Глава 13

— Лезь под стол, Надя, — командует Титов, когда я оказываюсь на свободе.

Не нужно повторять дважды, я уже там.

Забиваюсь в уголок, крепко зажмуривая глаза.

Звон посуды, свисты, брань. За секунду в клубе воцарился полный беспредел и уже ничего не было разобрать, кто прав, кто виноват.

Кошмар, как страшно!

Начинается потасовка.

Не знаю, что делать. Я впервые становлюсь наблюдателем драки, тем более, если дерутся из-за тебя…

Но в тоже время я удивлена!

Думала, Титов только красоваться умеет, устраивая ежедневные показы мод своими костюмами за миллионы, а он, оказывается, боксом увлекается. Как профессиональный боец на ринге кулаками машет, уворачиваясь от ответных ударов, нанося чёткие и сокрушительные хуки.

Ну сходили в клуб, развеялись! Прекрасно!

Только со мной могло такое веселье приключиться.

— Ну наконец-то! Явились! — раздается в отдалении, сквозь шум толпы. — Разберитесь здесь, а я девушку отведу в безопасное место.

Внезапно, кто-то схватил меня за руку и вытащил из укрытия, прижав к себе.

— Сволочь! Пустиииии! — молочу кулаками по твёрдой груди, но нападающим мои «боевые навыки» воспринимаются как детские похлопывания.

Меня с ловкостью Терминатора забросили на плечо и куда-то потащили.

— Так, Надя, женщина-кошка, угомонись! Хватит брыкаться! Свои.

Узнаю запах терпкого парфюма и стальной голос, мгновенно обмякаю.

Титов быстрым шагом семенит по тёмному коридору, двигаясь к зелёной табличке со словом «выход».

— Ну что, Надюша, хорошо повеселилась? — зло цедит он, и мои уши оглушаются смачным шлепком.

— Демоооон!

Титов только что влупил мне по мягкому месту.

Уверена, останется припухлость.

— Айййй! Как больно!

— Мало тебе. За дело получила. Говорил, старших надо слушаться!

— Изверг!

Оказываемся на улице, на парковке. Ледяной ветер бьёт в лицо, и я буквально за секунду промерзаю до костей.

Тимур швыряет меня на переднее сиденье автомобиля. Снимает свой пиджак и сверху на мои трясущиеся плечи набрасывает. Затем за руль садится, газует. Его шикарный седан летит как самолёт, набирая скорость.

— Там Оля осталась… — всхлипываю, заворачиваясь в ароматный пиджак, который хранит в себе его тепло, его личный, потрясающий запах. Вся пропитываюсь им… И голова блаженно кружится.

— Сейчас звонок сделаю, парни её заберут.

Взвинченный весь такой, в руль впился крепкими ручищами, будто собрался раздавить. Смотрит прямо на дорогу, видно, что сдержать ярость пытается. Ещё не отпустило…

Хочу наорать на мерзавца, потому что мне теперь больно сидеть на пятой точке, но крик застревает в горле, когда я вижу его содранные костяшки.

Все обиды в итоге забываются.

Мне становится… жаль Тимура.

Ему, наверно, очень больно.

И тут я понимаю, что только он один вступился за меня, бросив вызов толпе, и рисковал своей жизнью.

Неужели ради моли безвкусной?

— Вы ранены. Изви… извините. Это всё из-за меня. — Вырывается искренне, с печалью. Даже с чувством вины.

— Пара царапин.

— Я хочу посмотреть! Мы через пять минут будем возле моего дома. Зайдем ко мне, я как следует вас осмотрю. Или что? Не надо? Царапина, говорите?

— Нет, нет, надо, надо! — громко вскрикнул он, встрепенувшись, услышав слово «ко мне поедем». — Проклятьеее, так болит! Ой-ёййй! Кажется, я уже рук не чувствую… Если ты мне, Надя, не поможешь, мне грозит ампутация!

Хитрец!

Ну всё ясно.

— Сейчас я соседке позвоню, узнаю, как там мальчики мои. Может будет повод вам помириться…

Титов сжал челюсти.

Видимо, забыл про демонят, когда в гости напрашивался.

Мы делаем несколько звонков, паркуемся напротив моего дома.

— Значит, здесь ты живёшь? — нахмурившись спрашивает Тимур, выйдя из машины и осматривая снизу вверх старенькую пятиэтажку. Морщится.

— Да. Идём, или передумали? Испугались зрелища не для богачей?

Ну да, он же богатый.

Наверно ни разу в жизни в подобном месте не был.

Царь со дворца спустился к простым чернорабочим… Честь какая! Только лицо попроще надо сделать.

— Не волнуйтесь. У меня дома чисто, заразы никакой не подхватите, крыс и блох нет, кусок стены на голову не свалится.

— Глупости говоришь! — обхватывает себя руками. — Побежали, иначе я сосулькой стану и кое-кому придётся эту сосульку отогревать… Слышал, что при угрозе обморожения нужно греть друг друга голыми телами!

Гад!

Бегу вперёд, а сама почему-то улыбаюсь…

* * *

— Проходите, Тимур Владимирович.

Хотела добавить «чувствуйте себя как дома», но вряд ли моя квартира хоть каплю похожа на его дом. Больше на берлогу, исходя из его мнения.

— Только не шумите. Дети спят… — предупреждаю. — Сейчас тапочки дам, так быстрее согреетесь.

Титов молодец… Не думала, что когда-нибудь такое скажу, но всё же это происходит. Мало того, что от бандитов спас, так ещё и пиджак свой пожертвовал, сам в тонкой рубашке на холод выскочил.

Покидать клуб пришлось экстренно, через чёрный ход, поэтому верхняя одежда осталась в гардеробе клуба. Титов сообщил, что его люди чуть позже нам её вернут.

Тётя Алла ушла пять минут назад к себе, когда я ей сообщила, что скоро буду, а она мне в ответ отчиталась, что дети наигрались и спят. Танюша тоже уснула.

В доме тепло, тихо, уютно. Да, небогато, но чисто. Я всеми силами стараюсь поддерживать уют и создавать домашний очаг для своих деток с помощью разных мелочей. То скатерть новую куплю, то букетик цветов небольшой, то картину. Мелочь недорогая, а приятно.

Титов с любопытством осматривается. Странно, но я не вижу ни малейшего намека на отвращение в его мимике. Наоборот, чуточку восхищения.

— Проходите на кухню.

Предлагаю боссу тапки в виде кроликов. Единственные. Которые у нас имеются большого размера. Нам их с Китая прислали. Они там что-то попутали. Вот и пригодились.

— Значит, втроём живёте?

— Нет. Сестра ещё и Пончик.

— Кто такой Пончик? — с прищуром спросил, как будто я имела в виду не животное, а другого мужчину.

Единственный мужик сейчас в моем доме — мой кот.

Пончик с важным видом появляется в коридоре, подходит к Титову и настороженно обнюхивает его ногу. Потом начинает вертеться возле ботинок…

Вот если нагадит ему в ботинки, значит Титов действительно монстр редкостный, а всё, что он сейчас со мной исполняет — не более чем игра. Пончик так обычно поступает с теми, кто кажется ему неприятным. Животные тонко чувствуют хороших и плохих людей.

— Милый котейка, — наклоняется, почесав рыжего за ухом. Тот довольно прикрыл глаза и заурачал.

Вот те на!

Изменщик!

Довольная, бесстыжая морда.

Ластится к Титову, как валерианке мазаному. Ко мне так даже носом не тыкается. Ну всё, я ревную.

Значит, выброс пахучих мин в ботинки отменяется… Пончику Демонович понравился. Хм… очень, очень странно.

Входим в кухню.

— Присаживайтесь. Подождите пару минут, сейчас переоденусь и аптечку принесу. Положите руки на стол и постарайтесь пока не двигаться, чтобы случайно инфекция не попала.

Через пять минут возвращаюсь с аптечкой и в новом домашнем костюме с принтом в виде кошачьих следов на штанах.

Титов улыбается. Ну что смешного? Сейчас перекись возьму и посмотрим, как он будет дальше веселиться.

— Давайте сюда ваши руки. Только смирно сидите. Если будет жечь, я подую.

Смачиваю ватный диск в антисептике и приступаю.

— А может поцелуешь?

Бросаю хмурый взгляд.

— Вы что маленький? Так только детям говорят…

Отличная попытка ещё раз меня закадрить.

Осторожно вожу диском по ранкам, закусив нижнюю губу. Увлеклась процессом, не заметила, как близко мы сейчас друг к другу находимся… Титов завороженно за мной наблюдает. А моська довольная, как у кота, объевшегося сметаны что ему так много внимания уделили.

— У тебя удивительно нежные руки, — внезапно выдаёт он, а я краснею. — Тот наглядный случай, когда говорят, что из того места растут, а не наоборот.

Я поперхнулась.

Шутник.

Почему он такой?

Сначала что-то приятное говорит, заставляя разомлеть, а потом… как издевается специально — черно шутит, заставляя пыхнуть яростью.

Любитель выводит на эмоции. Ну точно демон, сосущий чувства одиноких женщин!

— Ну всё, жить будете, ампутация отменяется! — убираю аптечку в сторону, заканчивая.

— Благодаря ручкам заботливым, не помру! Вот спасибо.

Наверно нужно и мне его поблагодарить.

Всё справедливо. Заслужил.

— Знаете, это вам спасибо, — смущённо заправляю прядь волос за ухо. — Спасибо, что вмешались и поступили, как мужчина.

Хочу быстро удрать, так как жутко стесняюсь, и так еле-еле из себя эти слова выдавила, как вдруг мужские пальцы ловят меня за запястье, останавливая.

Дальше понеслись удивительные откровения…

— Надь, ты вот правда, красотка такая, — усмехается он, — еле-еле тебя узнал. Удивила, так удивила. Вот, честно.

Запылала ещё сильней, опустив ресницы.

— Такая красивая, что сразу от тебя детей захотелось.

— Эм…

Чуть не упала.

Ступор накрыл.

Сколько уже можно шутить?

Ну и юморист ты Титов, со своим чёрным юмором.

— Так моих усыновите! — на эмоциях сразу же выпаливаю.

Я тоже шутить умею.

— Вы моим сорванцам, между прочим, понравились. А пакостили они любя…

С его лица сейчас можно было срисовать классные мемы — надулся! Услышав упоминание о моих сыновьях.

Неожиданно раздался рык, прерывая нашу безумную трагикомедию.

— Что это такое?

Титов смущённо, даже чуточку краснеет.

Я понимаю, что это урчит его живот.

— Вы есть хотите?

— Нет, тебе послышалось.

И опять раздаётся бурчание, только уже громче.

Начинаю давить в себе смех.

Действительно, смешная ситуация.

— Не ели ничего, что ли?

— Да, не успел, — пожимает плечами.

Опять мне чего-то жаль его стало.

— Хорошо. Всё, что я могу для вас сделать, в знак благодарности, это обработать ваши раны и накормить вас борщом. Согласны?

— Борщ-то хоть со сметаной? — ленно разваливается на мягком уголке, раскинув руки на спинке.

— А как же! Со сметаной, с зеленью, с гренками ароматными!

— Ты ещё здесь? Ан-у быстро неси его сюда! — гаркает он, стукнув кулаком по столу, я подпрыгиваю и ускоряюсь.

Вскоре, на стол перед Титовым ставится ароматная, горячая тарелочка борща с сочным куском мяса, сметаной, мелко покрошенным зелёным луком и укропом.

Смотрит на неё, сглатывая слюну.

— Пахнет изумительно! Вообще я привык по ресторанам ходить. В каких только местах самых популярных не был, и всё не то. Так и не смог нигде найти вкус детства. Однажды я тарелку борща за пять тысяч купил.

Я чуть не подавилась слюной.

— Да вы что? Он что с золотой юшкой?

— Это был любимый ресторан президента. Туда только избранных пускают.

— И как вам водичка с капустой и мясом за пять тысяч?

— Свиная похлёбка, — фыркает он, погружая ложку в юшку.

Ну всё. Сейчас он мне эту тарелку на голову наденет.

Скажет, что за ерунду подсунула! Отравить вздумала?

— Подождите! Я передумала! Пожалуй, вам пора. — Собираюсь выхватить тарелку, но он руку мою перехватывает. Сжимая запястье крепкой, горячей ладонью… Смотрит в глаза. Уголки умопомрачительных, дерзких губ поднимаются в лёгкой улыбке. — Не трогать. Иначе покусаю! Моё!

Отступаю назад, побаиваясь гнева этого рембо бесстрашного, когда вспоминаю, какой он махач в клубе устроил. Точно, лучше не спорить, коль жизнь дорога.

Пробует первую ложку, я не дышу…

Зрачки Титова расширяются до предела, он вдруг роняет ложку со звоном на стол, громко восклицая:

— Ты готовишь, как моя мама!

— Правда?

— Безумно вкусно. Правда! Слушай, я честно говорю, вкус один в один. А добавки можно?

Я заулыбалась.

— Конечно.

Подсуетилась и принесла Тимуру Владимировичу ещё.

— Супер! Это ОН! То, что я так долго искал! Стопроцентный вкус моего детства…

Титов слопал половину кастрюли.

У. Меня. Шок.

— Моим сыновьям тоже очень нравится этот борщ. Они чуть ли не с тарелкой его съедают.

Он резко напрягся. Потом встал из-за стола.

— Спасибо за ужин. Блестяще! Пойду руки ещё раз помою…

Титов покидает кухню, я на каком-то поразительно приподнятом настроении принимаюсь порхать по кухне, убирая со стола.

В душе птички запели.

Внизу живота появилось приятное тепло.

Что со мной происходит?

Не успеваю домыть посуду, позади слышу шаги. Кто-то крадётся.

На меня сзади резко нападают, оборачивая руки вокруг талии. Горячие, влажные губы прижимаются к мочке моего уха… Застываю.

— Ты что сделала? Борщ свой заговорила? Ведьмочка, м?

Роняю со звоном ложки в раковину.

Тимур сильнее меня обнимает, вжимая в себя, и обхватывает губами моё ухо, целуя.

Дыхание учащается. Он носом зарывается в мои волосы, вдыхая их запах. Весь дрожит!

— Я так сильно тебя хочу… Ты мне не борщ подала, а какое-то приворотное зелье.

Резко подхватывает, сажает на столешницу. Вклинивается между ног, тянет на себя и жадно целует, запуская пальцы в волосы на затылке.

Ничего не успеваю понять… Только то, что моё тело трепещет, дрожит, покрывается волнами дрожи и мурашек, когда руки босса начинают смело блуждать по нему, поглаживая практически везде.

Раскрываю губы, уже не в силах бороться с эмоциями, как вдруг раздается мелодия телефона. Это звонит не мой телефон, а Титова.

Я зажимаюсь, напрягаюсь. Он это улавливает и прекращает меня целовать.

— Ответьте.

Потому что мне кажется, что это, наверно, звонит его жена.

Недовольно отстраняется, отходит к окну, поворачиваясь ко мне спиной.

Что мы только делаем?

Надя, спустись на землю.

Ты забыла, кто он такой?

Титов вызов сбрасывает, оборачивается.

Его лицо превращается в холодный лёд…

Там больше нет былой теплоты и в помине.

Передо мной опять он — чёрствый, ледяной айсберг.

В два шага сокращает между нами дистанцию.

За затылок хватает, сжимая уже отнюдь не романтично, скорее, угрожающе.

— Мне пора. Спасибо за ужин. И я хочу тебя предупредить… Забудь, об этом вечере и особенно забудь о том, что я тебя поцеловал. Нам лучше держаться подальше друг от друга.