Глава 48

— Демьян, я дома, — сообщаю, прикрыв за собой дверь.

По дороге я остановилась возле кофейни и взяла себе капучино, чтобы не возвращаться домой разъярённой. Мне не хочется наговорить всякого такого, что вертится на языке!

Демьян выходит с телефоном у уха, коротко целует меня в губы, но при этом продолжает внимательно вслушиваться в слова собеседника.

Быстро переодеваюсь и, вымыв руки, прохожу на кухню.

— Всё. Теперь я весь твой. — Улыбается Демьян, обнимая сзади.

Откидываю голову, наслаждаясь дорожкой поцелуев от плеча до места за ушком. На последнем не сдерживаю стон.

— Ты и так весь мой. Даже когда слишком занят, господин руководитель! Будешь ужинать?

— Голоден, как зверь. Но хочу полакомиться другим… — низкие нотки его голоса действуют на меня магически. А как иначе назвать мою податливость?

— У меня новость… — шепчу, пока ещё имею такую возможность.

— Говори.

— Я перестала пить противозачаточные.

Поворачиваю голову, чтобы видеть его лицо. Хочу запомнить…

И в его глазах… просто всё.

Он потрясён. Смотрит так, будто хочет прочитать мои мысли. Это такой долгий миг, который я могу только прочувствовать. Абсолютное счастье, в котором нахожусь сама. И которое дарю ему.

Демьян широко улыбается, дышит часто, будто пытается сдерживаться и зажмуривает глаза… прекрасные тёмные глаза перед тем, как крепко сжать меня в объятьях и упереться лбом в моё плечо.

— Ты подаришь мне ребёнка? Хочешь этого? — он поворачивает голову ко мне, сканирует взглядом.

Яркие светлячки радости наполнили темноту взгляда счастьем.

— Да. И да. Я безмерно хочу этого, Демьян.

— Как прошла встреча с моей матерью? — спрашивает, лаская моё плечо.

Через полчаса приедет доставка еды. Какая уж тут готовка, когда я нежусь в уютных мужских объятиях?

Прикрываю глаза. Безмерно хочется ещё несколько минут без дурдома. Вот недаром я замуж не хотела. Жили себе прекрасно — и горя не знали. Постоянно что-то случалось, конечно, но ведь наконец улеглось. Правда же?

— Неплохо. Цвет свадьбы — пыльная роза. Ты же не против? — вопросительно поднимаю голову.

— Всё, что захочешь. Это твой день, Маша. Просто мне некогда этим заниматься, так что контролируй. И мать мою тоже контролируй.

— А ты хотел пышную свадьбу? — спрашиваю, пропуская печальный вздох.

— Нет. Но вот это действительно важно. Хотя мы можем расписаться в загсе в другой день только вдвоём. Хочешь? — он касается носом кончика моего, а потом целует в губы. — Меня тоже бесит толпа, но тут я бессилен. Это, как бы ни было гадко, часть бизнеса. Показатель статуса.

Я снова укладываюсь на его плечо и закидываю на Демьяна ножку. Он тут же накрывает ладонью бедро, соблазнительно поглаживая.

— Я бы предпочла выйти за Гончарова и быть Гончаровой, — сбалтываю, наслаждаясь теплом, — Без всяких обязательств перед прессой и…

Замолкаю, почувствовав, как окаменело мужское тело. Я безошибочно угадываю тот ледяной взгляд темноты у себя на макушке и совсем не хочу встречаться с ним глазами.

— Гончарова больше нет, Маша. — Медленно произносит он. И каждое слово наполнено безапелляционной категоричностью.

— Демьян…

— Маша, я сказал тебе. Не заставляй меня повторять! — И я практически ощутила, как им овладело зловещее спокойствие.

Конечно, про Японию мы не разговаривали. Для меня, как для девушки, которая нигде, кроме пруда, не купалась, это не было принципиально. Япония, в конце концов, была такой же далёкой, как и Доминикана.

Именно поэтому на следующей встрече с Ладой Борисовной я выбрала, если можно использовать это слово в моей ситуации, Доминикану.

Платье мне хотелось более скромное, но оно было неуместным той пышности, которая обещала быть на празднике. На каком-то этапе я в принципе перестала вникать в так называемые обсуждения, и просто выбирала один из предложенных мне вариантов. В конце концов, я выхожу замуж за любимого мужчину. Мы так долго жаждали быть вместе. Неужели какая-то свадьба — шикарная свадьба, которую я просто представляла иначе — может испортить мне день?

Разумеется, нет!

Но была ещё одна причина моего спокойствия. Откровенно говоря, свадьба отошла на второй план — в голове крутилась другая, куда более тревожная мысль.

Прошло уже несколько месяцев, как я не принимаю противозачаточные, а задержки нет. И да, я понимаю, что несколько месяцев — это не срок, понимаю, что люди пытаются забеременеть месяцами, однако… У кого-то вообще получается не запланировано. А я хочу ребёнка! И… ничего…

Чтобы не жрать себя заживо, я пришла к выводу, что поход к гинекологу лишним не будет. Схожу на приём, всё выяснится, она назначит мне витамины, пожелает хорошего настроения — и я пойду. Зато буду спокойна и уверена.

— Маша, покрутись. Как тебе фата? — доносится голос Лады Борисовны. Он заставляет отмереть, вспомнить, где именно я нахожусь, и отложить мысли на потом.

Перевожу стеклянный взгляд на своё отражение в зеркале, разглядывая невероятную фату ручной работы. Она расшита бисером и камнями, которые непременно будут переливаться на солнце. Но мне по душе что-то более минималистичное, однако…

— Красиво, — натягиваю улыбку.

— Будьте добры, оставьте нас, — бросает она консультантке, и та без промедления выполняет приказ. — Что-то случилось? — подходит ближе, а я отворачиваюсь от зеркала во всю стену. Лада Борисовна вглядывается в мои глаза. В глубине её взгляда затаилась обеспокоенность.

Не знаю, почему я это сказала. То ли устала переживать, то ли просто понимала, что Лада Борисовна Лесовская никогда не пойдет к плохому врачу. Сейчас мне как никогда не хватало мамы. Я не нуждалась в поддержке мужчины, мне был нужен совет старшей женщины, которой у меня никогда не было.

— У вас, случайно, нет контакта хорошего гинеколога? Я бы хотела сходить, — говорю неуверенно.

— Тебя что-то конкретное беспокоит? — хмурится она.

— Нет. Просто давно не была, на самом деле. И когда ещё попаду — неизвестно, — пожимаю плечами.

— Хорошо, — в конце концов отвечает она. Вижу недоверие в глазах, но дальше женщина не идет. — Доктор Ищенко — хороший специалист, я хожу к ней уже много лет. Скину тебе номер клиники, запишешься на прием.

— Конечно, спасибо вам.

— Ну что, теперь ты готова рассмотреть фату? — улыбается Лада Борисовна.

Если бы я знала… Если бы я только знала…

Мне нужно было бежать ещё тогда.

Бежать без оглядки.