21. ОНА

В кухне уже почти полный сбор. Как обычно по утрам. Только Галки не хватает. Тоже как обычно. Моя сестрица любит поспать.

Первым делом выцепляю взглядом Рому, что стоит у холодильника, о чем-то оживленно беседуя с папой.

Гена хлопает дверью, входя вслед за мной, и внимание голубых глаз молниеносно переключается на меня. А рука, что до моего появления активно жестикулировала, видимо помогая Роме что-то доказать моему отцу, так и повисает в воздухе.

Я холодею от мысли, что он мог бы сейчас рассказывать папе о нас.

Взгляд Ромы переключается на Гену, становясь до дрожи яростным. Черт-черт… Лучше бы не Гена Рому забыл, а наоборот!

— Генка! — мама обтирает об халат руки, которыми только что укладывала на противень пирожки и кидается на шею к своему любимому зятьку. — Приехал-таки!

— Ну, разве ж я мог не приехать, теть Тань, если вы позвали.

— Вот мужики у меня молодцы! Сказал — сделал!

— А Галюся где? — интересуется мой муж.

— Да, поди, спит еще. Или марафет наводит. В таком шикарном доме хозяйке соответствовать нужно. Это мы бабы простые, что с нас взять, — она переводит на меня недовольный взгляд. — Кстати, Софья, зараза такая! Ты чем вообще занималась, что пирожки до сих пор не в духовке?! Ни о чем тебя уже попросить нельзя! Всю семью без завтрака оставила!

— Уместнее сказать, что это «хозяйка шикарного дома», нас всех без завтрака оставила, — гневно говорит Рома. — Соня — мой гость. Как и вы. А гости не обязаны крутиться на кухне, чтобы накормить хозяяяйку, — он так растягивает это слово, будто насмехается.

Вижу, что мама занервничала. Ее взгляд скачет от меня к Роме и обратно. Сорваться хочет. На меня. Но при Роме не может. Как же хорошо… Хоть жить в их дом переезжай.

— Купорку, что привезли, тащи на стол, — велит мне мама, взглядом давая понять, что она еще вернется к этому разговору. — Я уже тут без тебя разберусь.

Вот блин. Ну попроси ты тарелки расставить или чаю заварить! Почему именно купорку? Она же вся в холодильнике. А его Рома подпирает. И папа как назло отошел с Генкой поздороваться.

Будто поймав мой отчаянный взгляд Рома отлипает от холодильника и… Ну же, просто отойди! …но вместо этого он дергает ручку дверцы и принимается сам вынимать банки.

— Сонь, салатники в верхнем ящике, — дает указание, уже начиная открывать баллон с квашенной капустой.

И почему мною все кому не лень помыкают?

Разворачиваюсь к шкафчикам, как раз когда мама, засунув противень в духовку, выскакивает из кухни. Видать Галку поскакала будить, чтобы Рома еще сильнее не злился.

Отыскав взглядом тарелочки нужного калибра, тянусь вверх, даже на носочки привставая, но никак не могу достать. Подцепляю пальцем одну и осторожно тяну, рассчитывая перехватить ее поудобнее, как только она хоть немного наклонится. Но эта зараза вдруг соскальзывает с моего пальца и…

— Ой, — пищу сдавлено.

Над моей головой мелькает большая ладонь, тогда как вторая прихватывает мою голову, впечатывая в сильное плечо. Прерывисто дышу от неожиданности, чувствуя, как спину согревает тепло большого тела.

— Прости, — облегченно выдыхает Рома мне в волосы. — Я что-то не подумал, что ты малышка для этой кухни. Надо будет переделать…

Последние его слова, как намек на то, что он не планирует отступаться. Переделать кухню для меня? От этого в груди как-то горячо становится.

— Соня, ты в порядке? — слышу взволнованный голос папы и прихожу в себя.

— Да че с ней будет, не хрустальная же, — гогочет Гена.

— Да, пап, — юркаю под рукой у Ромы и улыбаюсь отцу, что уже успел схватиться за сердце. — Все хорошо. Рома поймал тарелки. Я в порядке.

Говорю успокаивающе, поднимая ладони, будто малого ребенка пытаюсь вразумить.

— Федор Михалыч, вы бы в гостиной отдохнули, пока мы на стол накрываем? — предлагает Рома.

— Спасибо, сынок, — отмахивается папа. — Но я тут с молодежью побуду.

— Рановато ты его, папаня, в сыновья записал, — ухмыляется Гена. — Я это звание только после свадьбы заслужил.

— Да уж живут вместе и роспись на носу. Можно и не тянуть, — краснеет папа. — Кстати, вы ребята уже знакомы?

— Знакомы, — протягивает Рома, и я спиной чувствую исходящее от него напряжение.

— Не совсем, — вклиниваюсь я, пока они ненароком не пришли к ненужным воспоминаниям. — Рома же был на нашей свадьбе, но толком и познакомиться не успел с Геной.

— Ну, здарова, жених, — Гена протягивает ладонь, выглядя при этом не слишком-то дружелюбно.

Неужто заподозрил что-то? Только бы он Рому не вспомнил. Еще не хватало мне так глупо спалиться.

Чувствую, что ожидание ответа выходит за рамки приличия. Поднимаю глаза на Рому, что стоит прямо за моим плечом. Вижу, как у него на лице желваки играют, а от того начинаю волноваться еще больше. Тут уже не знаешь с какой стороны ждать нападения.

Рома ловит мой взгляд. Один тяжелый вздох и отставив тарелки на стол, он-таки пожимает протянутую ему ладонь.

Успеваю выдохнуть, но тут же напрягаюсь, когда понимаю, что и отпускать руку моего «мужа» Рома не спешит:

— Я смотрю, Гена тоже с тестом любит повозиться? — усмехается как-то недобро, поворачивая ладонь Гены.

Я не сразу понимаю, к чему он клонит, но догадываюсь, что ничего хорошего мне эта усмешка не сулит.

— В смысле? — отзывается Гена.

Черт, кольцо! Только бы ничего не ляпнул! Папа ведь почует неладное…

— Да так, — отмахивается Рома, отпуская наконец ладонь Гены. — Шутку одну вспомнил.