Глава 28

Я влетела в дом, захлопнула за собой дверь, поднялась в одну из спален на втором этаже, как отключилась, не помню.

Проснулась рано, разбитая, и уснуть уже не смогла.

Димитрий вымучил меня морально и душевно. Не сумев заснуть, я спустилась в кухню и, осмотревшись, просто решила заняться готовкой.

Кто как отключается, я вот предпочитаю приготовить что-нибудь вкусненькое. Открыв холодильник и прошерстив продукты, выбор пал на приготовление борща.

Немного Катька не от мира сего, но лучше занять руки, чем думать о боссе и том, как он на меня действует.

Отгоняю мысли, сильнее сжав нож, начинаю кромсать ни в чем не повинную капусту.

– Кать, у тебя все в порядке?

Голос брата бьет в спину, и я оглядываюсь на высокого парня в растянутой одежде, с порезанными на коленках джинсами и в объёмном худи.

Он откидывает длинную темную челку со лба и смотрит исподлобья.

Федор давно стал так смотреть на окружающий мир, готовый отбивать удар, и я теперь начинаю его понимать. Когда в душе боль и обида, ты защищаешься. А лучшая защита всегда нападение…

– Нормально все, Федь. Куда опять намылился с утра пораньше?

Окидывает меня внимательным серым взглядом.

– У меня дела, Кнопка.

– Не принимаю такой ответ. Куда идешь? Где будешь? Когда вернешься?

Добавляю в голос металл, пытаюсь достучаться.

– Да, Кнопка, у тебя точно все в порядке. У меня были некоторые сомнения по твоему шефу, да, кажись, мужик нормальный. Жестокий засранец с понятиями. Насильно к бабе не полезет. Шкуру живьем сдерет просто, если что не по его будет.

Ржет братец как конь, а у меня на мгновение челюсть отвисает. Федор груб в высказываниях, но мне в его словах скрытый смысл слышится, и я быстро спрашиваю:

– Откуда у тебя столько информации, откуда ты все это знаешь?

– Сервер взломал. Некоторые файлы прошерстил. Заглянул в систему наблюдения. Доступ к камерам. Многое просмотреть успел. Мы живем в Пентагоне, я тебе скажу, такие охранки… Охренеть.

Отвечает будничным тоном и, сбросив рюкзак под ноги, заваливается на стул, берет кусок нарезанного хлеба и цепляет сыр ножом, принимается жевать с аппетитом, поглядывает на меня и на лице хитрющее выражение.

– Федя, ты понимаешь, что это преступление? Понимаешь, что у магната охрана и ты не знаешь этих людей и что они могут сделать, если ты узнаешь то, чего знать не должен?!

– Ясен пень, у него все на уровне, мне пришлось конкретно повозиться, чтобы пробить защиту, там такое стояло…

– Федя! Услышь меня! Так нельзя, понимаешь?! – голос дрожит, и я проговариваю слова полушепотом, опасаясь, что нас услышат.

Гениальный мозг моего брата двигается в сторону преступлений. И я не могу остановить его свободное падение в бездну.

Не нравится моя отповедь. Красивые скулы натягиваются, желваки начинают ходуном ходить.

– Димитрий страшный человек, жестокий и решительный! Не провоцируй его!

– Он тебе нравится, Елецкая, скажи честно?!

Вдруг спрашивает брат, смотрит на меня исподлобья.

– Сдурел?! Он мой начальник!

– А что мешает перепихнуться? Ты слишком дерганая. Вижу же, что между вами искрит.

– Заткнись, Федор, вот сейчас молчи, иначе мы с тобой договоримся!

Брат резко поднимается, бросает на меня еще один нечитаемый взгляд.

– Будь с ним осторожнее, Елецкая, и держись подальше. Такие системы безопасности имеют люди, которым есть что скрывать.

– Куда ты и когда вернешься?!

Кричу в широкую спину.

– На занятия. Я теперь пай-мальчик. Потом, может, с ребятами зависну, короче, все пучком, систер, я просто хотел понять, к кому попал и что ждать. Проба боем. Не грузись так. На этом все.

Шлепаю нож на доску в отчаянии, что мне делать с Федькой?!

Телефон звонит. Отвечаю:

– Алло.

– Мисс Елецкая, вы пропустили завтрак. С вами все в порядке? Вы здоровы?

Прикрываю глаза.

– Все хорошо, Седрик. Я здорова, просто адаптируюсь сложно. Прошу меня простить.

– Не мне вас прощать, мисс Елецкая, – слышу отстраненный голос мажордома. – Вообще-то изначально я вам обрисовал ситуацию. Вы завтракаете и ужинаете с мистером Кацем. Все вопросы относительно отгулов также решаете с ним.

– Впредь подобного не повторится, Седрик.

Отвечаю как можно более спокойно и отключаю телефон.

Принимаюсь за несчастную капусту, изрезаю ее для борща с такой силой, словно хочу выместить на ней всю злость.

Когда режу лук, слезы текут ручьем, конечно же, это из-за паров!

Никак не из-за странного чувства, что давит на виски тревогой.

Только из-за лука…

Не из-за того раздрая, что творится в сердце. Чувствую себя как в ловушке и мои чувства…

Они болезненные, неправильные и адресованы мужчине, для которого я ничто.

Всхлипываю, вытираю нос тыльной стороной ладони, в которой зажата холодная сталь. Вздрагиваю, когда слышу хлопок входной двери…

– Федь, забыл чего?!

Кричу хриплым от слез голосом, продолжая вытирать глаза, ответа не следует, а я…

Я чувствую, как пространство вокруг меня становится другим, тяжелеет. Все волоски на теле встают дыбом, когда мою руку с ножом отнимают от глаз.

Нажатие на какую-то точку на запястье заставляет уронить холодное оружие на столешницу, и я в ужасе вскрикиваю…

Сильные решительные руки разворачивают меня, приподнимают лицо, нажав на подбородок, и легкое касание шершавых подушечек размазывает соленую влагу по щеке.

Тот, кто подкрался словно хищник, сейчас смотрит на меня с высоты своего двухметрового роста, придавив к столешнице.

Опять я в его объятиях и снова мне некуда бежать.

– Катрин. Ты как одноименный ураган, что пол-Орлеана грохнул. Маленькое ходячее бедствие. Нож в твоих руках слишком опасен.  

Горячие руки, кажется, проверяют мои слезы на ощупь, размазывая влагу между большим и указательным пальцами.

А я просто молча вглядываюсь в ледяное лицо. 

Что между нами происходит? 

Ответов у меня нет. Только буйство чувств, проснувшихся в моей неискушенной душе.

– Всего ничего в должности помощницы, а уже не выполняешь свои обязанности. Кажется, склонность к экстриму у вас семейная черта…

Делает шаг назад, отдаляется, но не отпускает, продавливает меня взглядом. Одетый в простую майку и штаны-джоггеры, явно с пробежки. То есть, несмотря что небось полночи упражнялся, так еще и с утра спортом занимается.

Кажется, я понимаю, почему решил, что я не потяну… с таким темпераментом…

Не человек. Машина.

Прикусываю губы. Не хочу в который раз твердить банальные извинения.

– Ты, видно, не поняла всей серьезности положения вещей. Впредь, Катрин, твои душевные метания не должны никоим образом сказываться на твоей исполнительности.

– Я поняла, – отвечаю, проглотив рваный всхлип.

Смотрю в это лицо, вспоминаю, как схватил меня за шею, отодвинув, и больно становится.

Как прогнал вчера.

А сегодня сам пришел. Странный. Почему он меня все время трогает и при этом ставит барьеры? Я не понимаю этого мужчину.

Быстро хватаю салфетку, вытираю слезы.

Все это под немигающим малахитовым взором, опять делает шаг ко мне и вжимает мою попу в каменную столешницу, наклоняется, всматривается, а в глазах что-то странное. Не могу понять это выражение.

Плотоядное и дикое, находящее отклик во мне.

– Мистер Кац, вам что-то нужно?

Придаю голосу отстраненность, так и хочется спросить:

 Что, черт возьми, ты тут забыл, если вчера сам меня так жестоко прогнал?!

Почему не слуга решает со мной вопрос, а сам босс?!

Не задаю ни один из вопросов.

– Прямо сейчас мне интересно, что ты готовишь?

– Борщ.

– Продолжай.

Отходит и садится на барный стул, немного наклонив голову вбок, словно изучая.

– Вы, вы останетесь?!

– Ты мне должна завтрак. Поторапливайся. Рабочий день никто не отменял.

Разворачиваюсь и так и подмывает заорать:

Убирайся! Оставь меня в покое! Дай хоть полчаса побыть в одиночестве перед тем, как отправляться с тобой в пекло под названием “двадцать четыре на семь”.

Не хочу видеть тебя, такого красивого и уверенного в себе, здесь и сейчас. Я не готова. Дай мне прийти в себя!

Принимаюсь за готовку под внимательным взглядом, бегаю по кухне, открываю ящики, ищу приправы, но напряжение не покидает.

Что здесь забыл мой босс?!

Остается только гадать, но его взгляд плавит мою спину и как-то я все это себе не так представляла.

Обед готов, остается последний штрих в виде нарезанной зелени, которую я принимаюсь мелко-мелко шинковать.

– Никогда не думал, что готовящая помощница – это так сексуально…

Его голос бьет меня интонациями, и я вскрикиваю, когда нож проходится по пальцу, порезав до крови.

Боль простреливает.

Быстро тяну подушечку в рот, действую на инстинктах. Даже не замечаю, как Димитрий с нечеловеческой скоростью оказывается рядом.

Крепкие пальцы хватают мою руку с каплями крови. Я встречаюсь взглядом с яркими кислотными глазами и лицом со звериным оскалом...

Столбенею, когда Кац с жадностью слизывает багряную жидкость и берет мой палец в рот, всасывая кровь из ранки.

Прекращаю дышать.

В ужасе смотрю на склоненного к моим пальцам блондина, который отрывается от меня и заглядывает в мои явно шокированные глаза.

– Вкусно…

Это так порочно, мои пальцы у его губ. Он сейчас подобен зверю, зализывающему рану.

Мое тело дрожит, а босс достает из кармана белоснежный платок и прикладывает его к порезу.

– Осторожнее, Катрин.

– Чего ты добиваешься? Почему ведешь себя со мной так?! То заставляешь полыхать, то окатываешь презрением?! Чем я так успела за свою короткую жизнь провиниться?!

Выпрямляется.

– Ты необычная, привлекаешь. И реакции у тебя чистые, искренние.

 – Я забавная зверушка для миллиардера?! Я же человек… Так нельзя…

Повышаю голос, пытаюсь вырваться, но мужские руки держат крепко.

– Сбавь обороты, пока я не...

– Не что?! Что мне сделаешь?! Ударишь?!  – окончательно лишившись самообладания, шиплю в жуткое лицо магната.

Кажется, я постепенно начинаю видеть беспринципность этого мужчины, его абсолютную черствость.

Меня просто проверяют на реакции, проводят какие-то проверки, но зачем? Или он привык? Это манера общения?

Скорее, последнее.

Улыбается холодно, отпускает и отходит на шаг, ставит перед очередным откровением.

– Не зли. С противоположным полом у меня иные методы. Будет жестко и больно, но тебе понравится.

– Я не дам сломать свою волю. Я не послушная марионетка, мистер Кац.

Смотрит на этот раз как-то по-особенному.

– Такая слабая, но внутри стальной стержень.  Интересный контраст.

– Вы… ты… невозможный.

Опять становится серьезным.

– Да, Катрин. Помни об этом. Больше не пренебрегай своими обязанностями, не нарывайся. И налей мне уже борщ.

– Вы когда-нибудь пробовали русскую кухню? – интересуюсь, наполняя тарелку ярко-красной ароматной жидкостью.

Оставляет мой вопрос без ответа. Берет ложку, черный хлеб и приступает к еде.

А я стою, как на суде, ожидая приговора.

И когда мужчина одобрительно кивает, улыбаюсь.

Такой Димитрий мне нравится больше. И кажется, что он мне сейчас квоту доверия выдал, попробовав мою стряпню.

Закончив, промокает губы салфеткой и смотрит прямо мне в глаза.

– И все же, я голоден.

Последняя фраза звучит как удар по моим натянутым нервам, блеск ядовитых глаз клинком направляется на мои враз полыхнувшие губы.

Больше ничего не говорит.

Проходит мимо.

Когда Кац выходит, тихонечко сползаю на пол и, обхватив коленки, уставляюсь в закрытую дверь.

Меня колотит и знобит, но больше всего болит сердце.

Глупое наивное сердечко трепещет от этого мужчины, от повадок хищника, и я его… хочу.

Когда осознание простых истин ударяет, тихо плачу.

Собираюсь, встаю. Быстренько убираю все со стола и, прикрыв обед крышкой, оставляю кастрюлю на плите. Есть не хочу. Наелась с утра по самое...

Попытка отвлечься провалилась с треском.

Быстро накидываю одежду. Придерживаюсь строгого делового стиля. Излишне строгого даже. Наглухо себя закрываю.

Собираю волосы наспех и выхожу.

Перед особняком черные громадные автомобили уже рычат, двигатели запущены и один из охранников открывает передо мной дверь.

Ныряю в нутро дорогого салона, оказываюсь рядом с идеальным боссом. Белоснежная рубашка, черный пиджак, подчеркивающий ширину плеч, шелковый галстук.

Вдыхаю терпкий приятный аромат мужчины, который больше на меня не реагирует, полностью погрузившись в работу. И только стук клавиш ноутбука да постоянные звонки напоминают, что рядом со мной не истукан, а живой человек.

– Взять месторождение в разработку. Меня это не интересует. Включай рычаги давления. Действуй по схеме. Это приказ. Получение права пользования недрами затягивается, выбей уже к чертям из этих ублюдков лицензию…

Жесткие команды. Приказы. 

Украдкой наблюдаю.

Больше той ипостаси магната я не вижу. Передо мной стальной биг босс с железной волей, бешеный и бескомпромиссный, жестокий.

Никакой пощады. Решения неоспоримы.

 В гостевом домике Димитрий приоткрыл еще одну грань своего характера, сумасшедшего драйва.

И несмотря на то, что мне было очень страшно видеть его таким сорвавшимся с цепи, он мне понравился...

“Понравился” смешное слово. Нет, не понравился. У меня от него мозг сносит. От его харизмы, энергии, силы, которой дышит каждая пора. Скала, глыба с ярчайшими кислотными глазами.

Человек, умеющий обжигать льдом и раскалять холодом.

Не нужно быть особо умной, чтобы понять – мне сейчас сильно повезло, раз на краткий миг мироздание свело наши пути-дороги, и единственное, что я могу сделать рядом с подобным человеком, так это взять мастер-класс у одного из лучших бизнесменов.

Познать себя, научиться многому…

И вспоминать…

Потом…

Когда Димитрий исчезнет, вернувшись на свою орбиту, воспоминания, как хрупкие хрустальные слезы, останутся со мной…

Машины останавливаются. Кац вместе с Марком отправляется в литейные цеха, а я иду в кабинет.

Завод встречает меня шумом и привычной беготней, только теперь я в образе помощницы биг босса.

На меня оглядываются, показывают пальцем, и чем больше я привлекаю внимания, тем ровнее стараюсь держать осанку.

Играть роль, держать лицо – сейчас это главное. И пусть у меня на сердце шторм. Никто об этом не узнает.

Окунаюсь с головой в рабочий день.

Телефон разрывается, не продохнуть. Кац не знает пощады и мои поручения не имеют конца и края.

Однако я благодарна этому бешеному ритму, так как необходимость выложиться по максимуму дает мне передышку от мыслей.

– Катерина Владимировна, моя дорогая, смотрю, вы как белочка в колесе, вся в трудах. Похвально.

Голос. Этот писклявый голос, как наждаком по ушам. Улыбаюсь со всем лицемерным радушием.

– Здравствуйте, Олег Петрович, стараюсь.

– Так приятно лицезреть ваше рвение. У вас все хорошо, начальство не обижает?

Спрашивает почтительно, но в глазах острый интерес, хочет понять, линчевал ли меня Кац на выходных и в каких именно позах?

Памятуя Мюнхгаузена:

Улыбаемся, господа, улыбаемся…

– Все в полном порядке, Олег Петрович, я стараюсь соответствовать и не подвести коллектив.

– Так держать, Катерина, – кивает одобрительно. – Я к Димитрию Ивановичу, сообщи.

Набираю Каца, интересуюсь, нужны ли мои услуги переводчика, получаю ответ, что Марк сейчас в кабинете босса и я не нужна.

– Проходите, Олег Петрович, – опять улыбаюсь, загоняя свою ненависть в глубины сознания.

Директор заходит в кабинет, и я расслабляюсь. Хорошо, что там другой переводчик. Этот худосочный мужчина, кажется, приближен к Димитрию.

Только что Петрович понял, что я не такой уж незаменимый сотрудник для биг босса. У него свой проверенный, верный своему хозяину человек, прилетевший вместе с магнатом.

Вместе с этой мыслю в душе зарождается крохотная надежда, что, может, меня спишут со счетов, но вспоминая пронырливый маслянистый взгляд Петровича, отметаю эту идею и опять погружаюсь в сводки и переводы.

Кац молча покидает кабинет вместе с Марком. Проходит мимо, даже не взглянув в мою сторону.

Кажется, на работе я превращаюсь для босса во что-то наравне с офисным креслом. Он на меня не смотрит, дает четкие распоряжения и сохраняет тяжелую субординацию, заметную всем случайным свидетелям нашего общения.

Если бы не порез на пальце, я бы подумала, что мне приснилось все то, что произошло между нами ранним утром…

– И хорошо, что так…

Выдыхаю с облегчением, глядя вслед удаляющемуся боссу.

Остаток дня работаю на износ, пытаюсь выполнить все, что мне было поручено. В какой-то момент отрываюсь от бумаг и замечаю Полину, видимо, заскочившую ко мне с дружеской проверкой.

Ловлю на себе ее одобрительный взгляд и подбадривание:

– Ну ты, Катька, даешь! Молодчинка!

– Стараюсь, Поль.

– Не посрами русских баб в глазах америкоса! – прыскает, последнее слово буквально прошептав.

Очередной звонок прерывает наш разговор, и я делаю Полине знак руками, показывая, что зашиваюсь, подруга, подмигнув, уходит.

День пролетает незаметно.

Дорога к особняку проходит так же. Димитрий работает, а я облокачиваюсь о стекло и смотрю на проскальзывающий мимо пейзаж знакомого городка.

Судя по всему, Кац здесь недолго пробудет, иначе не было бы такой бешеной мобилизации всех структур.

Подъезжаем к особняку и Димитрий, продолжая деловые переговоры по смарту, выходит, мне дверь открывает водитель.

Смотрю в очередной раз в широкую удаляющуюся спину босса и становится нечем дышать.

Выбираюсь из огромного салона, делаю пару шагов и останавливаюсь как вкопанная. Дышу быстро, наполняя грудь прохладным вечерним воздухом.

Димитрий проходит в дом, а я разворачиваюсь и иду в сторону коттеджа.

Мне сейчас нужно просто погулять, проветриться.

Воздух прохладный, помогает отделаться от мыслей, которые закручиваются в воронку и тянут меня на дно.

Бешеный темп жизни магната изматывает, как, впрочем, и сам босс.

Я думала, что сложно выдерживать его интерес, но переносить его равнодушие оказалось куда более болезненно…