32

Договариваемся с Алексеем встретиться завтра на тренировке. Даже если бы он сказал не приходить, я бы все равно приехала в клуб, хотя бы просто увидеть его и спросить о самочувствии. Которое, кстати, у него уже не очень. Мужчина прихрамывает, лицо разбито и начинает опухать левая сторона, куда изрядно прикладывал свои силы Артур. Пока говорит, Ледник постоянно облизывает кровоточащую губу и морщится от боли, а мне как будто передается она, его боль. Я словно перенимаю его эмоции на себя, осознанно перетягиваю, может быть ему от этого будет легче?

После Семен отвозит меня домой. Как только переступаю порог, уже ощущаю напряжение, накаленную обстановку. Не желая пересекаться с родителями, поднимаюсь к себе в комнату и отправляюсь в душ, чтобы привести себя в порядок. Параллельно обдумываю какие вещи можно было бы собрать с собой, чтобы сбежать.

Самое необходимое? А что для меня может стать самым необходимым? Наверное, то что можно продать, в первую очередь. Именно поэтому я высыпаю все свои серьги, кольца и другие дорогостоящие украшения в бархатный мешочек, кладу в ящик, в зоне готовности. Минимум одежды, зарядник от телефона, а вот от сим-карты придется избавиться, иначе отцу не составит труда меня найти.

— Элла! — доносится с первого этажа голос отца. — Спустись, живо!

Сглатываю и чувствую, как начинает ускоряться мое сердцебиение. Как можно скорее надеваю домашний костюм и выхожу из комнаты. В доме гробовая тишина, не слышно ни криков ругани, ничего…

Что не так? Что могло произойти и выбесить отца?

Медленно спускаюсь по лестнице и вздрагиваю, когда из-за угла появляется отец, а следом и мама. Судя по ее выражению лица, она тоже не понимает что происходит.

— Надень куртку, — коротко бросает он и я не могу разобрать по его интонации, что не так.

— Что случилось? — спрашиваю я, натягивая на себя тонкую ветровку, но меня не удостаивают ответом.

— Пойдем, — кивает он в сторону дворовой двери, ведущей к нашему гаражу.

Выходит первым, а мы с мамой следом.

— Что случилось? — шепчу я ей на русском.

— Замолчи, — шипит сквозь зубы она, подталкивая меня вперед. — Не беси отца еще больше.

Когда выходим во двор, мой взгляд цепляется за припаркованный автомобиль. Мой автомобиль, а если сказать точнее, автомобиль Сэма. Его не должно здесь быть, парню разрешено забирать автомобиль и использовать для личных передвижений.

Желудок сводит спазмом, а липкое предчувствие чего-то нехорошего не дает ровно вздохнуть. Страх уже кажется поселился в моей душе на пмж и лишь изредка впадает в спячку.

Делаю шаг в гараж следом за отцом и перестаю дышать, когда вижу посреди помещения на полу Семена, харкающего кровью, и двух отцовских телохранителей. На парне рваная рубашка, вымазанная следами от грязных ботинок и багровыми пятнами крови.

— Напомни, куда ты возишь мою дочь? — отец подходит к Сэму и слегка пинает того по руке.

— На тренировки по йоге, — отплевывается парень и вытирает рот рукавом.

— Папа! Что происходит?!

Наконец, я отхожу от немого шока и порываюсь подойти, чтобы помочь Сэму подняться, но отец хватает меня за плечо и разворачивает к себе лицом.

— Я спрошу еще раз, куда ты ездишь каждый день?! — произносит он бездушным тоном, глядя мне в глаза.

— На тренировки по йоге, — говорю я, а мой голос дрожит от страха.

Похоже, что ситуация вышла из-под контроля и нас раскрыли… Есть ли смысл сопротивляться и отпираться?

— Хорошо, давай посмотрим, что там за йога, — фыркает папа, оттолкнув меня в сторону.

Подходит к багажнику автомобиля и достает оттуда мою спортивную сумку, которую я частенько оставляю у Семена в машине. Перед глазами все начинает плыть от слез, но я стараюсь держаться.

— Показывай, — бросает сумку к моим ногам. — Что там у тебя?

— Пап, что происходит, что я сделала не так? — поднимаю на него взгляд, но тем самым только еще больше распаляю его гнев.

— Открывай и показывай, я сказал! — рявкает он и я испуганно сжимаюсь в комок.

Опускаюсь на корточки и дрожащими руками расстегиваю молнию, из-за чего красная кожа боксерских перчаток становится отчетливо видна в свете гаражного освещения.

— Элла, что это? — испуганно шепчет за моей спиной мама. — Объясни нам…

— Какая занимательная йога! — брезгливо произносит отец. — Видел я такую… йогу. И тренера тоже лицезрел!

В очередной раз дыхание перехватывает и я поднимаюсь на ноги, не в силах избежать столкновения наших с отцом взглядов.

— Маленькая лживая дрянь! — взвизгиваю, когда мне прилетает звонкая пощечина.

Вторая за всю историю моего существования. Но мне сейчас безразлична эта боль, потому как душа выворачивается наизнанку от осознания того, что папа мог найти и Алексея.

Он… Он же ничего с ним не сделал?!

— Я видел траекторию ваших перемещений, видел, куда вы зачастили кататься и проследил! Когда мне сейчас принесли фотографии, я надеялся получить правду добровольно, а не выбивать ее из вас! — он делает шаг ко мне и угрожающе нависает сверху. — Если ты, маленькая паршивка, нарушила главное условие договора с мистером Вайсом, я вышвырну тебя на помойку, как ненужную мне грязь, поняла?! — рычит отец.

Поднимаю на него взгляд и со всей силы стискиваю челюсти, прижимая ладонь к горящей от удара щеке. Во рту привкус крови и он отрезвляет, придает сил для сопротивления.

— Если только я узнаю, что ты потрахалась с этим безродным выродком Озеровым, ты мне больше не дочь, а он труп! — продолжает отец, а во мне закипает гнев.

— А я и так не была тебе дочерью! — выпаливаю я и выпрямляюсь. — Я была товаром!

В глазах родителя проскакивает новая вспышка агрессии, он даже замахивается, но между нами влезает мама.

— Подожди, милый, подожди! — лепечет она, схватив его за руку. — У нее останутся синяки! Нам этого перед свадьбой не нужно!

— Завтра едешь к врачу и не дай бог я узнаю… — сверлит меня взглядом отец. — Вышвырну к чертовой матери!

А на меня снисходит прозрение. Что если сказать ему что я и правда больше не девственница? Что тогда? Изобьет? Убьет? Или, как он говорит, вышвырнет? Последнее было бы очень кстати! Не помню в точности, но, кажется, за нарушение договора с Вайсом он обязан вернуть тому деньги и выплатить нехилую компенсацию… а платить отцу нечем.

— Вышвыривай, — заявляю я, задыхаясь. — Я не девственница.

Отец с силой толкает мать в сторону и сгребает меня за горловину ветровки, притягивая нос к носу.

— Повтори! — шипит он.

— Я уже давно не девственница, папочка, — дрожащим голосом отвечаю я и он грубо встряхивает меня, отчего я зажмуриваюсь и по щекам пуще прежнего текут слезы. — А еще я кажется беременна. Так что вышвыривай нас, давай!

— Сучка! — рычит отец в гневе, но мне удается избежать нового удара, потому как снова встревает мама.

— Она может врать, стой! Стой, она может врать, точно нам скажет только врач, не надо! — срывающимся голосом кричит она, отталкивая от меня отца и загораживая собой. — Она провоцирует, неужели ты не видишь?!

Размазываю по щекам слезы и бросаю взгляд на Сэма. Парень выглядит совсем неважно, он не может перестать кашлять и отплевываться. Господи, хоть бы они его просто отпустили, пожалуйста…

— Отведи ее в комнату, следи, а завтра свози лично к врачу, поняла?! — кричит предок и мама покорно кивает. — А этого неблагодарного сучонка вышвырните, пусть проваливает, не хочу даже руки марать об эту падаль!

Громко всхлипываю, когда сталкиваюсь взглядом с Семеном, которого под руки поднимают отцовские телохранители и волокут прочь из гаража. То, насколько мне сейчас стыдно и горько, не передать словами. Мы так самоуверенно катались по всему городу, по всем этим заброшкам, где проходят бои, что забыли о контроле gps-трекера, надеялись, что отец как всегда не придаст значения нашим передвижениям.

Мать тянет меня к выходу, но мне удается вырваться и повернуться к отцу:

— Что ты сделал с Алексеем?! Где он?!

— Тебя не касается, но если ты сказала правду — он труп, — он вытирает выступивший на лбу пот и отворачивается.

Хочу крикнуть ему, чтобы не трогал Ледника, чтобы отыгрался лучше на мне, чем на нем, но мама закрывает мне рот ладонью и силой выпроваживает из гаража. Тянет в мою комнату и, захлопнув дверь, толкает на кровать.

— Элла, умоляю, скажи! Скажи правду! — кричит она на русском, яростно жестикулируя. — Хотя бы мне!

Кусаю губы и отрицательно мотаю головой. Слезы бесконтрольно льются по щекам, а из груди рвутся тихие всхлипы.

— Скажи, глупая! Ты правда все разрушила?! Ты правда все испортила?! — кричит мама и прислоняется спиной к стене, а на ее лице от нервов выступают красные пятна. — Если ты беременна, Элла, если только это правда, то убегай! — она закрывает рот рукой и сползает по стене на пол. Замираю, глядя на нее широко распахнутыми глазами. — Элла, он убьет его… Убьет отца твоего ребенка, а потом что-нибудь придумает в качестве мести для тебя… Исчезни, сделай так, чтобы он вас не нашел…

— Зачем ты мне сейчас это говоришь?! — шиплю я. — Не поздновато ли переходить на мою сторону, а?! — сглатываю тошнотворный ком в горле. — Сначала продать, а потом строить святую невинность и любящую мать?!

— Мы старались для тебя, глупая! Для твоего будущего, для счастья! — мама поднимается на ноги и хватается за ручку двери.

— Как твои родители старались для тебя. Ну что, счастлива ты?! — выплевываю я каждое слово.

Мама поджимает губы и перед тем, как покинуть мою комнату бросает:

— Если то, что ты сказала, правда — лучше уходи.

После ее ухода я сижу на кровати, рыдаю без продыху несколько часов и не могу остановиться. Слышу, как в столовой ругаются родители, как бьется посуда, как хлопают двери и разбиваются стулья. Затем все затихает…

Убегай.

Лучше убегай.

Резко вскакиваю на ноги и вытираю рукавами лицо. Судя по словам отца, он еще не добрался до Алексея, так что, быть может, я смогу сбежать и найти его? Я планировала убежать, эта ситуация меня просто подталкивает к побегу.

Не отдавая себе отчета, я в спешке собираю вещи в одну из своих объемных сумок. Украшения, дорогостоящие безделушки которые можно продать, одежда, зарядник, имеющаяся наличка. Достаю из телефона сим-карту и оставляю ее на тумбочке возле кровати. К счастью, со времен моего давнего побега на вечеринку лаз остался, о нем так никто и не узнал. Мне удается незамеченной проскользнуть мимо охраны и в тот момент, когда я уже сбросила сумку и сама перелезаю через забор, замечаю в окне на втором этаже силуэт.

Сердце пропускает удар, но затем я узнаю маму. Двумя пальцами она сжимает сигарету и выпускает изо рта огромное облако белого дыма. Не сводя с меня взгляда, делает очередную затяжку и едва заметно кивает, после чего отворачивается и скрывается из вида.

Сдерживаю слезы и стараюсь набраться мужества, чтобы решиться на то, что перечеркнет всю мою жизнь, разделит на до и после.

Медленно выдыхаю и спрыгиваю вниз, перекидываю сумку через плечо и чуть ли не бегом направляюсь в сторону дороги. В груди щемит от тоски, от понимания, что моя жизнь больше никогда не станет прежней и у меня нет ничего. Ни дома, ни родителей, ни денег… Только желание быть свободной и вольной выбирать свой жизненный путь. Выбирать, кого любить и бороться за свою любовь. Сейчас мне кажется, что это важнее.

Останавливаюсь возле дороги и пытаюсь отдышаться, обдумать, что делать дальше и как поступить. У меня есть наличка, значит я могу доехать до бокс-клуба Алексея на такси. Ближайший телефон, с которого я могу позвонить и купить себе новую сим-карту — возле заправки, до которой около километра. Прикрываю глаза и медленно выдыхаю.

Назад пути нет, да и не ждет меня там ничего хорошего.

Смотрю по сторонам и в темноте ночной трассы замечаю припаркованный у обочины черный пикап. Сердце первее меня осознает, чей это автомобиль, и пускается вскачь, подгоняя меня скорее бежать к нему навстречу. Чем ближе я к пикапу, тем больше убеждаюсь, что это Алексей. Понятия не имею как и почему, но я ужасно рада! Водительская дверь открывается и мужчина выходит, идет мне навстречу и ловит в свои объятия.

— Золушка, с тобой все в порядке?! — обеспокоенно шепчет он, заглядывая мне в зареванное лицо.

— Да, да, да, — киваю я, как заведенная и прикасаюсь ладонью к его колючей щеке. Это он, Господи, отец ничего ему не сделал. — Теперь да, точно да… Как ты здесь…?

— Садись в машину, нам надо уехать отсюда, — Ледник провожает меня до салона и сажает на переднее сиденье.

Как только сажусь в машину, слышу хриплый кашель с заднего сиденья и поворачиваюсь на звук.

— Сэм! — разукрашенный друг с опухшим лицом лежит на заднем сиденье. — С тобой все в порядке?! Прости меня… — чувствую, что снова заплачу, поэтому замолкаю.

— Жить буду… Вроде бы… До свадьбы заживет, — парень просто отмахивается и пытается улыбнуться.

Алексей садится за руль и громко хлопает дверью, после чего заводит двигатель и автомобиль срывается с места.

— Куда мы теперь? — растерянно спрашиваю я, до сих пор не понимая, что происходит. Все так быстро и стремительно, словно в кино.

— Туда, где придется начинать все с нуля, — отвечает Ледник.