Глава 14

— Капец! — хрипло выдохнула Вилка, едва проснувшись. — Башка раскалывается.

Мне на ноги поверх одеяла легла ее нога, затем вторая. Подруга еще немного попыхтела, покряхтела, потерла сонное лицо ладонями и повернулась на бок, обняв меня.

— Давно проснулась? — спросила она вяло, словно опять засыпая.

— Нет, — ответила сухо.

Песок в глазах говорил о том, что эту ночь я вообще не сомкнула глаз. Четкое осознание того, что я оказалась в тупике, в котором единственный выход — это свалить в другой город, а еще лучше — страну, не давал расслабиться ни на секунду. А шаги, которые я слышала за дверью, и вовсе приводили меня в состояние наивысшего напряжение, когда даже затылок сводило оттого, насколько сильно я боялась, что Игорь может войти в комнату и сотворить глупость. Но еще больший страх был связан с тем, что противостоять ему и своим чувствам я вряд ли смогу.

Страшно признаваться самой себе, что есть нечто большее, чем здравый смысл и холодный рассудок. Существует нечто такое, что неподвластно мозгу. Нечто такое, чем руководит сердце, подключая инстинкты, о которых без Игоря я, возможно, никогда бы и не узнала.

— Жрать хочу, — прошелестела Вилка мне в шею. — Пойдём?

— Не знаю, — ответила я неуверенно.

— Если ты всё еще боишься моего папу, то можешь перестать, — села она в постели. — Он как обычно: переночевал и свалил на работу еще до рассвета. Так что пойдем, что-нибудь пожрем. И попьём, а то я уже осушила свою бутылку.

— Возьми мою, — высвободила руку из-под одеяла и взяла с тумбочки со своей стороны нетронутую мной бутылку. — Я ее даже не открывала.

— Это, конечно, очень мило, но я всё еще хочу есть. Пойдем! — спрыгнув с постели, Вилка стянула с меня одеяло.

Безнадежно закатив глаза, поднялась вслед за ней и, поправив на себе шорты, за которыми вчера пришлось заезжать домой, и майку, вышла вместе с подругой из комнаты. В доме было прохладно, но чьего-то еще присутствия, кроме нашего, не ощущалось.

Обняв себя за плечи, следовала за Вилкой вниз по лестнице. Уже у самой нижней ступеньки отчетливый запах свежесваренного кофе вопил о том, что кто-то в этом доме все же есть.

— А ты что здесь делаешь? — не церемонилась подруга. — Перетрахал всех студенток в городе и решил побыть отшельником? Или до подруги моей свои лапы дотянуть решил? Не выйдет, старичок.

— Виола, — сдержано ответил Игорь, отставив в сторону чашку, в которой, судя по всему, был кофе. — Следи за языком хотя бы при своей подруге.

— Ты тоже следи, чтобы твой язык не попал в мою подругу, — не осталась в долгу Вилка, открывая холодильник. Заглянула внутрь, словно ища там что-то съестное и желательно сразу горячее.

Заливаясь багрянцем, робко взглянула на Игоря и почувствовала, что покраснела еще больше. Вторым или уже третьим слоем. Под тяжелым взглядом светлых глаз показалось неуютно. Не стесняясь собственной дочери, он сканировал меня, медленно опускаясь по фигуре взглядом. Пришлось немного сместить руки, чтобы прикрыть затвердевшие от холода соски.

Мой жест не остался без внимания Игоря, поселив в уголках его губ легкую улыбку.

— Ты никуда не собираешься, что ли? — поинтересовалась Вилка у отца, подходя к нему ближе. Сделала пару больших глотков из бутылки и заглянула в ноутбук, стоящий перед Игорем. — Почта, Excel, Word… Дома работать собрался? С чего бы это?

— Ты против? — спросил он у нее сдержано.

— Мне пофиг, — фыркнула Вилка. — Поесть что-нибудь есть?

— Минут через двадцать Матвей привезет продукты, — отчеканил Игорь, водя пальцем по тачпаду.

— Класс! — выплюнула она без особого восторга и вернулась в кухню, снова шерстя холодильник. Вчерашний бардак на столе, устроенный нами, был убран и убран, видимо, Игорем.

Чувствуя себя здесь лишней, скользнула взглядом по мужской фигуре. В простой серой футболке и спортивных штанах. Босой. И как ему не холодно? Волосы слегка взъерошены, но в остальном все та же холодность и сдержанность во взглядах и жестах.

— Мне нужно уехать домой, — сообщила я подруге, старательно игнорируя взгляд Игоря, полоснувший по мне.

— В смысле? — Вилка захлопнула холодильник. — Мы же договаривались, что зависнем здесь на пару дней. Ты чего?!

— Просто… — лихорадочно пыталась найти отговорку или хоть сколько-нибудь важную причину для того, чтобы оказаться подальше от этого дома. Подальше от Игоря. — Просто, мама скоро приедет, а в квартире не убрано.

— Ди, — настроение подруги устремилось к отрицательной отметке. Обойдя островок, она подошла ко мне вплотную и, приобняв за плечи, отвела в сторону. Туда, где нас не было, ни слышно, ни видно ее отцу. — Останься, — шепнула она умоляюще. — Пожалуйста, Ди.

— Вилка, — опустила взгляд, не в силах смотреть в ответ без чувства вины.

— Хочешь знать правду? — спросила она, затравлено. — Если бы ты вчера не согласилась поехать со мной, то я бы сорвалась на таблетки.

— Вилка! — вскинула подбородок и строго посмотрела ей в глаза. — Даже не смей! Поняла? Даже думать в ту сторону не смей! Слышишь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Останься, — коснулась она робко кончиками пальцев моей руки. — У меня есть только ты против этого сраного мира, Ди. Единственное светлое пятно среди всего этого дерьма — ты.

По бледной щеке скатилась одинокая слеза. Еще никогда я не видела Вилку такой слабой и поникшей. Обычно она умеет держать гордую осанку даже в самой безвыходной для нее ситуации, но в этот раз ее стержень явно надломлен.

— Хорошо, — выдохнула и обняла ее, прижав к себе. — Я останусь. Только мне нужна какая-нибудь кофта, а то я замерзла. И носки.

— Сейчас всё будет, — заверила меня подруга, высвободившись из объятий. Вытерла щеку от дорожки слезы рукавом толстовки и крикнула в потолок. — Пап! Посмотри, что с отоплением. Что-то оно глючит. Диана замерзла.

С характерным звуком стул прокатился ножками по каменному полу кухни. Послышался шорох, а затем и приближающиеся шаги.

Игорь нёс в руке сверток серой ткани и целенаправленно приближался ко мне. Развернул сверток, которым оказался плед из гостиной, и заботливо укутал в него мои плечи. Не сказав ни слова и не одарив даже взглядом, направился куда-то под лестницу.

— Видишь?! — глаза подруги сияли. — Всё для тебя в нашем доме, так что можешь остаться тут жить.

— Думаю, это будет уже лишним, — пробубнила я сама себе.

Остаться здесь еще на один день — уже было лишним, но степень отчаяния, до которой дошла подруга, не позволяла мне трусливо сбежать. Поэтому приходилось успокаивать себя тем, что в присутствии своей дочери Игорь не станет подбираться ко мне поближе.

***

— Что ты собралась делать? — стоя за мной, Вилка уткнулась подбородком мне в плечо, с любопытством наблюдая за тем, как я обсушивала курицу.

— Хочу запечь курицу. Мы вчера не брали ее в холодильник, так что она талая. Не знаю, как ты, а я не стану рисковать и снова ее замораживать.

— А что с ней будет при повторной заморозке? — любопытствовала подруга. — Она оживет и станет мстить своим убийцам?

— Почти, — прыснула, покачав головой. — Мы ее заморозим без эксцессов, но при повторной разморозке в ней могут ожить всякие палочки и процее, и вот уже они дадут нам хорошенько… — задумалась, подбирая наиболее культурное слова, так как присутствия Игоря в одной с нами кухне никто не отменял.

— Дадут нам хорошенько просраться, — не стала церемониться Вилка. — Всё понятно. Давай запекать. Что мне нужно делать?

На этом моменте пришлось крепко задуматься, потому что Вилка и кухня — две совершенно несовместимых стихии. Для моей подруги стоит больших усилий и напряжения каждой имеющейся извилины, простая нарезка хлеба. Знаю, видела и помню, что после ее манипуляций казалось, что хлеб был взорван небольшой бомбочкой, а не нарезан острым ножом.

— Возьми вилку и попротыкай курицу, чтобы соус в нее лучше впитался.

— Вилка вооружена вилкой? — воинственно проговорила девушка за моей спиной. — Это то, что мне сейчас нужно. Давай мне эту курицу. Я её уничтожу.

— Ну, уничтожать никого не нужно, она, вроде как, уже… уничтожена, — развернулась на пятках к кухонному островку, поставила на него противень, раскатала фольгу и положила поверх не курицу. — Действуй.

— Просто колоть и всё? — взмахом руки, в которой была вилка, подруга очертила контур курицы, видимо, не до конца веря в то, что ей досталось такая простая работа.

— Просто прокалывай её кожицу. Если хочешь, чтобы было интереснее, то можешь что-нибудь приговаривать на своем, на ведьминском.

— О! Это я запросто.

С завидным энтузиазмом она приступила к делу, что-то зловеще бормоча себе под нос. Прежде, чем снова отвернуться к кухонному гарнитуру, случайно бросила взгляд туда, где за обеденным столом, немного крытый ноутбуком, сидел Игорь. Светлые глаза смотрели с любопытством, но не на дочь, как мне хотелось бы, а на меня. Его эмоции были нераспознаваемы, я даже не могла с уверенностью сказать, нравится ил ему то, что он видит, или нет. Удерживая мой взгляд несколько долгих секунд, он словно пытался прочитать меня. Вероятно, мои эмоции ему тоже казались непонятными. Оно и к лучшему, ведь он даже не представляет, каких трудов мне стоит делать вид, что я его вижу впервые. И сколько выдержки мне требуется для того, чтобы не бросать на него взгляды каждую секунду, старательно игнорируя дрожь в руках.

— Обиделся он… — ворчала Вилка всё громче и громче. — Папина дочка я, значит? Трусиха? За кошельком прячусь?…

Курица обрабатывалась с завидным… негативом.

Вернулась к кухонному гарнитуру и приступила к чистке чеснока. За спиной продолжала ворчать подруга, иногда вызывая улыбку своими комментариями, а немного поодаль слышался стук клавиш ноутбука.

Все были при делах. Словно семья в воскресный полдень. Что, в общем-то, мило, если не знать одно обстоятельство, связывающее нас с Игорем.

Вязаная кофта, которую мне предоставила Вилка, то и дела сползала с плеча, потому что была слишком объемной и несколько бесформенной. Складывалось стойкое ощущение, что ее вязала сломанная вязальная машинка, которую периодически било током. Вероятно, поэтому сама Вилка ни разу ее не носила, судя по тому, что сорвала с нее бирку только при мне.

— Слушай, Ди, — заговорщически обратилась ко мне подруга. — А давай еще и за твоего отыграюсь?

— За моего? — взглянула на нее через плечо и непонимающе нахмурилась. — За кого моего?

— Ну, за секси-деда твоего, — цокнула она, а где-то за обеденным столом закашлялся Игорь, поперхнувшись кофе. — Вы же тоже расстались.

В одну секунду покраснела до кончиков ушей. Бросила мимолетный взгляд на мужчину, который утирал подбородок от кофе, не скрывая веселья в светлых глаз.

— Отыграйся, — с вызовом взглянула ему в глаза и снова отвернулась к чесноку, превращая его в пюре ударом ножа. — И он не дед, — рефлекторно напомнила и прикусила губу, слыша усмешку Игоря.

— Но секси? — не удержался он, все-таки, от вопроса.

— Я бы не хотела обсуждать свою личную жизнь с посторонними людьми, — произнесла я строго, не оборачиваясь.

— Конечно, он должен быть секси! — возмущенно бросила Вилка. — Только тому деду повезло гораздо больше, чем тебе.

— Да? — скептически протянул Игорь. — Это почему же?

— Потому что Ди встречалась и спала с ним по любви, а с тобой твои…, - повисла короткая пауза для подбора нужного слова. — …курицы! Спят только из-за денег, которые потом очень технично из тебя выдаивают, а ты как олень им веришь.

— Скажем так, Виола, — произнес Игорь строго, но при этом несколько скучающе. — Я называю это взаимовыгодным сотрудничеством, при котором обе стороны в курсе того, чего от них ждут и чего они хотят.

— Фу, мерзость! — Вилка не стеснялась в выражениях и в этот раз я была с ней полностью согласна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍То, как он описал отношения в целом и, скорее всего, со мной в том числе, не вызывало ничего, кроме чувства омерзения. Если он таким образом пытался снять с меня тень позора о том, что я тоже нахожусь в числе его «куриц», то можно было подобрать не столь циничные слова и интонацию.

Пока же, мне очень хотелось стереть память, желательно вместе с воспоминаниями о его прикосновениях.

Телефон в кармане шортов ожил короткой вибрацией. Обтерла руки кухонным полотенцем, достала мобильник из кармана и провела пальцем по экрану, разблокировав его.

«Прости. Ты не относишься к числу тех, о ком я говорил»

Прикусила внутреннюю сторону щеки и проигнорировала его смс, демонстративно убрав телефон в карман.

Едва приступила к чистке картофеля, как телефон снова напомнила о себе. Шумно втянув носом воздуха, снова достала телефон и покрылась багрянцем.

«Секси-дед, значит?»

Бросила аккуратный взгляд через плечо и взглянула на Игоря, который прикрывал губы своим мобильником, пряча легкую улыбку.

«Не дед» — напечатала ему быстро ответ.

«Но секси?»

Мимолетная улыбка коснулась и моих губ, но я её быстро подавила, напустив серьёзности, с которой снова спрятала телефон в карман шортов, оставив зазнавшегося циника без ответа.

***

— Пап, а где Матвей? — всплеснула Вилка руками, когда ей внезапно надоело гипнотизировать курицу через стекло духовки. — Ты же говорил, что он минут через двадцать привезет продукты, а с тех пор прошел почти час.

— Я попросил его кое-куда заехать, — не отрываясь от монитора ноутбука, ответил Игорь.

— У тебя тут дети голодают, вообще-то, а ты Матвея покататься отправил, — упрекнула его девушка и гордой походкой протопала в гостиную. Села на диван спиной к нам и демонстративно включив телевизор на каком-то музыкальном канале.

— Дети? — скептически спросил Игорь, наконец, оторвав взгляд от ноутбука. — Так это дети вчера втоптали две бутылки вина и оставили срач на всю кухню?

Подруга молча прибавила телевизор и начала качать головой в такт кричащей попсе.

Мужчина перевел на меня взгляд, полный насмешки.

Чуть не выронила из рук тарелку, которую начищала с завидной тщательностью, чтобы заняться хоть чем-то, пока Игорь находится рядом с нами. Иначе я бы уже глаза смозолила, постоянно на него поглядывая.

Уже рефлекторно поправила кофту, сползающую с плеча. Земное притяжение действовало на нее с особой тщательностью, спуская ее именно с плеча и в тот момент, когда на меня смотрели светлые глаза, подобные кубикам льда.

— Простите за задержку, Игорь Ренатович, — послышался мужской голос из холла. — Пришлось сделать крюк до той кондитерской.

— Да, неужели! — возликовала Вилка и спрыгнула с дивана, практически на ходу выхватывая пакет у мужчины.

Я его узнала. Это тот мужчина, которого я посчитала отцом моей подруги тогда в клубе. На вид он был примерно одного возраста с Игорем. Столь же подтянут и красив, разве что черты лица не казались столь агрессивными, а взгляд был более мягким и спокойным.

— Ура! Колбаса! — подпрыгивала подруга, размахивая ею в воздухе, как мечом. — О, Матвей! Ты заезжал в кондитерскую за пирожными? Ди, тут пирожные из твоей кондитерской привезли!

Фирменный пакет я узнала еще тогда, когда Матвей только появился в поле зрения.

— Спасибо… — крикнула в гостиную, где Вилка не спешила отпускать мужчину, проводя тщательный осмотр всех пакетов, что он привез. Взглянула на Игоря, который смотрел на меня с плохо скрываемой улыбкой и, изогнув бровь, столь же громко добавила. — Матвей.

Уголок губ Игоря поднялся в язвительной ухмылке.

— Можно неделю из дома не выбираться вообще! — вещала подруга, продолжая шуршать пакетами.

— Боюсь, что я так долго у тебя гостить не смогу, — ответила ей, обходя кухонный островок, чтобы забрать часть продуктов и, наконец, донести их до кухни. — Мама приезжает через два дня, так что мне нужно будет вернуться домой.

— Ди, — захныкала девушка, опустив руки. — Не уезжай.

— Я еще никуда не уехала, но послезавтра точно уеду, потому что нужно убрать квартиру к маминому приезду. Да и нам с тобой нужно появляться в универе, а мне еще и на работе не мешало бы. А то я подменилась на пару дней, и мне их нужно будет отработать.

— Тебе всего девятнадцать, а планы как у старикана, — довольно красноречиво указала она рукой в сторону своего отца.

— Старикан тебе и зад может надрать, — ехидно ответил Игорь.

— Мокрощелкам своим так угрожать будешь! — неожиданно вспылила Вилка, резко нахмурившись.

Не ожидав от нее подобного выпада, растерялась и не нашла, что тут можно сказать.

Замерли все. Даже Матвей перестал шуршать бумажными пакетами.

Бросила мимолетный взгляд на Игоря и увидела, как его губы сжались в тонкую полоску, а черты лица стали острее. Он был в ярости и только неведомыми мне силами все еще держал себя в руках.

— Прости, — выдохнула подруга и уткнулась лбом мне в плечо. — Я пытаюсь делать вид, что все нормально, но делаю только хуже, — шептала она.

— Тогда, может, стоит вести себя так, как чувствуешь внутри? — спросила я аккуратно и приобняла подругу, поглаживая по спине. — Мы тут не ради твоего спектакля, а чтобы поддержать.

Судя по тому, как изломились брови Игоря, он был не в курсе того, какой бардак происходит на душе и в мыслях его дочери.

Кивком головы и с самым агрессивным лицом из тех, что у меня имеются, указала ему, чтобы подошел и приобнял дочь, а не только пялился на ее подругу.

Прикрыв ноутбук, Игорь тихой поступью подошел к нам.

— Иди сюда, — шепнул он, нахмурившись, и заботливо подхватил Вилку под локоть, заставляя от меня отлипнуть.

Действовали мы слажено: Игорь мягко забирал дочку в свои объятия, пока я выталкивала ее из своих.

Когда же, наконец, произошло воссоединение семьи, и Вилка позволила себе разрыдаться на отцовском плече, сминая в кулаки футболку на его груди, нам с Матвеем не оставалось ничего другого, кроме как незаметно оставить их одних.

Молча донесли пакеты до кухонного островка и составили в ряд.

— Чай хотите? — спросила я, доставая продукты.

— Нет, спасибо. Я на работе, — ответил он сдержано, но все же любезно улыбнулся, заглянув в глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Начальник ругаться будет? — спросила шутя.

— Если повезет, — застенчивая улыбка сделала его лет на десять моложе.

— А если не повезет? — приняла из его рук пакеты с овощами. — Секир башка?

— Именно.

— Видимо, вы везунчик, — рассмеялась я. — Голова всё еще при вас.

— Просто за одиннадцать лет работы я научился очень быстро ее отращивать.

— За одиннадцать лет работы у меня вырастут сразу три головы, — руками показала, откуда будут произрастать другие две. — Иногда начальство бывает такое… начальство.

— С опытом научитесь принимать это одной головой.

— Хотелось бы, — вздохнула мечтательно. — И обращайтесь ко мне на «ты», пожалуйста.

— Не могу, — качнул Матвей головой. — К вечеру придется новую башку отращивать, а я свой лимит уже исчерпал в этом месяце.

— Сегодня же только пятое число, — веселилась я.

— А я уже…

— Свободен.

Голос Игоря заставил нас умолкнуть. Улыбка слетела с лица Матвея, оставив вместо нее, деловую сдержанность. Коротко кивнув, он развернулся на пятках и покинул дом, не обернувшись и не попрощавшись.

Проводив взглядом мужчину, вернула внимание к Игорю. Голубые глаза источали арктический холод. Губы, обрамленные темной щетиной, сжались в тонкую линию, словно с них вот-вот слетит что-то бранное в мой адрес.

Вопросительно выгнула бровь, но никаких объяснений не последовало. Он просто рявкнул на человека, оказавшему ему услугу. Даже если Матвей и был его работником, то такое отношение к человеку, который проработал на него одиннадцать лет, мне казалось вопиющим.

— Скоро там курица будет готова? — вклинилась между нами явно повеселевшая Вилка.

— Еще около часа, — ответила я, при этом продолжая сверлить Игоря взглядом ровно так, как это делал и он.

— Как долго, — пропыхтела у плиты подруга.

— Можем пока салаты сделать и соус к мясу, — предательская кофта снова соскользнула с плеча, и это не осталось без внимания цепких глаз.

Длинные пальцы коснулись плеча, зародив между нами разряд статического электричества. Да, между нами всё искрило не только духовно, но и физически.

Когда Вилка, наконец, дождалась своего позднего обеда, а Игорь исчез с поля зрения, сказав, что ему нужно сделать пару звонков, мы развалились на диване в гостиной.

Подруга буквально собрала меня в охапку, обняв руками и ногами. Мне было жарко, но мешать ее спокойствию и некой отрешенности во время просмотра комедии, смысл которой до меня доходил как сквозь толщу мутной воды, мне не хотелось.

Ей нужно было мое плечо, и именно его я ей молча и подставляла. Хочет лежать на нем и смотреть фильм? Пусть будет так. Захочет порыдать в него — я не буду против.

— Твой телефон звонит, — сонно пробубнила Вилка.

— Да? А я не слышу.

Потянулась рукой к журнальному столику и кончиками пальцев поддела телефон. Звонила мама.

— Разговаривай так, — остановила меня подруга, когда попыталась встать. — Я всё равно не слушаю.

— Привет, мам, — ответила на звонок, прижав телефон к уху.

— Привет, солнце, — мама звучала уставшей. — Как дела? Чем занимаешься?

— Нормально. Кино смотрю. А ты что делаешь? Скоро домой?

— Я, как раз, по этому поводу и звоню, — несколько обреченно вздохнула мама. — Буквально только что переговорили с Игорем Ренатовичем. Видимо, мне придется задержаться еще дня на три-четыре.

— Зачем? — нахмурилась я, бросив злой взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, по которой недавно поднимался Игорь.

— Я думала, что отчет по поездке сделаю, когда вернусь домой, но возня с печатями и подписями только затянет и усложнит процесс. Так что придется задержаться и закончить с формальностями. Бюрократия чертова.

— Ладно, — вздохнула я, расстроенно. — Придется и дальше прокуривать квартиру без тебя.

— И мальчиков можно не выгонять еще несколько дней.

— Какие мальчики мам? У меня только мужчины.

— Ой, простите-простите, — рассмеялась она. — Ладно, солнце. Где деньги лежат, ты знаешь, как использовать презервативы — тоже. Если что, звони.

— Хорошо. Пока, мам.

— Пока, дочь.

Швырнула телефон на журнальный столик и безрадостно уставилась в потолок.

— Ты чего, Ди? Что-то случилось? — участливо спросила Вилка.

— Мама задержится на несколько дней.

— Так это же круто! — разве что не запрыгала она на мне. — Подольше задержишься у меня.

— Ага. Круто, — кивнула я и снова бросила суровый взгляд на лестницу. — Дай-ка, я в туалет поднимусь.

— От счастья писаться захотела? — ехидно поинтересовалась подруга, выпуская из своих крепких объятий.

— Типа того, — ответила расплывчато.

Поднимаясь по лестнице, представляла во всех красочных подробностях, как откручиваю Игорю голову за такую «внезапную» задержку мамы. Сколько еще он будет держать её в командировке? Месяц? Год?

— Ко мне торопишься? — лукаво улыбался Игорь, подпирая плечом дверной косяк своей спальни.