Глава 26

Только через несколько долгих минут Венделин нашла в себе силы отстраниться. Неэлегантно шмыгнула пару раз носом, утерла ладонью влажные дорожки со щек и прерывисто вздохнула.

— Рассказывай, милая, — княгиня присела прямо у туалетного столика. Особо больше и негде было — отец, чтобы сэкономить магию, запечатал Венди не в покоях, а всего лишь в спальне. Тут и стояла-то только кровать, тот самый столик с пуфом и шкаф для одежды, который самой девушке казался всегда громоздким и массивным… пока она не оценила гардеробную комнату Ады размером со среднюю спальню.

Еще раз вздохнув при мысли о новых знакомых, Венделин присела на кровать и принялась излагать. Отработанная на теневике речь заняла всего какой-то час. По второму кругу получилось куда четче и без излишних подробностей. Классический отчет разведчика. Отец бы оценил.

При мысли о князе Венди понурилась. Вряд ли ему будет интересен ее отчет. Даже если он в него поверит, сбить Норберта с намеченного пути не удавалось даже супруге, о чем Ивола сразу дочь и предупредила:

— Не рассчитывай, что я смогу отговорить твоего отца от этой безумной затеи, — помолчав, заявила она. — Мне и самой все это не нравится, но Норберт вбил себе в голову, что обязан отомстить за предков. А тут такой случай сам идет в руки!

— Но риорканцы не хотят воевать! — с жаром возразила Венди. — Пусть попробует поговорить с королем, уверена, Кирсан пойдет навстречу Тираярну! И даже поможет разобраться со щитом. В отличие от принца Оларда, ему вполне можно доверять.

— Ой ли? — склонила набок голову княгиня и скептически прищурилась. — Неужели все дело в том, что ты хочешь мира между нашими странами? И совершенно не беспокоишься, что кто-то в ходе боевых действий пострадает? Например, этот твой Кирсан?

Венди опустила голову, чувствуя, как неудержимо краснеет. Матушка всегда видела ее насквозь, даже если не указывала на ошибки напрямую. Конечно, благовоспитанной дочери полагалось бы переживать в первую очередь за отца и отечество… но сердцу девушка приказать не могла. А оно предательски вздрагивало, стоило ей только представить себе раненого, умирающего Кирсана.

Не говоря уже о том, что с его смертью Риоркану точно придет конец.

Ох, как бы отец именно это не попытался провернуть!

Венделин похолодела. Если принц Олард донес до князя принцип действия артефакта хотя бы вкратце, то Норберт уже в курсе, что со смертью мага щит теряет свою устойчивость и вскоре разрушается. Не собирается ли он целенаправленно убить короля, чтобы избавиться от Риоркана раз и навсегда?

— Мама, надеюсь, отец не собирается убивать короля? Это же геноцид! — прошептала Венди, побелев как мел. — Этого нельзя допускать, простые жители ни в чем не виноваты! Да, предки наши воевали, но когда это было… Нельзя жить прошлым!

Ивола пересела поближе к Венделин на постель и взяла за ледяные руки. Крепко сжала, чтобы вывести ее из паники и обратить на себя внимание.

— Послушай меня, милая. Некоторых вещей не избежать. Мы всегда ненавидели Риоркан, так что это вопрос времени, когда неприязнь перерастет в столкновение. Раньше, когда нас разделяло искажение, все было проще. Можно было думать только о выживании, не обращая внимания на старые обиды… Теперь же у нас появился шанс отомстить. Подумай только, все эти годы, что мы провели, прячась под землей, они наслаждались ветром и свободой!

— Я тоже так думала, когда впервые попала на их территорию! — перебила мать Венди.

Ивола озадаченно примолкла. Раньше дочь не позволяла себе таких вольностей. Кажется, она действительно сильно изменилась, как и говорил муж. Неужели влюбилась? Таких подробностей Норберт не упоминал, но он же мужчина — такие тонкости он упустит. Вот военные вопросы, стратегии, тактики — это его. А чувства, та дрожь в голосе, когда говоришь о дорогом тебе человеке — подобные детали проходят мимо князя. На то у него есть жена, чтобы дополнять его и отслеживать вроде бы не явные, но очень значимые полутона.

— Поверь, мама, у них хватает своих проблем, — тем временем запальчиво высказывалась Венделин. — Они регулярно страдают от извержений и их последствий, их дома рушатся, так что все поселение приходится отстраивать заново, не говоря уже о жертвах, которые приносят маги, чтобы защитить простых жителей от прорывающихся искажений и прочего. Представь себе, мы тут живем куда более спокойно и мирно, чем Риоркан на своей драгоценной поверхности. Но если отцу так хочется, у нас может быть то же самое, но без войны! Если же он убьет Кирсана и уничтожит Риоркан, мы лишимся, возможно, единственного шанса получить все сразу: и каверну, и территорию над ней.

Красноречие Венди иссякло, и она уставилась на мать умоляющим взглядом.

Переубедить отца будет тяжело. Но хоть попробовать-то нужно!

Ивола вздохнула. Рушить девичьи мечты больно, но необходимо.

— Это замечательно, что ты так защищаешь простых людей, — мягко заметила княгиня, — только вот ты забываешь один немаловажный факт: твой народ здесь, а не там. Ты обязана думать о благе Тираярна… и принести в жертву все, что мешает ему процветать. Артефакт у Норберта уже есть. Поверь мне, наши мастера не идиоты и быстро разберутся, как он работает. Найти мага огня тоже не проблема. Да, твой отец мне уже объяснил в чем загвоздка. Ничего, на крайний случай пленим кого-нибудь из риорканцев. Возможно, даже твоего Кирсана. Пусть питает артефакт, только на нашей стороне.

Венди вспомнила каменный мешок, в котором держали рыжего огненного мага. И принца Тевейрана, с поразительным спокойствием рассуждавшего о том, что обречен провести остаток жизни, опутанный проводами и подсоединенный к артефакту. Неужели Кирсану грозит то же самое? Это, конечно, лучше, чем смерть… но ненамного.

— Неужели невозможно преодолеть старые обиды? Просто начать все заново, с чистого листа? — тоскливо поинтересовалась Венделин. Вопрос адресовался не матери, но Ивола строго нахмурилась.

— Наивная! Ты думаешь, если бы тебя поймали там, в Риоркане, запросто отпустили бы? — язвительно спросила она.

— Меня не просто отпустили, а еще и просили прилетать еще! — запальчиво воскликнула Венди. — Я же рассказывала про мастера теней, который меня допрашивал. Как видишь, я тут, живая и здоровая.

— Да, я помню эту часть, но я… не поверила, — призналась Ивола, озадаченно глядя на дочь. — Они, похоже, за годы мирной жизни вконец отупели.

— Не говори так! — взвилась Венделин, чем еще больше шокировала мать. Она никогда прежде не видела, чтобы дочь с таким энтузиазмом защищала свое мнение. Да, Венди сбегала, нарушала запреты, но втихаря, никогда не противостоя в открытую. Что же произошло с ее девочкой, что она так повзрослела?

Может, и правда стоит присмотреться к соседям попристальнее, прежде чем затевать войну? Подраться мужчины всегда успеют, дурное дело нехитрое. Ивола в раздумье закусила губу и поднялась.

— Я скажу, чтобы тебе принесли поесть, — рассеянно бросила она, уходя.

Венделин расстроенно уставилась на закрывающуюся дверь. Стражники плотно закрыли ее, заперли снаружи, да еще и подергали, проверяя, чтобы не открывалась.

— Я не хочу есть. Я хочу, чтобы меня выслушали, — устало пробормотала Венди в пустоту.

Кажется, для матери она всегда останется всего лишь ребенком, глупым и беспомощным, которого нужно защищать в первую очередь от себя самого.

Ивола вернулась только под утро. Долго о чем-то препиралась со стражниками, пока дверь наконец не распахнулась.

— Представляешь, мне не разрешили даже пронести сюда лампу! — возмутилась она, переступая порог. — Пришлось оставить ее снаружи. Темно у тебя, конечно, магический светильник давно не заряжали. Может, займешься?

— Без деда Боглара не могу, ты же знаешь, — пожала плечами Венди. Она сидела на кровати, надувшись, и демонстративно смотрела в противоположную сторону. Еду ей вчера вечером принесли, как мать и обещала, но аппетита у девушки не было, так что все сушено-жареные членистоногие деликатесы остались на тарелке.

Венделин ни за что бы не призналась в этом вслух, но курица оказалась все же вкуснее насекомых, что бы по этому поводу ни говорил отец.

Княгиня поставила поднос, который держала в руках, на колени Венделин. Еду могли принести и служанки, но сегодня ей хотелось поухаживать за дочерью.

Девушка покосилась на зеленоватую лепешку из водорослевой муки и крохотную плошку с вареньем из черной смородины. Ее любимые!

Как ни странно, некоторые ягодные кусты вполне прижились под землей, позволяя жителям каверны хотя бы отчасти восполнять недостаток витаминов. Конечно, приходилось тратиться на магические светильники хоть на пару часов в день. Вообще без света растения, увы, ожидаемо чахли.

Ивола прошлась по спальне, в задумчивости переставила безделушки на туалетном столике.

— Что ты будешь делать, если сейчас выйдешь отсюда? — огорошила она дочь неожиданным вопросом. Венди подавилась лепешкой, которую только что укусила, макнув в варенье, так что сиренево-фиолетовые брызги полетели во все стороны.

— Ты что, хочешь меня выпустить? — недоверчиво уставилась она на мать, откашлявшись. Княгиня неопределенно пожала плечами, а Венделин поняла, что от нее ждут четкого и ясного ответа. — Поеду вслед за отцом. Он уже уехал, так ведь?

Ивола кивнула и наконец перестала бродить, усевшись на пуфик у зеркала.

— Мы с ним поговорили перед отъездом. Точнее, отчаянно поругались, — медленно проговорила она. — Норберт и слышать не хочет о мирных переговорах.

Княгиня помолчала, комкая подол в руках и явно не осознавая этого.

— Не думай, пожалуйста, что я так уж хочу этой войны, — подумав, добавила она. — Просто я привыкла к мысли, что по ту сторону искажения обитают страшные враги, искоренение которых — первая задача для любого уважающего себя тираярнца. Твой отец тоже так думает. Нас так воспитали, да и тебя тоже… но кажется, где-то мы ошиблись.

Венди покраснела и с трудом проглотила ставший вдруг несъедобным кусок лепешки. Чувство было, что она жует прелую траву. Значит, она ошибка родителей? Их позор. Конечно! Дочь князя — предательница, чего еще она хотела…

— Ты молодец, — неожиданно выдала Ивола. Дочь подняла на нее неуверенный вопрошающий взгляд. — Я тобой горжусь. Ты смогла подняться над предрассудками и посмотреть на врагов свежим взглядом. То, что ты мне рассказала… отец знает?

— Большую часть, — пожала плечами Венди, откладывая в сторону поднос: есть расхотелось. — После моего побега из замка принца Оларда нам не удалось толком поговорить. Но про то, как меня приняли и приютили, я рассказывала довольно подробно. Кажется, он не поверил или предпочёл не услышать.

— Похоже на Норберта, — хмыкнула княгиня. — Он всегда слышит только то, что хочет. Я ведь ему отказывала дважды. На третий раз поняла, что он не отступится, мало того, за время ухаживаний тогда еще наследник князя распугал всех остальных претендентов, так что выбора у меня особого не осталось. Не подумай, мы счастливы в браке, но иногда эта его твердолобость…

Венделин слушала откровения матери, затаив дыхание. Еще никогда Ивола не разговаривала с дочерью на такие темы и в таком тоне. Кажется, Венди все же признали взрослой и равной…

Только вот чем это ей грозит?

— Сейчас я тебя выпущу, — вдруг перескочила Ивола на другую, более актуальную тему. — Попытайся остановить это безумие.

— Откуда ты знаешь, что я не перебегу на сторону Риоркана? — мрачно буркнула Венди. Она еще не простила матери недавней суровой отповеди и была настроена скептически.

За дверью раздался шорох, затем глухой стук, как будто упало что-то тяжелое и мягкое. Ивола резко встала, прислушиваясь, и девушка подскочила следом.

— Немного рано. Кажется, я переборщила с дозировкой, — озабоченно пробормотала себе под нос княгиня, отчего глаза Венди полезли на лоб. Мама что, отравила стражу? — Не смотри на меня так! Всего лишь добавила в масло лампы пару травок. Поспят немного, будут как новенькие.

— Ты… доверишь мне судьбу двух стран? — пробормотала Венди. Прозвучало немного пафосно, но тем не менее по существу. Если ей удастся выбраться из заточения, больше никто, кроме нее, не сможет остановить увлекшегося возмездием князя Норберта.

Да и, если честно, насчет себя девушка была совершенно не уверена.

— Я знаю своего ребенка, — Ивола взяла лицо Венди в ладони и нежно поцеловала выросшую дочь в лоб. Для этого ей пришлось привстать на цыпочки, а дочери — наклониться. — Ты у меня умная, даже умнее отца. Норберт слишком упертый, чтобы признать свою ошибку. Надеюсь, ты сможешь все исправить. Примири их.

Венделин сглотнула, смаргивая навернувшиеся слезы.

— Постараюсь, мам, — без особой уверенности пообещала она.

— Тогда поспеши, — удовлетворенно кивнула Ивола. — Твоя Марша уже ждет.

— С ней все в порядке? — встревоженно уточнила Венди.

Мать пожала плечами.

— Разумеется. Ты же не думаешь, что мы наказывали бы за твои шалости несчастное животное? Мы же не дикари.

Венделин невольно закатила глаза. Только ее обожаемая мамочка могла назвать похищение короля вражеской страны, предательство Тираярна и побег от собственного отца «шалостями».