Глава 51
Катерина Елецкая
В доме творится что-то страшное, я оглушена, дезориентирована.
Мне плохо, понимаю, что почти теряю сознание. Мне перекрыли кислород, хватка на ребрах слишком сильна. Все остальное выхватываю кадрами.
Звук выстрелов. Ударов. Где-то ломается стекло и в коридоре появляется мужчина в одних спортивных штанах.
То, каким я вижу босса, убивает. Босой. Блондин с мертвым взглядом. Он прокладывает свой путь ко мне, и тот, кто подпадает под его удар, отлетает в сторону.
Его не остановить.
Взгляд метнувшегося в мою сторону Димитрия я чувствую кожей, он прошивает меня насквозь. Вспарывает.
Кац не совершает лишних телодвижений.
Его удары четкие. Бьет в горло. Тот, кто становится на его пути, падает как подкошенный.
Ловлю каждый его жест. Каждое движение. И это страшно.
Страшно видеть Димитрия таким. Невероятно агрессивным.
То, что я в нем видела, что чувствовала всей душой, сейчас проявляется во всем своем ужасе.
Меня тащат, прикрывая, несколько мужчин, и за мной среди дерущихся тел, среди звуков выстрелов идет он.
Убийца. Не знающий жалости и пощады. Гасящий врагов.
Димитрий…
Моя погибель. Моя любовь… и человек, которого я, оказывается, совершенно не знаю.
Бизнесмены не умеют так хладнокровно рубить врагов, они не смотрят таким потусторонним сфокусированным взглядом, словно воспринимая меня целью, а все остальное преградой между нами.
В моих глазах слезы.
Страх даже не перед происходящим, а утробный ужас перед моим первым мужчиной. Моим зверем, который смотрит только на меня.
Неумолимо приближаясь.
Цепляюсь за его взгляд, как за якорь, за стежок, который держит меня на плаву, не позволяя нырнуть в омут бесконечного отчаяния.
Охранники стреляют, Кац на мгновение отстает.
Мои похитители ценой огромных потерь вылетают наружу.
Босые ступни бьются о ступени. Дождь бьет по лицу. Тиски вокруг талии все сжимаются, и я понимаю, что людей вокруг меня много.
Природа безумствует ровно так же, как и мой мир летит к чертям, и когда не остается ни единого лучика надежды, в висках бьется страшная паника обреченности.
В дверном проеме опять появляется высокий мужчина и в его руках оружие.
Димитрий опять смотрит на меня. Все так быстро происходит и вместе с тем очень медленно.
Босой. Полуголый, он замирает под проливным дождем. Смотрит мне в глаза. Опять. И там безумие зверя. Но лишь на секунду.
Нет чувств. Нет эмоций. Ничего.
В его руках пистолет и его взгляд направлен на меня.
Мне кажется, что прямо сейчас Димитрий выносит мне смертный приговор.
Пальба и раскаты грома, слишком много противников напало на резиденцию, целая армия.
Просто на уровне инстинктов понимаю, что перед Димитрием решение:
Убить, чтобы не досталась врагу?!
Эта фраза вспыхивает неоном в моем мозгу, словно передаваясь от него ко мне на ментальном уровне.
Убить, чтобы не досталась врагу…
В ребрах под сердцем боль и холод. Уши закладывает.
А я все смотрю в глаза своему палачу…
Я читаю в них приговор и почему-то знаю, что он не промахнется.
Даже сквозь толпу он попадет в меня.
Зеленые глаза подобны болоту. Затягивают на свое дно, топят, а я все не могу оторвать взгляда от ужасающего мужчины.
Мозг взрывается мыслями: “Что здесь происходит? Это ошибка. С кем меня перепутали?!”
Я смотрю только в глаза Димитрия. В полумраке ночи, среди вспышек страшной непогоды я сталкиваюсь с ледяным взглядом отрешенного мужчины без чувств и эмоций.
Время замерзает, как останавливается и сердце в моей груди, когда в его поднятой руке при очередной молнии сверкает сталь.
Его взгляд. Глаза в глаза. Он смотрит мне в душу, прожигает сетчатку и проникает в мою суть.
И внутри бьется в агонии понимание.
Он меня убьет.
Ни тот, кто продолжает кричать свои угрозы за моей спиной с требованием “дать уйти!” подобно истеричной бабе, а именно Димитрий.
То, как он смотрит. Отчужденно. Холодно.
Что я ему сделала, чем заслужила?!
Слышу, как за спиной рычит мотор. Кроме грома оглушают выстрелы и тела, которые падают с глухим звуком.
Но это все вскользь.
Важен мужчина. Который застыл среди всей этой неразберихи с поднятым оружием.
Выстрел, который будет стоить мне жизни.
Но секунды текут, а Димитрий не спускает курок.
Висок обжигает адское пламя, соприкасаясь с холодом приклада, и что-то горячее заползает в глаза, щиплет.
Больше нет эффекта замершего кадра. Все приходит в движение. Возвращаются звуки. Они обрушиваются лаем собак, хлопками выстрелов и криками, но во всем этом ужасе я до последнего цепляюсь за зеленые ловушки, полыхнувшие чем-то странным, так похожим на дикую ярость...