Глава 30

Глава 30

Мы покинули кабинет в смиренном молчании, но на обратном пути по дворцу я ощущала себя будто совсем другим человеком. Мне вдруг начало казаться, что потолки в коридорах стали немного ниже, а я, наоборот, немного выше.

Плечи сами собой расправились. Взгляд не тянуло в пол. И даже шаги мне давались куда легче, будто на них больше не висело невидимых гирь по двадцать килограмм, которые заставляли клониться к земле и быть незаметной. Умом я понимала, что мы просто поговорили с королём, отстояли свою точку зрения и ушли. Никакого подвига. Но сердце упорно считало иначе и слегка раздувалось от гордости, так что я его не одёргивала.

— Спасибо, — произнёс вдруг Аэлрик.

Сделал он это так тихо, почти себе под нос, что мне сначала подумалось, будто бы слово прозвучало исключительно в моей голове.

Но одновременно с этим он на секунду прижал свой локоть, на котором покоилась моя ладонь, к боку, из чего я заключила, что мне все же не послышалось. Я покосилась на него. Он смотрел прямо, лицо как всегда спокойное, но в уголках его губ спряталась мимолетная улыбка.

— За что? — спросила я, хотя, наверное, понимала за что.

— За то, что не промолчали.

Я отвернулась, чувствуя, как уши предательски теплеют. Вот вам и подвиг. Всего два слова в правильный момент, и сильварх говорит спасибо.

Не улыбаться. Не улыбаться. Не—

Я улыбнулась. Быстро опустила голову, пока он не заметил.

Широкий парадный коридор вывел нас к галерее с высокими арочными окнами. За стёклами горели кроны дубов — тёплые и медово-золотые в свете осеннего солнца. Красиво до того, что на секунду хотелось просто остановиться и смотреть.

Но остановились мы по другой причине.

Группа аристократов появилась из бокового прохода почти одновременно с нами. Человек шесть или семь, нарядные, неспешные — они о чем-то весело переговаривались, не обращая внимание на происходящее вокруг. Я инстинктивно качнулась чуть ближе к Аэлрику.

И тогда увидела его.

Высокий, темноволосые волосы до плеч, резкие черты лица. Тот самый мужчина, что пропадает по ночам в каком-то подвале вместе с Сэлирой. И так вальяжно расхаживает в сердце города днем!

Он разговаривал с кем-то из своих спутников, чуть склонив голову, и я бы, наверное, ещё успела отвести взгляд и притвориться, что просто смотрела мимо. Но не успела.

Всё тепло от разговора с королём, всё то распрямившееся внутри — съёжилось обратно и стало маленьким. Рука Аэлрика под моей ладонью чуть напряглась. Он то ли почувствовал мою внезапную нервозность, то ли в его голове тоже появился портрет мужчины, который я описывала ранее.

Ну пожалуйста, — взмолилась я куда-то в пространство, —пожалуйста, просто пройдите мимо, кивните и пройдите мимо, здесь ведь все друг другу кивают и идут дальше, это же этикет…

— Тарэн Кидрален, — произнёс мужчина.

Этикет сегодня явно был не на моей стороне.

Он шагнул навстречу с такой непринуждённостью, будто они с Аэлриком были добрыми приятелями, и широко улыбнулся. При этом глаза его оставались крайне холодными.

— Какая встреча. И тарэна тоже здесь.

Взгляд скользнул по мне — быстро, оценивающе. А потом он вздохнул с каким-то едва заметным сожалением. Я едва заметно нахмурилась. Что, ему по вкусу больше старый облик Сэлиры, чем новый? Но потом меня одолели совсем другие мысли. Что нам сейчас делать? Враг — а это был однозначно он — прямо перед лицом, но выступить против него никак нельзя. Впрочем, как и он не решится в открытую что-то сейчас сделать.

— Светлого дня вам, — ответил Аэлрик и коротко поклонился, не собираясь вести разговор дальше.

При этом его цепкий взгляд скользнул на руки мужчины, ища браслет.

— Погодите! Куда же вы так спешите? Вас во дворце и не застать почти, хотя, казалось бы, не последний человек.

Говорил он совсем не так, как с Сэлирой. Зачем-то растягивал гласные и весь был какой-то излишне ленивый и томный.

— Хотя, признаться, Тессарим в последние недели полон самых занятных слухов, — он все не угомонялся, — Говорят, вы разводитесь?

— Слухи — неблагодарное занятие.

— Ну что вы, — в его голосе послышалась насмешка, — я не осуждаю. Просто удивляюсь. Казалось бы, такая пара — и вдруг. Жаль.

Мне казалось, он издевается. Зная, какой была Сэлира, невозможно было говорить такие слова всерьез.

Мне вдруг стало неуютно от сразу нескольких взглядов, скрестившихся на мне.

Я повернула голову чуть вправо — и встретилась глазами с мужчиной, стоявшим чуть в стороне от группы. Светлые глаза, знакомые черты лица. Узнавание ударило так, что я едва не сделала шаг назад.

Одретт.

Тот самый, с которым я когда-то столкнулась на улице. Один из любовников Сэлиры. Он смотрел со смесью из тоски и недовольства, и от этого было не по себе. Второй же взгляд принадлежал молодой женщины, которая уверенно держала его за локоть и была, очевидно, его парой. Очень красивая, яркая в дорогом платье, которое безупречно подчеркивало ее фигуру. Единственное, что ее портило — это откровенная ненависть, искажавшая симпатичное лицо. И эта ненависть была направлена исключительно на меня.

Я еле заметно выдохнула. Как же мне надоело натыкаться на дурно пахнущие следы, оставленные Сэлирой. Куда ни ступишь, на кого-нибудь наткнешься. Она же вроде такая умная и хитрая, ну можно было вести себя поосторожнее? Очевидно, что произошло. Эта тарэна узнала, что ее мужчина тайно встречался с Сэлирой, и весьма логично, что ей это не понравилось. Медленно отвела взгляд в сторону, решив сделать вид, что ничего не заметила. А что еще? Не извиняться же за чужую разгульную жизнь.

Аэлрик оставался пугающе невозмутимым, но я чувствовала, как под плотной тканью напряглись его мышцы.

— Не стоит посвящать все свое время анализу сплетен, тарэн Эшборн, — произнес сильварх ровно, и от того, как он назвал его имя, у меня по спине пробежал холодок. Аэлрик тоже понял, что это тот самый мужчина? — о своей личной жизни я предпочитаю не распространяться.

— Да-да, вы так закрыты, что даже страшно становится, — он все не мог угомониться, — вдруг вы закрытыми дверьми поместья ужасные вещи происходят? Сэлира выглядит такой запуганной, что я даже сначала подумал, что это не она.

Теперь внимание всей компании обратилось ко мне. Чего этот отступник добивается?

— Некоторым давно пора было прикусить язык и получить по заслугам, — процедила спутница Одретта, чтобы мы точно услышали. Одретт нервно дернул ее за локоть, бросая на меня взгляды, полные тоски и недовольства, но женщина лишь упрямо вздернула подбородок.

Я вздернула подбородок и отчеканила:

— У меня все хорошо, тарэн. Голос прозвучал чуть тише, чем хотелось бы, но вполне уверенно. — Оставьте свои переживания при себе.

В глазах Эшборна мелькнуло искреннее удивление, которое он тут же поспешил скрыть за кривой ухмылкой. Аэлрик едва заметно сдвинулся, словно невзначай заслоняя меня собой от этой неприятной компании.

— Светлого пути, — отчеканил сильварх тоном, который ясно давал понять: больше разговаривать от не намерен.

Он повел меня прочь по галерее, и я спиной чувствовала чужие тяжелые взгляды, пока мы не свернули за угол. Только когда тяжелые двери дворца остались позади, и мы оказались в безопасности внутри нашей кареты, я позволила себе шумно выдохнуть и откинуться на мягкое сиденье. Корсет, кажется, сдавливал мои внутренности раза в три сильнее, чем раньше, и воздуха совсем не хватало.

Аэлрик сел напротив. Его лицо оставалось непроницаемым, но в карих глазах бушевала золотистая буря.

— Это ведь был он? — тихо спросил сильварх, как только экипаж тронулся.

— Да, — я судорожно кивнула, стягивая кружевные перчатки с дрожащих рук. У меня почему-то было ощущение, что одежда все больше и больше скукоживается, беря меня в плен. — Тот самый мужчина из подвала. Точно он.

Аэлрик тяжело прикрыл глаза и провел рукой по волосам, нарушая их идеальную укладку.

— Валериан Эшборн, — произнес он с глухой яростью. — Двоюродный брат второго помошника Главы королевской стражи. Среди них тоже есть Хранители, и вследствии происходящего стража присоединилась к Канцелярии. Теперь понятно, почему наши рейды раз за разом проваливались, и кто сливал информацию отступникам.

Он поднял на меня взгляд. Буря в его глазах немного улеглась, уступая место той самой бережной теплоте, от которой мое сердце начинало биться быстрее.

— Вы держались невероятно храбро, Шаэри, — мягко сказал Аэлрик, подавшись вперед. — Вы просто умница.

Я хотела ответить, сказать ему «спасибо» или хотя бы просто улыбнуться, но вместо слов из горла вырвался лишь жалкий, сдавленный хрип.

Казалось, стоило опасности миновать, как мое тело решило, что больше бороться не обязано. Бордовый бархат, расшитый камнями, внезапно превратился в изощренное орудие пыток. Мне катастрофически не хватало воздуха.

Я судорожно хватанула ртом кислород, но легкие отказались расширяться. Перед глазами заплясали темные пятна.

— Шаэри? — голос Аэлрика мгновенно изменился. Мягкая теплота исчезла, уступив место тревоге. Он подался вперед, вглядываясь в мое лицо. — Что с вами? Вам плохо?

— Я… не могу… — я вцепилась побелевшими пальцами в обивку сиденья, пытаясь сделать вдох, но грудную клетку стянуло железным обручем. — Корсет… слишком туго…

В следующее мгновение Аэлрик уже оказался рядом со мной на сиденье.

— Повернитесь ко мне спиной, — скомандовал он тихо, но тоном, не терпящим возражений.

Я послушно, хотя и неуклюже, развернулась, путаясь в собственных юбках и едва не заваливаясь на бок от головокружения. Сильные руки уверенно, но бережно поймали меня за плечи, помогая удержать равновесие.

Его пальцы коснулись шнуровки на моей спине. Мужчина, привыкший держать оружие и повелевать боевой магией Света, сейчас с удивительной аккуратностью распутывал сложный узел шелковых лент. При этом двигался он быстро, будто бы это тоже было частью его отточенных до идеала умений. От этой мысли мне почему-то стало неприятно, и я инстинктивно дернулась, уходя от прикосновений.

— Спокойно, Шаэри, — его низкий голос звучал у самого моего уха, успокаивая, словно он говорил с испуганным зверьком. — Еще секунду.

Хотя чего тут злиться? Он же был женат, да и до Сэлиры в его жизни явно были женщины. Стоило бы избавиться от этого ненужного чувства собственничества, которое все равно было ни к чему.

Ленты поддались. Аэлрик потянул за них, ослабляя тугое переплетение, и жесткий каркас корсета наконец-то разомкнул свои объятия.

Резко подалась вперед, делая глубокий, судорожный, жадный вдох. Воздух ворвался в легкие, обжигая, но принося такое невероятное облегчение, что у меня на глаза навернулись слезы. Я дышала, дышала, не в силах остановиться, пока головокружение не начало медленно отступать.

— Лучше? — тихо спросил Аэлрик, осторожно придерживая меня за плечи.

Он не спешил отодвигаться. Я все еще сидела к нему спиной, тяжело опираясь руками о колени, а его ладони так и остались лежать на моих плечах, даря тепло и какую-то невероятную, почти нереальную поддержку.

— Да… — выдохнула я, прикрывая глаза. — Спасибо. Я на мгновение подумала, что умру.

Позади послышался тихий, почти неслышный смешок.

— Вы бы не умерли, — мягко ответил сильварх. — Я бы не позволил.

Его ладони чуть сжались. Большие пальцы медленно, почти неосознанно погладили ключицы, и от этого легкого движения по позвоночнику пробежала горячая дрожь, совершенно не связанная с нехваткой кислорода.

Карета мерно покачивалась на неровностях брусчатки, и при каждом толчке я едва ощутимо касалась спиной его груди. Пространство экипажа, казавшееся до этого просто тесным, теперь стало интимным, замкнутым мирком, где существовали только мы двое.

Он был так близко. Я чувствовала его ровное, глубокое дыхание на своей обнаженной шее — видимо, пока он распускал шнуровку, ворот платья немного сполз.

— Когда вернемся домой, вам нужно будет отдохнуть, — его голос стал еще тише, почти превратившись в бархатный шепот, от которого волоски на руках встали дыбом.

Но руки он не убрал. Напротив, одна его ладонь медленно скользнула ниже, вдоль линии позвоночника, там, где жесткие края корсета разошлись в стороны. Тепло его пальцев прожигало даже сквозь шелк нижней рубашки. Я судорожно выдохнула, замерев. Мне казалось, что если я сделаю хоть одно лишнее движение, эта хрупкая магия разрушится, и мужчина резко отодвинется от меня с отвращением, вспомнив, чье тело вообще рядом с ним находится.

Это было неправильно. Невыносимо неправильно. Но прикасался он комне , и сейчас его руки успокаивали именно меня, Шаэри.

— Аэлрик… — мое дыхание сорвалось, имя сорвалось с губ само собой, превратившись в тихий, почти жалобный стон, когда его пальцы задержались на моей талии.

Он замер. Тишина в карете стала плотной, вязкой, пропитанной напряжением, от которого звенело в ушах. Я чувствовала, как тяжело вздымается его грудь за моей спиной. Несколько долгих секунд мы балансировали на этой невидимой грани, где одно движение могло изменить всё.

* * *

Все происходящее казалось до безумия странным.

Аэлрик смотрел на опущенную голову девушки, и перед глазами будто бы сама собой возникала упрямая иллюзия. Черный шелковистый локон, спускающийся на беззащитную открытую шею, в его воображении вдруг становился мягким, светло-каштановым. Плечи, которые он сейчас бережно удерживал в своих руках, на самом деле должны были быть чуть уже и острее… Откуда он это знал? Ведь он никогда прежде по-настоящему не прикасался к той, другой Шаэри. Но внутреннее чутье рисовало ее образ с пугающей ясностью.

Сейчас его должна была одолевать холодная, расчетливая злость. Ярость из-за предательства в самом сердце королевской стражи и тревога о будущем обязаны были занимать все его мысли. Но вместо этого, в полумраке покачивающейся кареты, Аэлрик чувствовал лишь тягучую, дурманящую негу.

Внутри поднималось острое, почти неконтролируемое желание: одним резким движением прижать сидящую перед ним девушку к своей груди. Обхватить руками, спрятать от всех опасностей этого прогнившего двора, склонить голову и просто уткнуться носом в изгиб ее шеи. Почему-то сильварх был абсолютно уверен: там, где под тонкой кожей бьется пульс, ее нежный, искренний цветочный аромат будет ощущаться еще сильнее, окончательно вытесняя въевшийся в память тяжелый шлейф духов Сэлиры.

Ее тихий, прерывистый вздох ударил по натянутым нервам. Пальцы Аэлрика сами собой дрогнули, желая задержаться на ее талии чуть дольше дозволенного.

Ему стоило огромных, поистине титанических усилий заставить себя разжать руки и отсесть.

— Скоро приедем, — голос отчего-то был слишком хриплым.