17. ОНА

Всю ночь толком глаз не сомкнула. Пыталась придумать благовидный предлог, чтобы поскорее убраться из этого чертового особняка. Но так уж вышло, что я приехала на свадьбу своей сестры. А значит, пока я собственными глазами не увижу, как этот мужчина становится моим зятем, уехать я не могу.

Что ж. Так тому и быть. Пусть будут счастливы. А мне просто нужно продержаться несколько дней, и привычно держать лицо.

Ну, было и было. Это ошибка. Случайность.

Вываливаю тесто из кастрюли на стол, действуя на автопилоте. Так и надо. Буду делать вид, что ничего не произошло, и мы с этим безумцем всего лишь будущие родственники. У него есть невеста, а у меня — муж, какой бы он ни был.

Вот сейчас приготовлю завтрак на всю семью. Там глядишь и папа проснется, как обычно подворовывать с противня пирожков с пылу с жару. Надеюсь он выспался, и нам удастся сегодня даже погулять. Лишь бы поменьше находиться в этом доме.

Хух, выдохни, Сонь. Все будет хорошо. Прорвемся.

Пытаюсь сосредоточиться на пирожках, которые все почему-то не начинают лепиться, и понять, чего я застыла и что мне нужно, чтобы отмереть.

Готовка меня всегда от дурных мыслей отвлекала. Особенно мне нравится возиться с тестом — мой антистресс. Так что я даже рада, что мама настояла прихватить с собой в поездку пару килограмм муки и вилок капусты. Очень уж Галка любит пирожки, хотя ей в меру ее профессии и нельзя увлекаться мучным, но от домашней выпечки она никогда не отказывается. Вот мама и наказала мне напечь для сестры и для будущего зятя…

Еще один тяжелый вздох. Подхватываю со сковородки тушенную капусту и отправляю в рот. Ммм, вкуснота.

Отыскиваю в одном из многочисленных шкафчиков на кухне кружку с самым подходящим диаметром, и поворачиваюсь к тесту.

— Ой, — срывается с губ, и я едва не выпускаю из рук чашку, когда замечаю в дверях Рому.

Одергиваю себя, напоминая самой себя, что собралась делать вид, что ничего не произошло. Я в его доме и столкновения просто неизбежны, так что это попросту глупо каждый раз так на него реагировать:

— Д-доброе утро, — выдавливаю, отчаянно стараясь казаться равнодушной.

Он выглядит так, будто тоже не спал всю ночь. Взъерошенные волосы и вчерашняя рубашка подтверждают эту мысль:

— Действительно, — грустно усмехается он, проходясь по кухне, разглядывая мою стряпню. — Но я надеялся, что ты будешь хоть немного милосердней.

Значит, он не спал сегодня с Галей?

Из-за… меня?

Черт! О чем я вообще?!

— Не любите пирожки? — непонимающе спрашиваю, пытаясь вникнуть в суть диалога.

— Люблю, — поднимает взгляд исподлобья мне в глаза.

И у меня в горле пересыхает. Будто он вовсе не выпечке сейчас в любви признается.

Насилу вынуждаю себя дышать, отбрасывая идиотские мысли и напоминая себе, что для меня он только жених моей сестры:

— Может дело в капусте? — пытаюсь понять, почему я вдруг оказалась немилосердна. — Я могу еще с картошкой сделать или…

Замолкаю, когда Рома точно, как я парой минут раньше, подхватывает со сковородки тушеную капусту и отправляет в рот.

— Ты и с духовкой разобралась, — кивает он на разогретую печь.

— Угу, — мычу я, в полной растерянности.

И, кажется, начинаю понимать, в чем проблема:

— Простите, она у вас чего-то на весь дом воняет, будто ее и не включали ни разу, — мямлю виновато. — Вы из-за этого пришли?

— Мгм, — кивает он, продолжая поедать капусту. — Надеялся, что ты хотя бы решила мой дом спалить.

Таращу на него глаза:

— Это з-зачем еще… — осекаюсь, понимая, что он, похоже, решил, что я собралась ему мстить за то, что между нами произошло.

Подбираю всю свою решимость, и выпрямляю спину для надежности:

— Какого бы вы ни были обо мне мнения, я не собираюсь никоим образом вам вредить за…

— Я вовсе не о мести, — отмахивается он. — Просто надеялся, что ты хуже, чем я себе надумал.

Хм… Хочет найти во мне изъяны?

— А я хуже! — уверенно заявляю я, хватаясь за эту идею, как за спасительный круг.

— Правда? — недоверчиво переспрашивает он, кивая на тесто. — Тогда зачем ты это делаешь? Устала ведь.

И снова он со своей заботой, от которой ком в горле встает. Ну, зачем он так?

Не могу отделаться от желания уткнуться лбом в его грудь. Прикрыть глаза, позволяя ему снова обнять меня своими оберегающими руками. Затянуться его запахом…

Прочищаю горло:

— Ничего я не устала. Выспалась, вот и пошла завтрак готовить, — понимаю, что синяки под глазами в данной ситуации сильно играют против меня, но более правдоподобной лжи как назло в голову не приходит.

— Понятно, — кивает как-то уж слишком понимающе, и вдруг принимается закатывать рукава своей рубашки: — Ну показывай.

— Что? — теряюсь я. — Что вы делаете?

— Помогаю тебе, — пожимает плечами, будто ответ очевиден.

— Ой, не стоит, — пытаюсь отмахнуться, в надежде, что он поскорее уйдет. — У вас должно быть много работы.

Но он, похоже, и не планирует никуда идти.

Включает вытяжку, и я ругаю себя, что не додумалась сделать этого раньше. Берет с крючка пару фартуков. Один накидывает на себя. И подходит ближе ко мне. Замираю не в силах и слова выдавить.

— Все подождет, Сонь, — тихо говорит он, и я чувствую его дыхание на своей макушке.

Натягивает на мою голову фартук. Его пальцы скользят по моей шее, осторожно высвобождая мои волосы из петли. А я стою, как безвольная кукла.

Боже, почему же я так скучаю по его рукам?

Вот они уже проскальзывают под моими руками, будто обнимая, но очевидно всего лишь, чтобы завязать фартук. И я просто удержаться не могу. Льну щекой к его плечу, позволяя Роме позаботиться обо мне. А он и не спешит отстраняться…

— Ты действительно хуже, чем я надеялся, — шепчет он в мои волосы. — Такая жестокая…

Осекается, когда нам обоим достается весьма уверенный толчок…