возможность сбежать ото всех под благовидным предлогом. А завтра… завтра папу разочарует еще один его ребенок. Нелегкая у него выдалась неделька.

Словно на автомате я возвращаюсь к себе. Умываюсь, причесываюсь, переодеваюсь в пижаму, стараясь не думать о Марке. Но, как назло, мысли постоянно возвращаются к сводному брату. Порой кажется, что я слышу его голос где-то внизу, в кухне. Порой — ощущаю запах. Иногда вдруг словно вспоминаю странное ощущение… прикосновение губ к теплой коже. Но это уже просто фантазии, которым нельзя разрешать овладевать разумом.

Я забираюсь в постель и сворачиваюсь клубком под одеялом. И вдруг понимаю…

А ведь я победила.