Эпилог Алия

Я нежно потягиваюсь в кровати. Тут же чувствую, как Рустам решительно притягивает меня сзади к себе.

— Проснулась, моя сладкая? — тихо мурчит мне на ухо.

Волна желания тут же обдает до кончиков пальцев. Я блаженно улыбаюсь, когда сильные руки Рустама обвивают мою талию, притягивая ближе к горячему телу. Его дыхание щекочет мне шею, вызывая приятную дрожь.

— Ммм... — только и могу промурлыкать в ответ, наслаждаясь теплом его объятий.

— Как спалось? — шепчет он, нежно целуя мое плечо. Его губы медленно скользят вверх по шее, заставляя меня задержать дыхание.

Я поворачиваюсь в его руках, встречаясь с его темным, затуманенным желанием взглядом. Понимаю, что Рустам уже давно не спит.

— Прекрасно, — отвечаю я, проводя пальцами по его щетине.

Рустам хрипло смеется и притягивает меня еще ближе. Его руки скользят по моему телу, вызывая волну жара, накрывающую с головой.

— Я безумно хочу тебя, — его голос становится низким, бархатным, от которого все внутри переворачивается.

Я обожаю, когда в субботнее утро Рустам дома и не спешит на работу. Это время только для нас двоих.

Тянусь к нему для поцелуя, внутри растекается лава желания.

Внезапно дверь резко открывается.

— Мама! Папа! — радостный голос сына заставляет вмиг забыть о всех горячих мыслях и желаниях.

Мы резко садимся в кровати и смотрим, как четырехлетний Айнур ловко взбирается по высокой кровати и с размахом плюхается между нами.

— Доброе утро, милый, — я целую сына и смотрю поверх его макушки на Рустама. В его глазах медленно тлеет огонь желания.

Я посылаю ему воздушный поцелуй.

Айнур, копия своего отца с такими же выразительными карими глазами, радостно обнимает нас обоих своими маленькими ручками.

Четыре года назад я родила прекрасного мальчика. Забеременела сразу после свадьбы.

Больше всего в тот момент мы переживали за реакцию Ясира. Ведь сын Рустама привык быть вдвоем с отцом.

Мы с Рустамом старались максимально деликатно подготовить Ясира к грядущим переменам. Постепенно рассказывали ему о будущем малыше, вовлекали в обсуждение имени для братика, вместе готовили детскую комнату. К нашей радости, Ясир, хоть поначалу и держался настороженно, со временем начал проявлять искренний интерес к появлению младшего брата.

Мы сделали ремонт в детской в квартире Рустама. И теперь все вчетвером живем здесь.

Ясир пошел в школу. С каждым днем своей усидчивостью и упорством он напоминает мне своего отца.

— А где Ясир? — спрашиваю я, поправляя непослушные кудряшки сына.

— Он еще спит, — важно сообщает Айнур. — А я уже большой, проснулся сам!

— Самый большой, — улыбается Рустам, взъерошивая волосы мальчика. — И самый голодный, наверное?

— Да! — восклицает сын. — Хочу блинчики! Мамины блинчики самые вкусные!

Я обмениваюсь теплым взглядом с мужем. За эти четыре года мы создали настоящую семью. Ясир принял меня как родную мать, а появление Айнура сделало наше счастье полным.

— Тогда пойдемте на кухню, — предлагаю я. — Только тихо, чтобы не разбудить брата.

Ясир просыпается как раз в тот момент, когда в тарелке остывают румяные блинчики.

С упоением смотрю на сыновей. Ясир стал для меня родным. Иногда он даже путается и называет меня "мамой". А я не поправляю его. Потому что мне приятно.

Иногда с ужасом вспоминаю Кемала. С ним у меня не было бы детей. Новость о бесплодии Кемала передается из уст в уста. Сначала я не верила. Но когда Эльмира вышла замуж и родила сына, то все встало на свои места.

Мы так и не общаемся. Только Басир приехал на выписку из роддома, чтобы посмотреть на внука. Он подарил внушительный конверт денег и тут же уехал.

Я уверена, что мой отец прочно сидит под каблуком у Сафии. Понимаю, что даже его приезд в роддом скорее всего прошел в тайне от его жены.

Год назад Кемал взял новую жену — молодую, красивую девушку из состоятельной семьи. Уверена, что этот брак — договоренность династий.

От общих знакомых я слышала, что Кемал с женой решились на процедуру ЭКО.

— Мы поедем сегодня к бабушке? — Ясир с аппетитом поедает блинчики и смотрит на отца.

— Конечно, — Рустам делает глоток кофе, но до сих пор посылает в мою сторону горячие взгляды.

Гузель каждый раз встречает нас в пансионе. У детей и нас — свои комнаты. Даже моя бабушка сейчас отдыхает у свекрови.

Наши отношения пережили много недопониманий. Но мы справились. Моя покорность и мудрость Гузель помогли нам стать родственными душами.

Дети быстро позавтракали и убежали в свои комнаты собирать вещи. Я быстро убираю тарелки со стола, Рустам — помогает. Обхватывает руками мою талию, прижимается сзади.

От его прикосновений по телу пробегает приятная дрожь.

— Ты сегодня особенно красивая, — жарко шепчет он мне на ухо, и я чувствую, как тепло разливается по щекам. Даже после нескольких лет вместе он умеет заставить меня краснеть как влюбленную девчонку.

— Рустам, дети могут вернуться в любую минуту, — пытаюсь возразить я, но не могу сдержать улыбку.

Его объятия воспламеняют мое тело. В такие моменты я особенно остро чувствую, как мне повезло с мужем, который не только надежная опора, но и остается таким же романтичным, как в первые дни нашего знакомства.

— Значит, надо их чем-то занять, — мурлычит он мне на ухо.

— Мне кажется, что в ближайшие девять месяцев нам точно будет чем заняться, — оборачиваюсь к мужу и многозначительно смотрю в черные как ночь глаза.

Рустам замирает на мгновение, его глаза расширяются от удивления, а затем начинают сиять неподдельным счастьем.

— Ты... ты уверена? — его голос слегка дрожит от волнения.

— Тест показал две полоски. Вчера, — улыбаюсь я, наблюдая, как меняется выражение его лица. — Хотела дождаться подходящего момента, чтобы сказать.

— Любимая... — он нежно берет мое лицо в ладони и целует так трепетно, что сердце замирает.

Ясир и Айнур быстро собирают свои рюкзачки и отпрашиваются на закрытую детскую площадку.

— Мы сейчас спустимся к машине, — Рустам закрывает за ними дверь. А потом подходит ко мне и подхватывает меня на руки. — У нас есть пятнадцать минут. И я намерен ими воспользоваться, — хрипло произносит он и несет меня в спальню. Страстно целует мои губы, спускается к шее. — Ты моя! Моя судьба! — хрипло шепчет он. Я обнимаю мужа и знаю точно, что я его, а он — мой!