Он просто забыл, что у него есть ребенок.

Я полечу и напомню.

— Иди ко мне, — раскинула в стороны руки. И, когда сын подбежал — крепко прижала его к себе. На ухо горячо зашептала. — Скоро мы с папой вернёмся. Вместе.

— А Макар и тетя Соня?

— Забудь о них, — выдохнула.

Не могу больше делить его. Я ведь даже не знала, что он улетел, если бы свекор не сказал, что завтра у Дэна бой — я так бы и сидела здесь на одном месте.

Ждала у моря погоды.

Хватит с меня.

Я полечу и во всем признаюсь ему. И будь, что будет, может, он поймет меня, поверит — все что я делала, творила — это от любви к нему. Все эти годы. А Сонька…

Что она ему? Соня его никогда не любила.

Включила мультики, метнулась до кухни и вернулась с молоком и печеньем. Обложила Матвея игрушками и поцеловала в лоб.

— Жди бабушку и дедушку и не балуйся, понял, мой золотой?

— А можно на папу посмотреть? По телевизору.

— Завтра покажут, — пообещала. — Всё, Матвей, я поехала. Меня такси ждёт. Будь умницей. Ты ведь папин богатырь. Чемпион!

Поймала улыбку сына, и стало чуточку легче.

Все правильно я делаю, я борюсь за нас, за нашу семью.

Заперла дом и оставила ключи под ковриком. Сбросила звонок свекра и отправила ему сообщение.

В такси закрыла глаза. Я так возбуждена, что меня на месте подбрасывает.

Денис, любимый, я лечу к тебе.

Эта мысль окрыляет, с ней я пережила дорогу до аэропорта. Глаза открыла, когда уже подъезжали. И вскрикнула — прямо перед нами резко затормозила машина. Мой водитель остановиться не успел, рывок — и меня тряхнуло, бросило сначала вперёд, а потом обратно в кресло…

— Что ж ты творишь! — закричал таксист, пережив первый шок. Он выскочил на улицу, хлопок двери, и его проклятия обрушились на водителя иномарки, в которую мы врезались.

А тот водитель…

Сама подалась вперёд, разглядывая высокого крупного мужчину. На нем черный костюм. И волосы по-деловому зачесаны назад. Лицо гладковыбритое. А в остальном…

Он безумно похож на Дениса. Те же неправильные черты лица, такая же мощная фигура. И взгляд — прямой, уверенный.

Таксист сбавил тон, но все равно размахивает руками, показывает на повреждения. А этот мужчина слушает его со спокойным снисхождением, кивает, прижимает к уху сотовый и куда-то звонит.

Я даже на расстоянии вижу — нет у него на пальце кольца. И словно в прошлое перенеслась, в то время, когда Денис ещё не был женат, в нашу с ним ночь, когда у меня был шанс, надежда.

Машинально щелкнул ручкой и распахнула дверь, ступила на асфальт.

— Я клиента в аэропорт везу, — оправдывается таксист. — А теперь что прикажете?

Клиента.

Мужчина услышал. Посмотрел на меня за спиной водителя… И господи, что это за взгляд — краткий, но оценивающий, до костей пробрал.

Он отставил сотовый от уха. И негромким, бархатистым голосом проговорил:

— В аэропорт опаздываете? Сам могу вас отвезти, раз виноват. А вам, — он глянул на таксиста и сунул ладонь в карман пиджака, достал сверкающую на солнце визитку. — Здесь мои номера, мобильный и рабочий. Позвоните, я оплачу ремонт авто. И можем не вмешивать дорожную службу. Вмятина небольшая. Так, царапина.

Таксист притих, и я тоже. Взглядом зацепилась за массивные часы на запястье мужчины, за печатку на безымянном пальце левой руки.

Снова посмотрела в серьезное лицо — нет, лишь с первого взгляда он показался похожим на Дэна. Сейчас вижу — тут другое. Какой-то крутой бизнесмен, банкир, возможно. В Дэне есть показная мягкость, которая его истинные возможности скрывает, ведь на ринге он превращается в дикого зверя.

А этот… Этот и не скрывает, что зверь. В каждом движение прослеживается что-то хищное. И в повороте головы, и в том, как двумя пальцами держит визитку и терпеливо ждет, когда жертва заглотит наживку.

Нет, он очень похож на Дениса. Только этот — хищник каменных джунглей, а Соколов — из настоящих, где противников насмерть рвут.

— Ну… хорошо, — таксист растерялся. Неуверенным движением забрал блестящую картонку и вгляделся в нее. И присвистнул.

До дрожи захотелось через плечо ему заглянуть и прочитать, что там написано.

— Я отвезу клиента и позвоню вам, — решил таксист.

— Я могу подбросить девушку до места, — хрипло возразил мужчина. — Сам еду в аэропорт. Ночь не спал. И был невнимателен на дороге, виноват, — объясняет он ему, а смотрит на меня. — Мой секретарь все вопросы с вашим автомобилем уладит. Едем?

— Да, Денис, — сказала прежде, чем успела подумать.

Не такой это вопрос, над которым стоит размышлять.

Мужчина в удивлении изогнул бровь. Я что, Дэном его назвала?

Смутилась. Подхватила спортивную сумку и постучала каблуками к иномарке впереди. Лишь сейчас удалось рассмотреть, что за тачка.

‍Ух. Боже.

Подобные разъезжают в президентских кортежах. Черт возьми, кто это такой?

С осторожностью разместилась на сиденье, когда мужчина галантно открыл для меня дверь. И бросила прежде, чем он отступил:

— Полина.

Он смерил меня внимательным взглядом сощуренных глаз. И у меня сердце забилось быстрее в ожидании его ответа.

— Артур, — будто король представился.

Он тихонько хлопнул дверью. Размашистым шагом обошел машину, устроился за рулём.

Да он вылитый Дэн, мне не кажется. У них даже походка одинаковая…

Автомобиль плавно тронулся. Я уставилась на его крупные руки, что расслабленно легли на руль.

— Отдыхать летишь? — спросил Артур и повернул на светофоре.

— По делам, — голос осип. И он уловил, что я волнуюсь — на его губы набежала еле заметная насмешка.

Выругалась про себя. Как глупая себя веду, как дурочка. Соберись, Поля, это не Дэн, пусть и очень похож на него.

Интересно, чем он зарабатывает на жизнь, на такую машину…

— Ты не боксер случайно? — снова взглянула на его лапищи, что покоятся на руле.

— Нет.

— А летишь куда?

— Сестру встречаю, — скупо ответил он и недобро усмехнулся. — Отец пригласил на юбилей. Он в вашем городе живёт.

Вздрогнула от тренькнувшего в кармане сотового и уставилась на номер свекра.

Чего ему еще. Приехал к Матвею?

— Да, — томно сказала в трубку. — Ключи под ковриком, я вам написала.

— Под ковриком? — Андрей Валерьевич от гнева задыхается. — Слушай сюда, дура. У Дэна проблемы со здоровьем, я говорил с его тренером. Не смей лететь туда и выяснять отношения. Потом. Когда вернётся с победой.

— Я сейчас хочу, — протянула капризно, косясь на водителя. Откинулась на сиденье. — Я сама понимаю, что делаю и если я решила…

— Я сейчас еду за тобой в аэропорт, — отрезал свекор. — И за волосы притащу тебя домой, усекла? — процедил он таким тоном, что я похолодела. — Ты когда такой идиоткой стала? Слушай, что я тебе говорю, Полина. И марш домой.

— А если нет? — спросила с вызовом. Кожей чувствую, что Артур к моему разговору прислушивается. Интересный он, все-таки, экземпляр. — Вы мне условия ставите, Андрей Валерьевич? Не надо. Сделайте, как я просила. Оставайтесь дома. Я все улажу.

Сбросила вызов.

Помолиться надо, чтобы свекор не рванул за мной сюда. Ведь притащить за волосы домой этот сатрап может, не сомневаюсь.

— Проблемы? — низко, с хрипотцой поинтересовался Артур.

— Мелочь, — отмахнулась. — А что, есть желание помочь?

— Есть возможности, — он бросил на меня взгляд, темный, пронзительный.

— Вот как… тогда, может, номерами обменяемся? На всякий случай.

— Диктуй.

Подавила разочарованный вздох.

Он должен был мне визитку предложить, как таксисту. И я бы глянула, что за должность у этого Артура и чем он занимается. Какая у него фамилия, в конце концов.

— Записывай, — глазами показала на его сотовый, что лежит на панели.

— Запомню.

Его ответ меня снова пробрал до мурашек. Запомнит, есть в его облике что-то такое — оно заставляет верить.

Я и Денису верила. В ту нашу единственную ночь. Но так вышло — ласка и нежность остались там, в постели. В жизни он любил не меня.

Продиктовала свой номер и громко сглотнула. Покосилась на бесстрастный профиль Артура. Чем же эти двое похожи? Боксер и банкир, или кто он такой?

В аэропорту, к моему разочарованию мы разошлись. Он пошел встречать сестру. И пока я шаталась по залу ожидания увидела его снова вместе с высокой девушкой, похожей на него.

Не сорвал, правда, за сестрой приехал. К отцу на юбилей? Очень интересно узнать фамилию этой семейки.

Они не уехали сразу — застряли среди витрин, выбирают спиртное. Подплыла ближе в надежде случайно привлечь внимание Артура. И в страхе юркнула за одну из витрин, когда в двух шагах от нас заметила Андрея Валерьевича, что озирается по сторонам в поисках меня.

Зачем он здесь!

Машинально схватилась за волосы, приглаживая, перед глазами так четко картинка встала, как этот монстр меня к выходу тащит. И все оборачиваются.

Андрей Валерьевич повернулся. Я застыла. И он тоже. Свекор столбом замер. Уставился на Артура с изумлением. Так, словно они знакомы давно.

Потекли секунды. Не смогла удержаться, рискуя собой, подкралась ближе. И вовремя.

Андрей Валерьевич суетливо порылся в карманах пальто, решительно шагнул ближе к Артуру, что вполоборота стоит у витрины. И тоном, которого я в жизни от этого грубого человека не слышала, проговорил:

— Артур? Здравствуй… сынок. Анюта? Рад тебя видеть, дочка. Прилетели?

Глава 43

ПОЛИНА

Сынок? Артур — сын Андрея Валерьевича и, получается, брат Дениса?

А мне почему никто не рассказал? Даже Соня. А она мне почти всё выкладывала.

Ну надо же, Артур и эта Анюта — дети моего будущего, надеюсь, свёкра. Вот только вряд ли их Наталья Сергеевна родила.

— Ах ты старый негодник, — развеселилась, любуясь их встречей.

Впервые вижу этого не самого приятного мужчину таким мягким. Того и гляди, ножкой шаркать станет.

— Сначала прилетел я, вот и Аню встретили, — Артур пожал отцу руку, а затем его сестра сдержанно обнялась с Андреем Валерьевичем.

— А мне почему не сообщили? Я бы встретил вас. Ждал-то я вас только послезавтра. Дети, могли бы позвонить или написать что решили раньше прилететь, ну что вы в самом деле.

— Это я Артура попросила поменять билеты. Позже расскажу, почему, — вступила в разговор девушка.

Они втроем продолжили переговариваться. Я, правда, не ожидала что Андрей Валерьевич умеет вести себя подобным образом: неуверенно, чуть неуклюже и ласково. С Дэном он не такой. Но, что неприятно поразило, свёкор даже с Матвеем не такой мягкий как с этими двумя. Я не переживала по этому поводу, думала что старику попросту не дана мягкость от природы. Но всё ему дано.

Нахмурилась, фиксируя всё увиденное и услышанное. Могу ли я как-то использовать эту ситуацию себе во благо?

С помощью Артура я вполне могу попытаться вызвать у Дениса ревность. Но нужно действовать осторожно, а то шлюхой меня назовут, и ничего хорошего я не добьюсь. С Анной вполне можно подружиться. Раз Соня не упоминала про Артура и его сестру, значит она либо не знакома с ними, либо отношения плохие. И Анну я могу перетянуть на свою сторону, чем улучшу отношения и со свёкром — он явно любит эту парочку.

Черт. Всё же, неприятно это: их он любит, а Матвея, получается, любит меньше? Перед ним он так не стелется.

Так, ладно, мне нужно попасть в самолет. Едва я подумала об этом как встретилась взглядом с Артуром. Он вздернул брови… хм, пожалуй, понял что я за ним следила. Попыталась сделать независимый вид, но за взглядом Артура проследил Андрей Валерьевич, и рявкнул:

— Полина, а ну, сюда иди!

Урод ты старый! Сюсюкал стоял с другими. Одну Анютой называл, а ко мне через «а ну, сюда иди» обратился! Еще бы свистнул вдобавок.

Глубоко вдохнула и стала медленно приближаться к этой троице.

Ничего, я потерплю, проглочу все обиды. Но настанет тот день и час когда я пошлю в задницу всех, кого мечтала в неё послать. А пока поулыбаюсь, помурлыкаю, не в первый раз через себя переступать приходится.

— Вот ты где! — схватил меня свёкор за руку.

А я вообще-то сама подошла, к чему эти захваты, спрашивается!

— Пап, ты делаешь этой девушке больно. Полина, да? — спросила Анна.

— Да.

— Я Аня, а это мой брат Артур. А вы…

— Это мать Матвея, я вам рассказывал, — оборвал дочку Андрей Валерьевич. — Мы на секунду, дети, подождите меня немного. Так, теперь слушай, — тон его резко сменился, когда старик оттащил меня от своих великовозрастных детишек, — какого черта я должен бегать и вылавливать тебя? Домой возвращайся.

— Но Денис…

— У Дениса бой, — прошипел свёкор. — Думаешь, ты попадешь на него? Сейчас сын на тренировочной базе, через пару часов очередной интервью, а завтра — главное событие. Билеты распроданы, ты не попадешь на бой. Или ты планировала прилететь, достать Дениса звонками или сообщениями, чтобы он встретил тебя, помог устроиться, привёл на поединок? Ему есть чем заняться.

— Я нужна ему, — заявила упрямо. — Денис там один. В чужой стране. А я…

— А ты лишняя. Денис большой мальчик, а ты… головой уже думай, — выплюнул свёкор. — Была адекватной, а сейчас хуже Соньки себя ведёшь. Хочешь, чтобы Денис на тебе женился? Тогда умнее будь. Хватит навязываться, хватит мешать ему. Ты сына бросила и поехала в аэропорт. Денис, если узнает об этом, в восторг не придет — ты так себе мамаша, судя по всему. Ну, дошло до тебя?

Свёкор ждет ответ. Он хоть и сволочь старая, но в чем-то прав. Я ведь раньше всё продумывала, последствия просчитывала и этим обеспечивала себе успех. Да, Денис отказывался от близости и смотрел на меня как на друга, но и это было неплохо: развелся бы с Соней, а я рядом с утешением, теплом и лаской. Такой и был план: сегодня — подруга и мать внебрачного сына, завтра — утешение после развода и любовница; послезавтра — любовь всей жизни и жена.

Но я поторопилась, заигралась, начала делать ошибки. Однако, еще не поздно всё исправить.

— Вы правы, — кивнула я. — Простите, что-то я на нервах, вот и творю глупости. Спасибо что остановили меня, я и правда лишь помешала бы Дэну.

— Хоть ума хватило признать что дура, — неприятно оскалился старик.

Сволочь! Когда-нибудь я пошлю его к чертовой матери.

— Кстати, такое совпадение, меня Артур подвёз — тот мужчина, с которым вы стояли. Очень приятный молодой человек. И на Дениса так похож, — улыбнулась я вежливо.

— Сын мой! — вскинул свёкор голову. — На юбилей прилетели с дочкой. Ты, если правильно себя вести будешь, тоже на праздник попадешь. Всё в твоих руках. А сейчас домой, к сыну.

Домой так домой. Хотя жаль, что на бой я не попаду. Так хотелось бы попасть в объектив камер, чтобы весь мир увидел меня, болеющую за Дениса. И чтобы Соня убедилась что она в пролете.

Но нужно быть умнее. Как раньше.

Я немного выжду, а затем напишу Денису что-то душевное. Удачи пожелаю.

Мы оба пожелаем: я и Матвей. Это сработает. А затем я возьмусь за Соню.

ДЕНИС

Подготовка к бою идет ударными темпами.

Вторая пресс-конференция, уже совместная с моим противником, позади. Как и остальное: усиленные тренировки, сжигание жира, набор мышечной массы, взвешивание и замеры, просмотр боёв противника и бесконечные обсуждения тактики с тренером.

Сегодня бой. До вечера я отдыхаю, диету придется подержать, я на одном спортпите, но после поединка я смогу отдыхать от всего 2 недели.

Я замотивирован как никогда раньше! Осталось немного: победа-деньги-прощай Полина!

— Дэн, — Расул отвлекся от смартфона, щерится довольно, — хочешь прикол?

— Не хочу, но ты же все равно его расскажешь. Валяй.

— На нас вышли производители презервативов. Предлагают контракт, бабки огромные. Хочешь быть амбассадором резинок? — заржал он. — Ты же понял смысл? Граждане, пользуйтесь резиновыми изделиями, размножайтесь только в законном браке.

— Пф-ф, ну нет, это я рекламировать не стану. Протеин, энергетики, спорттовары — да, но презики?

— Ясное дело, это удар по имиджу. Но прикольно. Такое чувство что тебя производители резинок потроллили, — оскалился Расул. — Эй, да ладно, расслабься. Скоро все забудут про ваш семейный скандальчик. Тем более, ты молчишь, Соня тоже не спешит интервью раздавать. Пара недель, и всем станет плевать. Если эта твоя Полина снова не вылезет.

Я помрачнел.

Не вылезет.

Скорей бы бой! Скорей бы домой, к Соне, к Макару!

Поднялся в номер, набрал Соню. Мы пару раз разговаривали, созванивались, и вела она себя скованно. Обижается, что улетел, но я объяснил, почему не смог всё отменить. Вроде и причину поведения жены понимаю, но дурное предчувствие не отпускает, а нарастает.

Четыре гудка, и Соня ответила:

— Алло.

— Привет, родная.

— Привет. Ты… как чувствуешь себя?

— Отлично. А ты? Вы в порядке там?

— У нас всё хорошо. Удачи тебе сегодня. Здесь Макар прыгает, передаю ему трубку, — торопливо сказала жена, а затем я услышал голос сына.

Ему я всегда бесконечно рад, но мне так мало Сони!

— Пап, ты же победишь?

— Обязательно!

— Мы с дедушкой будем смотреть. Ты только победи, и не дай себя побить, хорошо?

— Всё равно без синяков не останусь, но ничего страшного, сынок. Чем вы занимались сегодня?

— Мама учила меня раскрашивать кроссовки, — воодушевленно залепетал сын и принялся рассказывать как нечаянно наделал зацепок на белых кроссах, а Соня решила их спасти, и они с Макаром разрисовали их, и даже покрытие нанесли, чтобы краска не смылась. — Та-ак круто получилось! Я тебе фото отправлю, пап.

— Буду ждать. Тебе что-то купить?

— Робота. Такого, какого у меня еще нет только. И приезжай скорее домой!

— Договорились. Передай маме трубку, сынок.

— А мама вышла, я здесь с бабулей.

— Ладно, — расстроился я. — Пока, мой хороший. На ринге перед боем я как обычно подам наш знак.

Мы попрощались с сыном, я повалился на кровать и на полчаса заснул. А затем завертелось: последние приготовления, свежие фото, наставления от моей команды, и дорога до комплекса.

Действия привычные. Переоделся, и продолжил мягко разогревать мышцы. Их потягивает, а следом приходит адреналиновая эйфория, притупляющая любую боль — я чувствую как эйфория нарастает, а всё из-за тысяч людей на арене и сотен тысяч у экранов, которые сегодня будут следить за мной.

Я справлюсь.

Я смогу.

Я не имею права облажаться.

Экран смартфона загорелся и тут же погас. Был короткий звонок от Данила. Хм, чего это он?

— Телефон в сторону, не отвлекайся, — посоветовал Расул.

Да, тренер прав, нужно настроиться и не упустить этот самый настрой.

Но вдруг что-то произошло?

— Секунда, — кивнул Расулу и набрал Данила.

Ответил он тут же, и торопливо сказал:

— Привет, Дэн. Я по ошибке набрал, извини. Удачного боя.

— Спасибо. По ошибке?

— Мгм. Давай, удачи.

Голос у Дани уверенный, он любого бы обманул, но не меня. Я слишком долго его знаю, а в том состоянии в каком сейчас пребываю — чувствую я тонко.

Что-то не так.

— Дань, говори, зачем звонил?

— После боя поговорим. Я тупанул, набрал тебя, а потом дошло что сейчас не время. Дэн, — понизил он голос, — серьезно, сейчас и правда не самое лучшее время для разговора. Никакой трагедии не произошло, все живы, и это главное.

— Говори! — надавил я.

— Дэн, время, — кивнул Расул.

— Говори! — повторил с нехорошим предчувствием. — Сейчас говори!

— Мать твою, — прошептал Данил. — Ладно. Короче, Соня твоя — она на развод подала.

В этот момент Расул забрал мой телефон, кивнул в сторону коридора, и я пошел, ничего толком не слыша. Даже ор толпы, и выкрики рэпера, выступающего перед боем — всё слилось во что-то единое, неприятное.

Мы идем по коридору, рядом со мной команда и оператор с камерой снимает бэкстейдж. Минут 5-10 у меня есть, чтобы прийти в себя, начать чувствовать своё тело, собраться, а главное — перестать подыхать от боли из-за того что Соня решилась идти до самого конца.

Глава 44

СОНЯ

Включать сегодня телевизор или нет — с этим вопросом я промаялась весь день.

Раньше, когда Дэн брал нас с Макаром с собой на свои драки, сын был в отеле с няней, а я сидела и от страха жмурилась. Очень больно было смотреть на то, как мужа бьют. Денис знал об этом.

И старался изо всех сил, баллы он не зарабатывал — выгрызал зубами.

В этих вещах муж был принципиален, хотя ему постоянно предложения делали, чтобы он затянул бой. Чтобы поддавался противнику, и зрители выли от восторга, гадая, чем все кончится.

Дэн отказывался. Хотя бы в этом пытался меня оберегать, не продлевать мой страх.

Все изменилось два года назад. С Денисом начала ездить Полина. И драться он стал не так агрессивно, и били его сильнее. Часто они с противником шли на равных.

Я тогда волновалась, но Денис объяснял: это бизнес, любимая, люди хотят наблюдать красивую драку. Если ты будешь на это смотреть — я не смогу тянуть, поддаваться, с первых трех минут счёт будет идти с отрывом.

Я еду один.

Вот так он говорил.

Конечно, ведь Полина была не против смотреть, как его там метелят, она не вздрагивала от каждого удара, не чувствовала его, словно на себе.

Он врал мне тогда, чтобы возить с собой ее и второго сына.

Будет ли отрыв по очкам сегодня?

Если нет — с ним там Полина. Матвей. Может, и свекры. Прекрасная группа поддержки, все поголовно талисманы.

И лучше не включать телевизор.

— Мама, уже пора? — отвлек меня голос Макара. Сын зашёл в гостиную с пакетиком мармеладок в руках. Забрался на диван, поджал под себя босые ноги. И в ожидании уставился на меня. Такой уютный, в новой пижамке. Рассчитывает, что я сейчас щёлкну пультом, и на стене вспыхнет экран.

Нет.

Оставить сына одного смотреть на папину драку я не могу. И сама не хочу сидеть здесь, в напряжении отслеживать счет, жмуриться, когда Дэна колошматят пудовыми кулаками. Глазами выискивать в толпе рожу Полины.

— Мам! — позвала. Взъерошила сыну волосы. — Макар, сегодня бой не покажут.

— Почему? — ахнул он. Его огромные глаза заблестели.

— Перенесли, — ответила мягко. Забрала из рук сына пакетик с мармеладками и открыла. — Что там, червячки? Держи. Может быть, завтра утром нам его включат.

В гостиную заглянула мама. Кивнула на нее.

— Хочешь, с бабушкой папино интервью сейчас посмотрите?

— А бой? — Макар поник.

— А бой сегодня не покажут, — ответила твердо. Подхватила сына с дивана и покружила. — Вжух, — поставила на пол. — Беги с бабушкой, включайте пока. А я приготовлю что-нибудь вкусненькое. И сразу к вам.

— Не будешь смотреть? — шепнула мама, когда я вышла к ней в коридор.

Покачала головой.

Нет. Не буду. Мы с Деном разводимся, меня больше не касаются его драки.

Отвлекая себя, занялась ужином. Когда сооружала салат — позвонила Даша.

— Смотришь? — спросила подруга, не поздоровавшись.

— Не-а.

— Как настроение?

— Нормально.

Повисла пауза, за которую я успела покрошить огурец.

— Даш, случилось что-то? Погоди.

Щека вспотела. Переложила сотовый на стол.

— Все, ты на громкой связи, — снова взялась за нож. — Я тут ужин готовлю. Что у тебя?

— Даня по своим каналам пронюхал, что ты подала на развод, — подруга вздохнула. — А Денис на тебя все имущество оформляет, ты в курсе?

— Он обещал… — растерялась.

Да, помню, муж что-то такое говорил. Но дальше слов дело не зашло, я думала это очередная его уловка, чтобы время потянуть. Заткнуть мне рот обещаниями, тихонько собраться и свалить с Полиной в закат.

Выходит, нет.

— Данил решил, что ты Дэну голову дуришь, — негромкий голос Даши звучит по всей кухни. — Что ты сделала вид, мол, простила его. А сама разводишься. Хочешь забрать себе все и поделить с Барковым. Так вы договорились.

— Что за бред? — хмыкнула. Постучала ножом по доске. — Я не говорила Денису, что простила его. Наоборот, молила никуда не лететь. Он выбрал карьеру. Что ж. Я выбираю себя и Макара, поэтому развод. Чего он хотел?

— Сонь, Данил как узнал — сразу позвонил Дэну. Бумаги ведь он уже готовит, переоформлением занялся. Он сейчас в кабинете у себя. Сидит, матерится и пьет. Боится, — шепнула Даша.

— Чего?

— Того, что не сдержался. Соня. Сначала мой муж тебя материл. Потом позвонил Денису. И теперь на себя злится. Телефон об стену разбил. Представляешь? Он Дэну ляпнул про развод, — повторила Даша. — Перед самым выходом на ринг.

Нож замер над доской, взгляд метнулся к висящему на стене телевизору. Там крутят глуповатые добрые мультики, а я вижу пот, кровь и мужа, которого с ринга забирают на носилках.

Швырнула нож, и миска с грохотом опрокинулась, овощи в стороны разлетелись по столу. Метнулась к дивану и схватила пульт, судорожно защелкала кнопками, переключая каналы. И застыла, наткнувшись на знакомую картинку.

Ринг. Ограждающие площадку канаты, на полу маты. Два мужчины в перчатках и шортах. У моего мужа не лицо — восковая маска.

Он как мертвый. Не слышит восторгов и свиста, не видит камер, он словно сам уже знает, чем это закончится.

А его противник… Он просто огромный кабан. Гора.

Гонг.

Они оба, одновременно, сдали назад, разбегаясь. И схлестнулись.

Господи, Дэн.

Рухнула на подлокотник дивана и закрыла ладонью рот. Толпа орет, и мне тоже хочется.

Я жмурилась, всегда жмурилась, сквозь пальцы осторожно подглядывала, а сейчас смотрю, не мигая, и не смею отвернуться.

Первые три минуты, — повторяю про себя, как молитву. Разорви счёт, Дэн, пожалуйста.

Охнула, когда в конце первого поединка муж ударил противника головой. И стекла по дивану.

Даже я, далекий от бокса человек, знаю, что это запрещено.

Подалась вперёд к телевизору, в страхе вслушиваясь, что говорят Денису.

Предупреждение.

Муж морщится.

Выдохнула и потерла лоб, вытирая холодный пот. У них минута отдыха, а я прикрыла глаза.

Под нос себе твержу, что надо смотреть дальше. С ним ничего не случится, все будет хорошо, пусть проиграет, но вернётся живой.

Гонг.

Распахнула ресницы.

Новая трехминутка, в которой Денис ударил соперника в затылок. И второе предупреждение.

Третье — за удар тыльной стороной перчатки.

И с Дэна сняли баллы.

Никогда ещё он так не нарушал.

Боже мой, любимый, что ты творишь!

Минута отдыха по углам — и тренерский штаб, не сдерживаясь, в пух и прах разносит Дениса. А он словно не слышит, ни секундантов, ни рефери, ни рева толпы. Но лишь только грохнул удар гонга — муж развернулся и двинулся на противника.

Не моргаю, нельзя, а хочется убежать и в угол забиться.

Зачем ты туда полетел, я же тебя просила!

Раунды кажутся вечностью.

Звучит команда «Стоп» от судьи, а Денис не подчиняется.

Я с ужасом слушаю, что ещё одно нарушение, и мужа дисквалифицируют. Вижу глаза Дэна, жесткие и злые и понимаю — он никак не может собраться, у него не про бой сейчас мысли. Он там, на ринге, в другой стране. И думает обо мне, а я через себя пропускаю удары, которые сыплются на него безостановочно.

Шесть раундов. И Денис два раза падает. Он успевает подняться. Но выглядит так, словно из могилы восстал.

При втором его падении мелькает белый халат врача и, кажется, что бой сейчас остановят. Не может мой муж драться. Его осматривают, я вытираю набежавшие слезы. И с ненавистью смотрю на зрителей, которые жаждут еще крови.

Пусть его не пустят на ринг. Объявят поражение. В памяти четко отпечатались эти жуткие трехминутки, как Денис терял баллы за нарушения, злился.

Падал.

Он не в себе, ещё одного удара он может не пережить, прав был врач. Если мужа выпустят на двенадцатый раунд — то с ринга увезут прямиком в реанимацию.

Это же видно.

Это бесконечный бой, я хочу конец. Денис, одумайся, уходи оттуда!

Смотрю на врача. Он решает, что Соколов может продолжать.

Сжала кулаки, и ногти впились в ладони. Не могу наблюдать, как мужа калечат, перед глазами Макар — маленький, напуганный, он папу ждет.

Что будет с нашим сыном?

Гонг.

Решающий поединок.

Вокруг воют, этот вой у меня в ушах.

Они оба устали, вымотались, по рингу кружат, примеряясь. У меня в груди тяжесть, плохое предчувствие, я сама готова головой телевизор разбить, влезть туда, к ним и вытолкать Дениса с площадки.

Его тренеры, ну как они не видят, что Дэн еле на ногах стоит!

Удар.

Вздрогнула.

Еще удар.

И я отшатнулась, цепляясь за спинку дивана, поднялась на ноги. Топчусь по подушкам и рот закрываю ладонью, чтобы не заорать, не напугать сына.

Из них двоих на ногах стоит лишь один.

Последние секунды бегут, я с замиранием сердца считаю их. Десять секунд дается бойцу, чтобы подняться. Если не хватит сил — он побежден.

Денис поднимался два раза.

Семь… восемь… девять…

Десять.

Под крики толпы рухнула на колени и закрыла лицо ладонями. Всхлипнула.

Нокаут.

Конец.

Глава 45

ДЕНИС

Награждение. Рёв толпы. Выкрики журналистов. Поздравления.

Всё как туманом покрыто, помню очень скомкано.

Но автопилот, кажется, помог — он привёл меня в душ, а там я начал приходить в себя, смывая кровь и разминая гудящие мышцы.

Очередная победа, самые большие призовые, а радости — ноль.

— Дэн, что с тобой творилось на ринге? — Расул поджидал меня у выхода из душевой.

— Победа моя, а остальное — какая разница?

— Пиар-служба в восторге, букмекеры сходили с ума. Все до последнего не понимали, за кем будет победа, — нахмурился тренер.

— И? Это же хорошо? От меня постоянно требовали шоу.

Бокс — это коммерция. Никому не интересно смотреть как спортсмен первым же ударом нокаутирует противника, и побеждает. Людям нужны зрелища, кровь, накал, им необходимо болеть за кого-то или желать проигрыша. Со временем я научился давать нужное зрителям шоу.

— Ты с трудом победил, и идеальная форма не помогла. И это было не шоу, пиарщики не поняли, но я-то тебя давно тренирую. Дэн, ты подставлялся, блокирующие не успевал ставить.

— Знаю, — отмахнулся от разбора боя, не до этого мне сейчас. — Потом посмотрю бой в записи, проанализирую свои ошибки.

— Дэн, я не из-за ошибок с тобой поговорить решил. Я беспокоюсь. Понимаю, у тебя в личной жизни сейчас траблы, и если они так негативно влияют — сначала реши их, а потом подписывай контракт на следующий поединок. Не раньше. Иначе нельзя. Ты про основное на ринге забыл, про защиту. А противники у тебя всегда серьезные, не новички.

— Да-да, — кивнул, покупая билет на ближайший рейс домой.

— Если подпишешь контракт на поединок, не решив своих проблем, и снова выйдешь на ринг в таком состоянии — это будет убийство. И ладно ты без башки, но ты о сопернике подумай. Не поставишь блок на самый простой выпад, и ладно травму получишь, а если кровоизлияние? Тебе уже похер будет, а сопернику? Дэн, — Расул хлопнул меня по плечу, повысив голос. — Ты сам-то хотел бы выйти на ринг против идиота, не умеющего защищаться? Покалечить придурка, а потом всю жизнь маяться. Хотел бы?

Я бы хотел вернуться на семь с лишним лет назад — вот всё, о чем я сейчас думаю.

— Ты прав, Рас.

— Менеджмент будет давить, уверен что на волне хайпа предложение о поединке поступит… да уже сегодня, а завтра с тобой начнут обсуждать дату нового боя. Не соглашайся. Сначала реши проблемы, которые тебе мешают нормально жить, в себя приди, а потом — всё остальное. Иначе либо здоровье потеряешь, либо жизнь.

Я снова кивнул, сделал клик и купил билет. Вылет через 3 часа, успею.

— Ты меня слушаешь, Дэн? — рыкнул Расул. — Я о безопасности твоей говорю, о здоровье! Кстати, о здоровье: медики ждут, осмотрят тебя. И совет: как вернемся на родину — к психологу обратись, ты не в себе, и уже давно. Так, еще момент: завтра у нас три эфира на местных шоу, два — формата комплиментарных интервью по поводу победы, и один — практически прожарка. Возможно, придется задержаться здесь, бой вызвал ажиотаж, в пиар-службу поступают запросы на эфиры, интервью, фотосессии…

Дьявол!

Еще ведь должна быть традиционная херня после победы: прогулка по телепередачам, где я должен светить улыбкой, весело шутить, интервью спортивным изданиям и именитым интернет-порталам, и прочая бессмыслица.

А я не могу. Мне домой нужно, от меня, мать вашу, жена уходит!

— Рас, я билет домой купил, — оборвал я тренера. — Менеджеру я сам напишу что на шоу не пойду. Может, ты сходишь? У меня через 3 часа рейс. Сейчас в номер за документами и вещами, и в аэропорт.

— Дэн, да твою же мать!

— Ну не могу я! — сжал виски. — Соня на развод подала. Мне срочно нужно домой, к ней, понимаешь? Всё остальное — потом. Я сделал то, чего от меня ждали, победил, а телешоу — не в этот раз.

— Ладно, прикрою по возможности. Но втык тебе агент сделает, готовься.

— Плевать.

Бросил полотенце, обулся, надел худи, очки и бейсболку, поверх бейсболки накинул капюшон. Теперь меня не узнают, из толпы я не выделюсь. Сейчас мне не до автограф-сессий.

— Эй, а медосмотр?

— Не успеваю, я в норме, — отмахнулся и побежал к служебному выходу.

Пока добирался до номера, написал менеджеру что забиваю на участие в шоу, продублировал в чат для пиар-службы. Знаю, подвожу людей, но сейчас мне не до угрызений совести. Собрал вещи, сел в такси, сбросил очередной звонок.

Пропущенных звонков и сообщений больше сорока.

Отец, члены команды, чиновники из Федерации, Полина, Данил, Дава…

И Сонино короткое: «Поздравляю»

Задыхаюсь…

Позвонить ей? Спросить про развод? Умолять не делать этого? Может, Даня неверно понял и Соня не думала разводиться?

А если позвоню, и Соня скажет что всё, шансов у меня нет, и развод — дело решённое? Что тогда?

Тогда я сдохну.

Не могу ей звонить. Лучше прилечу, встречусь с женой — да, с женой, и женой Соня останется! — лично, буду умолять, требовать, грозить, стоять на коленях, но верну Соню!

Черт, всего одна ночь с Полиной — и такие последствия! В полете я вспоминал, как всё это было. Соне сказал что плохо помню ту ночь, но это лишь отчасти правда.

Я помню наше с Соней недопонимание, конфликты.

Помню свои обиду и злость из-за Сониных слов что свадьба отменяется, и мы расстаемся. А затем она сказала что это не расставание, а пауза…

Помню как пил, как сел в машину с Полиной. В иных обстоятельствах даже будучи невменяемым, я бы не поехал к другой женщине, не ответил на её поцелуй. Но тогда… не знаю, я разрывался между желанием поехать за Соней чтобы вернуть её, и чем-то диаметрально противоположным — поехать к Соне и проорать что нельзя так с живыми людьми: выйду замуж-не выйду, люблю-ненавижу; мы вместе-мы расстаёмся, мы расстаёмся-это просто пауза…

Полину я не хотел, но переспал с ней именно из-за этого — из-за злости и обиды. А наутро пожалел, от самого себя противно стало. Пьяные решения — не самые умные.

Однако, тот случай с Полиной стал прививкой от измен на всю жизнь. Хочется верить, что я в любом случае был бы верен жене, может, так и было бы. Но со стопроцентной уверенностью я сказать не могу.

Ежедневно я, как и все публичные личности, получаю десятки сообщений от девушек. Они присылают фотографии: милые, откровенные, физиологичные. Они пишут свои адреса, предлагая встречу ради секса, когда я буду в их городах. Они подходят на улице, просят сделать совместное селфи и предлагают продиктовать свои номера.

Я всегда помнил о том, что натворил, и говорил твердое «нет»

Весь полет я анализировал своё прошлое: начало отношений с Соней, женитьбу, последние годы… всё рухнуло в последнее время.

Не поддержал. Не был рядом. Не верил. Облажался. Понял всё, но продолжил лажать.

Но я не мог забить на этот поединок! Не мог, но теперь жалею что ответил на просьбу жены отказом.

Черт…

Забрал багаж, сумка легкая, но меня повело. Мышцы до сих пор гудят, не могу понять что именно болит — весь эфир забивает именно мышечная боль, но разрывов вроде бы нет. Голова кружится — от голода? Или даёт о себе знать старый сотряс?

Я шел к выходу из аэропорта, видя перед собой только стеклянные двери. На них сосредоточился. Люди — смазанные темные пятна на фоне, от их движений голова болит еще сильнее.

— Пьяный, что ли? Эй, — моё плечо сжала чья-то рука.

Рефлекторно отстранился, обернулся и… пошатнулся. Ни хрена не вижу.

— Что с вами? Нет, не пьяный, вроде… эй, слышите меня? Русский? Ду ю спик инглиш?

— Русский, — пробормотал я, глотая согласные и растягивая гласные.

Со мной что-то не так.

Хреново.

Очень.

— Врача, — успел сказать я.

И меня выключило.

Глава 46

СОНЯ

— Ну что ты маешься? Сама не своя, — покачала мама головой.

— Предчувствие дурное.

— Папа чемпион! Папа чемпион! — услышала как скандирует Макар, и улыбнулась, на миг позабыв о том дурном, что поселилось в моей душе.

— Мак папу с ума сведёт своими воплями.

— Его папа — чемпион, — произнесла мама философски.

— А папа звонил? — к нам в кухню забежал Макар и, не успев притормозить, врезался в стол.

— Еще не звонил. Не носись так, расшибешься еще.

— Позвонит — меня позови. Сразу, мам! — повелел сын.

— Обещаю.

— Папа чемпион! — снова завопил мой ребёнок, побежав обратно к дедушке.

— Весь в тебя, — прокомментировала мама и пояснила удивленной мне: — Помню, я тебе к новому году платье сшила. Ты ногами топала, требовала не наряд Снежинки, а Диснеевской Белоснежки. Чтобы точь-в-точь. На дворе девяностые, денег не было, нормальную ткань тоже не найти — всюду была блескучая синтетика и джинсы. Но я нашла, сшила тебе платье. Помнишь?

— Помню, — рассмеялась, припоминая как стояла у ёлки в том самом платье. — Даже фотография сохранилась.

— За то платье, которое мне стоило бессонных ночей и пряди седых волос, ты меня в щеку поцеловала, и всё. А отец тебе три воздушных шарика принёс тогда. Денег на подарок не было, ему четыре месяца зарплату не платили, как и остальным. И вот он пришел домой с этими шарами, а ты им обрадовалась больше чем платью. И так всегда было. Папа — это святое.

— Мам, — подошла, обняла её. — Ревнуешь? Платье было самое красивое на свете, честно! На втором месте в рейтинге моих любимых, сразу после свадебного. Спасибо, спасибо, спасибо, — трижды поцеловала её в щеку.

— Ой, уйди, подлиза.

— Мам, а почему папа продолжал тогда, в девяностые, работать, если ему даже не платили?

— Стаж шёл. Коллектив хороший был. Да и надеялся он, что заплатят. Все так жили, разве что бандиты жировали, да те кто сумел приспособиться. Мы — нет, не сумели. Так, — мама нахмурилась и кивнула мне, — ну и что с тобой? Не поверю что тебе и правда сейчас интересно слушать про то, почему отцу зарплату не платили в прошлом тысячелетии.

— Муторно мне, мам, — передернулась я. — Места себе найти не могу. Может, Полина бомбу заложила где-то здесь, и сейчас рванёт?

— Типун тебе на язык!

— И Денис не звонит. Всегда набирал сразу после боя, а сейчас пропал.

— Так сама ему возьми и позвони.

— А вдруг он Полину вызвонил, или и того лучше — к себе выписал? Отжигают сейчас, празднуют. А тут я со своими звонками, мешаю хорошим людям отдыхать.

— Значит, не звони, — пожала мама плечами.

— Советчица уровня Бог!

— Ну какая Полина, Соня? — всплеснула мама руками. — Дочка, да будь Денис с ней, имей она на него право, ходила бы она за тобой как собака побитая? Следила бы? Угрожала? Нет, сидела бы и посмеивалась довольно. Ты Дениса отталкиваешь — а он всё равно к тебе идёт, не к ней.

— И сейчас ты скажешь, чтобы я его простила.

— Не скажу, решать тебе, Соня, а не нам.

— Они меня унижали. Денис, его родители, Полина. Меня и Макара унижали.

— Разве? — мама положила мне ладони на плечи и мягко улыбнулась, глядя в мои глаза. — Нельзя унизить человека без его согласия. Кажется, эта фраза принадлежит Элеоноре Рузвельт, и я с ней согласна. То, как другие себя вели — на их совести, они не тебя унижали, они свою суть раскрыли. Тебе может быть больно от этого, обидно, но разве тебя унизили? Разве ты позволила себе быть униженной? Прекращай, дочка. Это не унижение. Это просто их суть, она тебе открылась, и теперь ты можешь спокойно выбросить этот мусор на помойку. Но ты упорно перебираешь его, вместо того чтобы избавиться.

— Денис — тоже мусор?

— А сейчас ты сама его защищаешь, —с улыбкой покачала мама головой. — Нет, Денис не мусор. Он просто… сама знаешь, не буду озвучивать. Не дело это — чужих мужей ругать.

Денис просто дурак, — вздохнула я.

Дураком был, когда Полине позволил на себя залезть. В то что он был инициатором — не верю. Захотел бы налево сходить — выбрал бы не мою подругу.

Дураком был, когда на манипуляции Полины повёлся. А уж когда привёз её сюда, считал хорошей женщиной, жалел — был дураком в квадрате. В кубе!

Слишком он мягкий в быту. Просят приятели одолжить денег — Денис отстегивает, и не напоминает о долге. А все женщины для него как его мать — слабые, домашние, ранимые.

Может, хоть теперь станет жестче? Пора бы.

Поднялась на второй этаж. Закатила глаза — Макар игрушки разбросал, и не убрал за собой. Ну сколько можно ему об этом говорить!

— Макар, иди-ка сюда! — крикнула.

— Папа звонит? — услышала топот по лестнице и довольный голос сынишки.

Поманила его за собой и кивнула на жуткий бардак. Сложила руки на груди.

— Ну мам! — захныкал он. — Я еще играть буду, пусть лежат.

— Игрушки не лежат, а валяются. Приберите их, барин, уж будьте добры. А потом мы сами позвоним папе. После того, как в комнате будет порядок.

— Ладно, — Макар закрутился юлой, поднимая своих роботов, а я прошла через коридор в спальню, села на кровать, сжав в ладони телефон.

Умом понимаю что Денис не с Полиной, да и не должно мне быть до этого дело — на развод я не просто так подала, это взвешенное решение, наш брак рухнул. Но всё равно гложет…

Позвоню. Плевать. Мама права, никто меня не унизит без моего согласия.

Только решилась набрать Дениса, разблокировала экран, как на телефон поступил входящий.

Расул — тренер мужа. Будет требовать, чтобы я интервью дала?

— Да, Расул, привет, — приняла вызов.

— Сонь, привет. Ты только не переживай… или переживай, не знаю, — в трубке шум, будто от сильного ветра. — Дэн в больнице.

— В больнице? — вскочила я.

— Он на телешоу забил, меня на передовую бросил. Со мной стали договариваться чтобы Дэн хоть удаленно подключился. Я набрал его, а мне ответил врач. Сонь, слышишь меня? Ты здесь?

— Здесь, — я заметалась по комнате, припоминая где лежит загранник. — Расул, я куплю билет и первым же рейсом вылечу. Денис пока на тебе. Что с ним? Травма? Всё плохо?

— Не нужно никуда лететь, он дома. Что-то про развод говорил, сорвался, полетел домой. У него… черт, Сонь, вроде предынсультное у Дэна. Я сам сейчас в аэропорт еду. Дэн в обычной горбольнице. Ты съезди к нему, узнай, может нужно перевести его в частную, или в Европу, в Израиль. Он не в себе был, и долго. На ринг вышел вчера — не знал бы я нашего Дэна, решил бы что он угашенный: реакции нулевые, сознание разорванное, взгляд стеклянный. Жесть. Ты поедешь к нему? Я тебе адрес скину сейчас. С врачом поговори только насчет перевода в другую больницу. Предынсультное состояние — это не шутки. Всё, жди сообщение, 5 секунд. Отключаюсь.

Предынсультное?

Господи! Денис же молодой совсем! А если инсульт? Это же не травма, не вылечить…

Я дождалась сообщения от Расула, схватила сумочку и забежала на кухню.

— Мам, проследи за Макаром, пожалуйста. Никуда не выходите. Я в больницу. Денис прилетел, у него… ему плохо, — я не смогла произнести то страшное слово. — Маку ни слова только.

— Господи! Хорошо, езжай. Пусть Владислав тебя отвезёт, сама за руль не садись в таком состоянии. Да что же это, дочка!

— Мам, — посмотрела на неё с ужасом, всхлипнула.

— Иди. Беги! Может, Макар с дедушкой побудет, а я с тобой?

— Нет. Надеюсь, всё не так плохо. Я позвоню, мам, — пообещала, и выбежала из дома.

До больницы мы добрались буквально за семнадцать минут, я следила за временем. Но казалось что не семнадцать минут прошло, а семнадцать часов.

Как покупала бахилы, бегала по коридорам, ища Дениса — не помню. Очнулась когда оказалась рядом с уставшим врачом с седыми висками, лет сорока на вид.

— Транзиторная ишемическая атака средней тяжести. Проще говоря, у вашего мужа предынсультное состояние. Мы не могли вам позвонить, телефон вашего мужа можно разблокировать только с помощью его лица с открытыми глазами. Но звонок я принял, хорошо что вы здесь.

— Денис в сознании? Он будет в порядке? Он…

— Подождите, — оборвал меня врач. — Меня зовут Дмитрий Викторович. Состояние средней тяжести, повторюсь. Сейчас ваш муж под наблюдением, сознание его всё еще спутанное. Ухудшение возможно, скрывать не стану. За сутки всё решится. А теперь ответьте мне на вопросы о здоровье мужа: были ли у него проблемы с сердцем? Есть ли аллергия?

— Проблемы были, — подтвердила, и принялась рассказывать всё что знаю о Денисе.

А о его здоровье я знаю многое, очень уж боялась за него.

Как знала — не стоило Дэну лететь! Я ведь просила его!

Или я сама беду накликала?

Нет, это бред.

— По поводу вашего вопроса о переводе — сейчас вашему мужу нужен покой. Кровь мы взяли, препараты, аппарат МРТ — здесь всё есть. Перевозить Дениса Андреевича не рекомендую. И не переживайте так, транзиторная ишемическая атака — это еще не инсульт, скорую помощь вызвали вовремя. Через несколько часов станет понятно, будут ли последствия, и какие именно. Скорее всего, ваш муж скоро снова будет в состоянии биться на ринге за честь нашей страны.

— Упаси Бог! А… можно к Денису? Пожалуйста! Хоть на пару минут!

— Поговорить с ним в ближайшие часы вряд ли получится. Лекарства, спутанное сознание… хорошо, но только на несколько минут.

Дмитрий Викторович позволил мне войти в палату. Это не реанимационный блок, но и не общий. Палата небольшая, одноместная… и на койке лежит Денис — бледный почти до синевы. И будто бы исхудавший на добрые 5 кило.

Стула в палате нет, койка — далеко не размером с двуспальную кровать, на ней Денис-то еле помещается. Я несмело подошла к мужу, наклонилась и сжала его пальцы. Едва-едва, боясь причинить вред.

— Денис… ну как же так? — прошептала, глядя на его избитое лицо.

Чертов бокс! Ненавижу этот спорт!

Из палаты меня выпроводила медсестра буквально через пару минут. И мне осталось только отвечать на звонки, разговаривать с мамой, папой, и ждать когда Денис придет в себя.

Глава 47

— Софья, — раздался над головой голос врача, и я разлепила тяжелые веки. Проморгалась.

— Езжайте домой, — вздохнул доктор. — Нет смысла здесь сидеть. Выспитесь и вернётесь.

— Я не хочу спать, — у меня язык заплетается. Прокашлялась и огляделась в коридоре.

Никуда не поеду, но кофе — было бы неплохо.

— Как только ваш муж придет в себя — мы с вами свяжемся, — попытался меня убедить врач.

— А к нему можно? — поднялась и переступила с ноги на ногу. Ночь в больничном коридоре — и у меня затекло все тело, мышцы будто ватные. — Можно я просто посижу рядом с ним? Даже говорить ничего не буду. Просто на него посмотрю.

Врач устало вздохнул. Кивнул мне, и двинулся к палате, я следом.

Он приоткрыл дверь и остановил меня за плечо, когда я хотела войти.

— Знаю вашу ситуацию, — признался он, и у меня щеки загорелись от стыда. Все знают. Наше семейное — оно на всеобщее обозрение выставлено. У врача сочувствующий вид. — Надеюсь, вы понимаете. Что скандалы закатывать мужу — не место и не время. Если хотите, чтобы он поправился — только положительные эмоции.

— Я поняла, — нахмурилась и сбросила его руку.

Вошла в палату.

Бедный мой.

Лежит, не шевелится, глаза закрыты. И писк от приборов в ушах звенит.

Осторожно приблизилась и села на колени перед кроватью. Едва касаясь, провела пальцами по его волосам.

— Денис, — шепнула. — Я здесь, с тобой. Все будет хорошо. Мы справимся. Макар тебя очень ждёт. Говорит, что ты чемпион. И это правда. Ты победил. Вернись к нам.

А ведь я думала про развод. Уверена была, что правильно поступаю.

Но смотрю на него сейчас — и сердце сжимается.

Мой муж.

Почти бывший.

За что нам это, почему он так поступил. Дрянь Полина, это до сих пор не укладывается в голове, страшный поступок, который все разрушил.

— Я тебя очень любила, — шепнула и приблизилась, губами коснулась его щеки. — Приди в себя, Денис.

Нужна другая больница. Лекарства какие-то. Чем здесь помогут?

Об этом думала, глядя в его бледное лицо.

Сидела.

И представляла, что у нас все по прежнему. Никто не изменял, не заводил детей на стороне, только наша семья существует, крепкая, без предательства.

Сама не заметила, как заснула, голову положила на кровать, возле руки мужа.

Я хочу быть рядом, я нужна ему.

Сон тревожный, мутный какой-то. Нам бы только пережить его болезнь, это словно расплата, но я простила, пусть он поправится.

Молю.

Из дремы вынырнула сразу, как только ощутила прикосновение к волосам. Слабое, почти невесомое. Вздрогнула и распахнула ресницы, повернула лицо.

Встретила его взгляд — и пропала.

Боже мой, я ведь до сих пор люблю. Какой силы должно быть чувство, чтобы после всего теплоту испытывать.

Это какое-то проклятие.

— Привет, — сказала хрипло, глядя ему в глаза.

Денис улыбнулся, нежно, искренне, опустил руку и нащупал мою ладонь.

— Все не очень, да?

Услышала его голос, и в груди кольнуло.

Мой родной.

Что ты натворил.

— Все хорошо, — соврала. И на себя разозлилась, какого черта я так подавлена, Денис — сильный, он справится, он крепкий. Ради нас, ради Макара. — Как ты себя чувствуешь?

— Хоть завтра в космос, — он опять улыбнулся. — Блин, Соня. Я к тебе летел. Думал, смогу домой добраться. Немного сил не хватило. Из аэропорта меня привезли?

Кивнула.

— Жесть…- он запрокинул голову. — Сразу после боя в больницу. Репортеры, наверное, на ушах стоят.

— Не думай об этом, — пожала его руку. — Главное, что ты очнулся. Теперь поправишься.

— Я слышал тебя, твой голос, — муж повернулся и поморщился, потрогал разбитое лицо. — Думал, мне кажется.

— Нет, я с тобой.

— Насовсем?

— Да.

Нет.

Я снова вру.

Но ему плохо — и я рядом. Буду столько, сколько потребуется. А заявление на развод — нет, не заберу. Наша история кончилась, пусть и была счастливой.

— Значит, все не зря, — Денис сжал мою руку. — Не зря к тебе рвался. И не опоздал. Ещё можно все исправить.

— Конечно.

— С Полиной…один раз, который мне семью разрушил. Я придурок, Соня. Больше никогда.

— Хорошо.

— Как там Мак?

— Станет тебе получше — и привезу его, — улыбнулась. — Он очень соскучился.

Дэн закрыл глаза.

Силы кончились, его лишь на этот короткий разговор хватило.

Он поправится.

Поцеловала в губы и поднялась с пола, отряхнулась.

И шумно выдохнула.

Слава богу, мой хороший.

Будто камень с души упал.

Теперь мне тоже можно поспать.

— Я вечером заеду, — шепнула и вышла из палаты.

Пока ехала домой дремала в такси, водитель разбудил меня, когда остановился перед воротами.

Макар с папой играют на участке, сын весело смеётся. Бегает, пинает мяч.

— Мама! — заметил он меня и бросился навстречу.

Раскинула руки.

Подхватила его, поцеловала нежную щёчку.

— А где папа? — сын вытянул шею, уставился за ворота.

— Папа попозже приедет.

— На работе?

— Почти, — поймала папин взгляд и пожала плечами.

Не могу, потом обо всем расскажу сыну, а сейчас я выжата.

— Спасибо, что с Макаром побыли.

— Перестань. Мы и не уезжаем. Иди ложись, Соня, смотреть на тебя жалко.

— Разбудите после обеда?

— Иди-иди, разбудим. Там все в порядке?

— Ему лучше.

В спальне откинула одеяло и забралась на кровать. Веки горят, я не усну, не хочу.

Вспоминаю о нем. Из головы выбросить не могу.

Наваждение…

Будем видеться, у нас общий сын.

Денис будет приходить сюда. Или встречаться можем где-то в городе.

Думать об этом так больно.

Держись, Соня.

Нехотя протянула руку, когда затрезвонил сотовый. Ответила на звонок Баркова.

— Слышал про Дэна, — перешёл он к делу сразу после приветствий. — Что по поводу развода? Останавливать процесс?

‍Можно ли дать нам шанс?

Я люблю его, но…нет. Не смогу жить с ним дальше и доверять ему.

— Не останавливать, — зажмурилась. — Развожусь, ничего не поменялось.

Глава 48

ПОЛИНА

— У меня сын в больнице, поэтому празднование юбилея отменяется, — решил свекор и запустил двигатель.

— И в узком семейном кругу тоже? — мы с Матвеем расположились на задних сиденьях. Прижала к себе сынишку и посмотрела в окно.

Как странно.

Пару недель назад я мечтала о личной машине, а сейчас Денис под капельницами лежит.

Во всем виноваты Сонька и деспот свекор. Если бы он дал мне тогда улететь, поддержать Дена — ничего бы этого не случилось.

Я же люблю его сына. И моя любовь помогла бы ему победить. Я бы сама, если надо, билась там, на ринге…

Ох.

Пальцами осторожно промокнула мокрые ресницы.

— Ко мне дети прилетели, специально на юбилей, — сухо отозвался Андрей Валерьевич. — В ресторан не пойдем. Но в узком семейном кругу посидим. Ты тоже приглашена.

Вот это да.

Ушам не поверила.

Я приглашена к ним домой, в узкий семейный круг — он мне только что билет выписал в счастливую жизнь, благословил меня и Дениса.

— Только сначала ответь мне на несколько вопросов, — Андрей Валерьевич остановился на светофоре.

От его тона мурашки забегали по рукам. Покосилась на Матвея — сын тоже почувствовал, что дед злится. И ладно я, но ребенка-то зачем пугать?

— Прямо сейчас ответить? — переспросила. — Мы же к Дэну едем в больницу. — И…

— Прежде, чем ты появишься в моем доме, — так же холодно перебил Андрей Валерьевич. — Я хочу прояснить все события. Насчёт угона машины Софьи. И попытки похищения Макара. Была ты к этому причастна или нет? И не вздумай врать, Полина, — его ледяной взгляд уперся в зеркало, встретился с моим.

Сглотнула.

Это не Денис, не обмануть. Этот тиран за версту враньё может почуять.

Но что мне говорить? Правду? И тогда никакого юбилея, близкого знакомства со свекровью и его детьми, посиделок за общим столом и листания фотоальбомов.

А если совру — и он раскусит?

— Андрей Валерьевич…

— Я жду ответа, Полина.

Вздохнула и снова отвернулась к окну. Погладила по голове притихшего сына. Матвей не понимает о чем речь, но по тону чувствует, как все дети.

Наша с ним судьба решается. Неужели все закончится вот так? Против свекра мне не выстоять.

А ведь мне никто не помогал, у Соньки родители, Денис. Я все это время была одна.

— Да, — рявкнула со злостью, не выдержав. Повернулась и уставилась в зеркало. — Кое к чему я причастна. Слегка перегнула. Потому, что очень люблю вашего сына. Но вреда я никому не причинила, никому. Меня винить не в чем.

Замерла в страхе, в ожидании.

Андрей Валерьевич пожевал губу. Не ответил, и молча, глядя перед собой, порулил к больнице.

Всю дорогу в салоне висела тишина, от которой у меня в ушах звенело. Но когда мы припарковалась напротив больничного корпуса — я тихонько выдохнула.

И чуть-чуть успокоилась.

Он не выкинул меня из машины прямо по дороге, привез к Денису. Значит…

— Значит так, — свекор первым вышел из машины. Постоял рядом, взирая на то, как я помогаю выбраться сыну. И сказал, как припечатал, едва я обернулась. — Чтобы больше не дурила. С тем, что уже натворила — помогу. Но дальше на меня не рассчитывай. Ещё одна ошибка, Полина — и я тебя с землей сравняю.

Страшно…и весело. От облегчения ничего не чувствую, ни асфальта под ногами, ни холодного ветра. Я лечу.

Этот человек за меня, на моей стороне. Он точно союзник. Даже если Денис не захочет — отец его заставит полюбить меня.

— Спасибо, спасибо, — готова на колени встать, так я ему сейчас благодарна. Схватила его за руку, хотела пожать — он выдернул ладонь.

— Ну-ну, хватит, — высокомерно остановил Андрей Валерьевич. — У тебя испытательный срок.

— Я не подведу, — заверила и радостно взглянула на сына, который при нашем разговоре скромно отошел в сторонку. — Мой золотой, беги скорей сюда. Мы идём в гости к папе.

Матвей подбежал вприпрыжку. С опаской покосился на здание больницы, но уверенно шагнул вперёд.

— А папа с нами домой поедет? — спросил он у меня, когда мы зашли в холл.

— Папа пока болеет. Он ради нас победил. И устал. Теперь доктор его немного полечит. А потом папа вернётся к нам.

Свекор слушает меня с непроницаемым лицом. Но ничего не говорит — одобряет.

К палате подошли втроём, и я внутренне собралась. Если Сонька здесь — она, может, и драку устроить, я ее до такого состояния довела, что любое неосторожное слово — и она на меня сорвется.

А вот мне надо держаться, из нас двоих я добрая и ласковая, а она — неуравновешенная истеричка.

Бывшей подруги поблизости нет — я тихонько перевела дух. Андрей Валерьевич первым скрылся в палате, а мы с Матвеем в нетерпении уселись на кушетку возле стены.

По коридору скользят врачи в белых халатах, встречаются редкие посетители. Все с шуршащими пакетами, а мы Денису никакие гостинцы не купили.

Андрей Валерьевич приехал за нами и даже времени собраться не дал. Только это неважно, ведь мы уже здесь.

Дверь скрипнула, и я первая подскочила с кушетки.

— Как он? — шепнула. — Готов нас видеть?

— Я не сказал, сами заходите, — отступил с прохода свекор.

— Малыш, вперёд, — подтолкнула Матвея в палату.

Шагнула следом.

Денис больше гостей не ждал, спать собирался. На звук шагов открыл глаза.

— Папочка, — Матвей бросился к нему и остановился. Присмотрелся к Денису и сам понял, что нельзя на него прыгать. Двинулся шагом, размахивая руками. — Папа, ты победил. Я хотел смотреть по телевизору, а мне не дали. Мама сказала, что тебя побили, но ты все равно был первый. И самый лучший.

Сын остановился перед кроватью Дениса. Дэн выпростал руку из-под одеяла, протянул для рукопожатия.

Какой бледный. Слабый. Не верится, что этот мужчина несколько дней назад уложил на лопатки того огромного соперника.

Но это так.

И я места себе не нахожу от гордости.

— Здравствуй, — улыбнулся и остановилась за спиной сына. — Как ты?

— Как видишь, — Денис усмехнулся разбитыми губами. Задумчиво потеребил руку сына, его тоненькие пальчики. Посмотрел на меня. — Вы с отцом приехали? Пусть Матвей в коридоре побудет. Хочу тебе что-то сказать.

Внутри все похолодело.

Его отец не постеснялся при ребенке выяснять мою причастность к похищению, к угону, а здесь тогда что за страшный разговор?

Оставила сына с дедом у дверей палаты и обратно вернулась, словно на казнь пришла. Приблизилась к его постели и рассеянно огляделась, не найдя, куда присесть.

— Садиться не надо, всего пара слов, — остановил меня Денис. — В общем, Полина. Приходить больше не надо. Ни ко мне, ни к Соне. Как только я выйду из больницы — сразу займусь вашим с Матвеем переездом. Вы летите обратно в Испанию. И это не обсуждается.

Глава 49

СОНЯ

Кажется, машина заглохла. Я ведь ещё вчера хотела в сервис заехать, и все откладывала, не до того. Сейчас в аккурат успела доехать до отделения полиции. А на обратной дороге придется позвонить кому-нибудь, чтобы дотащили до сервиса?

Ладно, потом с этим разберусь.

— Да, я уже на месте, — ответила на очередной звонок Родиона и застучала каблуками к зданию. Получила пропуск, дошла до знакомого кабинета.

— Добрый день, Софья, — Самсонов аж из-за стола галантно привстал при виде меня.

Он чем-то доволен настолько, что даже не скрывает, широко улыбается.

Смутившись, кивнула. Присела на стул напротив и сжала сумочку на коленях.

— Что-то выяснили? — перешла сразу к делу.

— Да, — Родион поворошил бумаги на столе. И сцепил руки замком перед собой. — Нашли угонщика. Того, который человека сбил на твоей машине.

— Да вы что? — поразилась. Быстро заморгала, переваривая. Казалось, эта история никогда не закончится.

— Твой муж подсуетился, нашел записи с камер. Там видно, что за рулём не ты. Парень с утра у нас, уже раскололся. Тут кое-какие бумаги осталось подписать, и ты свободна. Вот, ознакомься, — он придвинул ко мне документы.

Взяла ручку, пробежалась глазами по строчкам. И подняла взгляд.

— Значит, просто совпало? Я в тот вечер ключи оставила в салоне, даже дверь, кажется, не закрыла. Там, у подъезда, компания студентов стояли. Кто-то из них?

— Полина Ризова, — сказал вдруг Родион имя бывшей подруги, от которого меня передёрнуло. — Парень сдал ее, как заказчицу.

— Полину? — рассеянно повертела ручку в пальцах. Наморщила лоб, вспоминая.

Сначала я написала заявление об угоне. А после Родион вызывал меня сюда. Со мной Денис был.

И я тогда хорошо запомнила часики, которые в моей машине нашли. Золотые и маленькие, на детскую руку.

— Те часы Полине принадлежат? — откинулась на сиденье.

— Отпечатки мы сняли, — Родион кивнул. — Как только Ризова будет здесь — сможем сравнить.

Вот как.

Замерла.

Полину скоро привезут сюда. А часики…

Дэн же их видел в тот день, они лежали в пластиковом мешке прямо у нас под носом. Муж на что-то психанул и из кабинета вышел, дожидался меня в коридоре. Получается, он сразу узнал часы? Понял, кому они принадлежат.

И промолчал?

— Софья, читаешь? — вернул меня из мыслей низких голос Самсонова.

Я снова уткнулась в бумаги. Надо что-то подписать, а у меня строчки перед глазами плывут.

Денис защищал эту дрянь. И не просто на словах, он скрыл, что улику узнал.

И зачем тогда суетился потом, искал угонщика? Как он может. О чем мой муж думал, когда это началось?

Но самое страшное — глаза у него открылись слишком поздно. Теперь Дэн в больнице, а я развожусь.

Пальцами потерла висок. Подмахнула документы и отодвинула от себя.

— Полину арестуют? — посмотрела на Родиона.

— Пока просто побеседуем, — он пожал плечами. — Улик нет, только слова угонщика.

— А если на часах будут ее отпечатки?

Самсонов не ответил, зашуршал бумагами, проверяя мои подписи.

— Я могу идти? — поднялась.

— Да. Стой, — он тоже встал. Закатал рукава белоснежного свитера. И глянул на меня исподлобья. — Ты куда сейчас?

Напрягает эта его манера общения. Тыкает и смотрит нагло, с интересом, как на женщину.

А мне это сейчас не нужно.

— Сейчас я в сервис, — ответила сдержанно. — С машиной неполадки.

— У меня знакомый свой сервис держит. Могу дать контакт. Скажешь, что от меня. И все сделают в лучшем виде.

— Спасибо, — переступила с ноги на ногу.

Ожидала, что он мне визитку даст, но Родион обошел стол, из шкафа достал дутую куртку.

— С тобой съезжу, — решил он за нас обоих. — Так, только к коллеге надо заглянуть на пару слов. Пропуск, — он подписал мой пропуск и вернул. — Внизу меня дождись.

Молча взяла из его рук пропуск.

В коридор Самсонов зашёл в другой кабинет, а я двинулась к лестнице. Внизу его дожидаться не стала — сразу вышла на улицу. Запахнула пальто и приблизилась к машине.

— Давай, миленькая, — попросила, когда оказалась в салоне и повертела ключ в зажигании.

Бросать авто здесь не хочется. Но ехать в сервис в компании Самсонова желания тоже нет. Я в последнее время на мужчин смотреть не могу. Есть папа, есть Макар — их мне хватит.

Чертыхнулась, когда мотор фыркнул и снова заглох. Сложила руки на руле, глаз не сводя со входа в отделение. Что делать?

Надо уходить, брать такси…

Не сразу поняла, что обзор на крыльцо загородила высокая фигура в темно-зеленом пальто. Мужчина остановился прямо возле капота. И, сощурившись, разглядывает меня сквозь лобовое стекло.

Сощурилась в ответ.

Сначала показалось, что это муж стоит, но моргнув, поняла — другой, незнакомый человек. Хотя, очень похож. Те же черты лица, неправильные и грубоватые. Разрез глаз, цвет волос…

Машинально дернула ручку и открыла дверь.

— Не заводится? — прозвучал его голос, так похожий на голос Дэна. — Помочь?

Он обогнул машину и нагло открыл капот.

Стоп.

— Я не просила, — рывком приблизилась, раздраженная его бестактностью.

— Мужчину просить и не надо — сам сделает, — отозвался он глухо и склонился над железными внутренностями.

— И все же…

— Я вижу поломку, — перебил он меня и выпрямился, быстро снял пальто и протянул мне подержать.

На автомате взяла. Ткань мягкая, пахнет терпким парфюмом.

Рассеянно топчусь рядом и не верю, что этот холеный незнакомец может что-то там починить.

Не похож он на автомеханика, скорее на крутого начальника, банкира, который из своего плотного графика выкроил время на обед и вышел перекусить.

Дэн разбирается в машинах. А этот…

Все-таки, как он похож на мужа.

— Софья, вижу помощники уже нашлись, — позади усмехнулся Родион. — Вот так всегда. Тебя и на минуту нельзя оставить.

Обернулась. И мой «помощник» тоже поднял голову, с любопытством глянул на следователя. Ощутила себя так странно, давно я не находилась в компании сразу двух мужчин. Ещё и Родион растерял остатки скромности, его поведение сейчас — просто верх наглости.

— Что с сервисом? — Родион перевел внимательный взгляд на меня. — Едем?

— Уже не требуется, — отшил его второй. — Я закончил, — он с еле заметной улыбкой закрыл капот.

Осторожно вытянул из моих рук пальто, которое я от неожиданности сжала. — Проверяйте, заводится?

— Да… сейчас, — нырнула в салон. Повернула ключ — и двигатель отозвался тихим урчанием.

Господи, он что, правда сделал?

С уважением посмотрела на мужчину.

— Спасибо, я думала тут застряла, — высунулась в окно. — Вам…

— Артур, — представился он и скупо улыбнулся на один уголок. — Хорошего пути, Софья.

Нахмурилась.

Как он узнал? И тут же досадливо поморщилась — Родион же меня только что по имени назвал.

— Сервис уже не нужен, — сказала очевидное следователю. — Если насчёт Полины подтвердится — позвоните мне?

Родион мрачно кивнул. Коротко попрощалась и выехала с парковки. В зеркало глянула на Артура.

Откуда он, вообще, взялся, правда, работает рядом?

Ладно, неважно. Помог — спасибо.

Проехала до светофора и развернула машину. Добралась до магазина напротив отделения и остановилась там. Откинулась на сиденье. И приготовилась ждать.

Хочу своими глазами увидеть, как сейчас Полину привезут в полицию.

Давно пора.

Денис решил оставить ее безнаказанной, отправить обратно в Испанию… ведь если Ризову арестуют — Матвей останется с нами.

Но мы с мужем разводимся, мое решение не изменится.

А Полина — она получит сполна. Я пришла в себя, я включаюсь. И все сделаю, чтобы эту дрянь посадили.

Глава 50

СОНЯ

— Спасибо, можете отдохнуть, выпить кофе. Я пока у Дениса побуду, — кивнула на палату мужа.

Оставила Владислава в коридоре, выдохнула и вошла к Дэну.

— Привет, пациент. Мне говорили что ты домой рвешься, — заметила шутливо и махнула рукой. — Лежи, не вставай.

— Я уже в норме.

— Ты не в норме.

— Сонь, я…

— Не в норме! — повторила упрямо. — Тахикардия, давление, угроза тромбоза — дальше продолжать? Отдыхай, лечись, проведи несколько дней в больнице. Хватит уже над собой издеваться.

Денис благодарно сжал мою ладонь.

— Хорошо, побуду здесь. Ты всегда обо мне заботилась, — прошептал он.

— И ты обо мне заботился, — отозвалась эхом.

Заботился. Раньше — да.

Помню своё знакомство с его родителями. Меня воспитывали не строго, но уважение к старшим я впитала. И очень волновалась перед той встречей, хотела понравиться. Но почти сразу поняла что меня в штыки восприняли. Андрей Валерьевич разговаривал со мной через губу, а Наталья Сергеевна сидела с отсутствующим видом.

Я знаю что Денису запретили на мне жениться. Андрей Валерьевич устроил скандал, довёл Дэна и свою жену, она даже в больницу попала — в этом, кстати, Дениса и меня обвинили, что чуть мать до смерти не довели.

Денис отстоял нас.

И когда я не захотела доверять Макара его родителям на выходные, разрешила общаться с внуком в нашем присутствии — Денис тоже был за меня.

Жаль, что всё это позади. Полину он поставил выше, даже в полиции прикрыл…

— Вот, я тебе аудиокниги скачала. Читать тебе из-за давления не стоит, а слушать — можно. И скучно не будет, — положила на тумбочку планшет и наушники.

— Спасибо, Сонь. Может, прогуляемся? Мне можно вставать. День-два, максимум — три, и я буду дома. Так что насчет увлекательной прогулки по коридорам? — мягко улыбнулся Дэн.

Кивнула ему, заставила себя улыбнуться в ответ.

Главное, не проболтаться раньше времени про развод, про Полину. Не хочу, чтобы Денису хуже стало. Пусть пройдёт несколько дней, угроза минует, и мы со всем покончим.

Жаль, что разлюбить я его все еще не могу. Мужем его своим видеть не хочу, не доверяю, разочаровалась, но любить не перестала.

— Как Макар?

— Скучает по тебе. Завтра организуем видеозвонок. У него новое увлечение, кстати.

— Какое?

— Говорит, что палеонтологом станет, — ответила, поиграв бровями.

— Раскопками хочет заниматься? Изучать всякие древние скелеты?

— Вообще, он хотел стать динозавром. Велоцираптором, — хихикнула я. — Папа ему читал, вот Мак и загорелся. Прибежал, сказал что решил кем будет. Я поспешила его разочаровать, и сказала что динозавров больше нет, ими занимаются палеонтологи. Ну и сам понимаешь, теперь Макар копает наш дворик.

Денис рассмеялся, взял меня за руку и мы продолжили медленную прогулку.

— Классный он у нас. Дома спокойно?

— Да. Но… только не волнуйся, ладно?

— Я не смертельно больной. Говори, — нахмурился Денис.

— Андрей Валерьевич приезжал. Требовал, чтобы я Макара позвала. А я… Денис, — вздохнула, — с Макаром твои родители не будут видеться больше. Пусть он подрастет, и сам примет решение — общаться с ними или нет. Я им доверять перестала, и даже в своем присутствии не рискну допускать их встречи. Очень уж у тебя отец жестокий, а мать… — покачала головой, не договорив. — В общем, я попросила его уехать.

— Он ничего тебе не сделал? Не скандалил?

— На удивление — нет.

— Хорошо. Но я пообщаюсь с ним. Уже просил тебя в покое оставить, но видимо, не доходчиво.

— Потом поговоришь, когда выпишут.

— Он и ко мне приходил.

— Да? — спросила вяло.

Денис поморщился, потер глаза и я остановилась.

— Разворачиваемся, и идем обратно. У тебя глаза закрываются. Устал, нужно отдохнуть, — скомандовала. — И что отец?

— Да так… ерунда.

Тему Полины мы оба не поднимаем. Меня иногда накрывает, хочется заговорить о ней, потрясти Дениса, спросить почему же он её так защищал, но… смысл? Только себя травить.

Я побыла с Дэном, поговорила с его лечащим врачом, и начала собираться домой.

— Завтра приедешь? И с Макаром по видео я свяжусь, как раз получше буду выглядеть. Я почти бодрячком, — Денис зевнул, опровергая свои же слова, и хохотнул. — Это от лекарств меня рубит, а так я в норме.

— Сто раз это слышала, из них девяносто девять раз это было враньем. Отдыхай.

Замерла на пару секунд, но наклонилась и быстро поцеловала Дэна в щеку. Развернулась и вышла из палаты, Владислав тенью пошел за мной.

Добралась до дома, но внутрь не вошла. Остановилась, внутри холодок — так странно, я себя не в безопасности чувствую, просто потому что Полина рядом.

Полина, чтоб её!

Телефон завибрировал в кармане. На экране имя — Родион Самсонов.

— Алло.

— Софья, это Родион. Говорить удобно?

— Да, вы насчет Полины? Её арестовали?

— Её допросили.

— И?

— И будет очная ставка. Полине Ризовой запрещено покидать пределы города. Не беспокойся, расследование ведется.

— Почему она не арестована? — я дико разозлилась, но попыталась быть вежливой, вот только вряд ли у меня получилось. — Я думала, её в СИЗО отправят, или еще куда-то. Задержат, хоть что-то сделают.

— Задерживают потенциально-опасных подследственных. Когда существует угроза причинения ими вреда. Мы не имеем права применять такую меру пресечения. Если бы Ризова бросалась на вас с ножом, несла прямую угрозу — тогда подобная мера была бы оправданной. Но не в данном случае. Но когда вина будет доказана — она не останется безнаказанной. Если только… кхм…

— Если — что? — в глазах от ярости темнеет, неужели Полина выйдет сухой из воды.

— Чистосердечное признание, прочие смягчающие обстоятельства в виде несовершеннолетнего ребёнка, отсутствия судимостей, и прочее — всё это пока лишь предположения, но…

— Но светит ей условный срок, и то не факт, — перебила я. — Ясно. Спасибо.

— Мы занимаемся расследованием, и есть вероятность наказание будет вполне реальным.

— Хорошо.

Я невежливо бросила трубку. Потом извинюсь.

Родион меня не успокоил, скорее раззадорил. Я в этом городе находиться не смогу, если Полина будет здесь разгуливать. В обещания Дениса отослать её я не верю, не факт что он даже озвучит это Полине. Да и надеяться на Дениса я уже не могу, он прикрыл её перед тем же Родионом, а это говорит о многом!

Я всё еще рядом с домом, думаю усиленно — что делать? Ехать к Полине? Довести её до того, что она на меня и правда с ножом кинется — может, правда, тогда её закроют?

Начала листать список контактов. Так, кажется, есть идея. После исчезновения Макара из детсада полиция быстро взялась за дело, но его свернули — с полицией общался Денис, но контакт следователя у меня есть.

Вот только дело-то и правда закрыто!

— Значит, пусть открывают, — кивнула я, и нажала на дозвон.

Очень уж меня злит эта безнаказанность! Полину будто кто-то благословил, но чем она это благословение заслужила? Своими пакостями, манипуляциями, враньём, похищением, жестокостью к Макару? Откуда подобное везение у такой сволочи?

— Капитан юстиции, старший следователь, Чинков Борис Игоревич, — ответил мне на звонок следователь, отчеканивший свои должность и звание так быстро, что я запомнила только имя и отчество.

— Здравствуйте, Борис Игоревич, это Софья Соколова. Недавно у меня пропадал ребёнок — Соколов Макар из детского сада «Алые паруса», но его нашел мой муж, и… вы помните, или мне подробнее рассказать об этом случае?

— Помню. Слушаю дальше.

— Я была не в себе, когда Макар исчез и радовалась что его удалось вернуть. Но Макар не сбегал из садика, его выманила одна женщина. Скажите, это наказуемо — если приходит чужая женщина, говорит ребёнку чтобы он пролез в дыру в заборе, а за забором она будет ждать его?

— Вы знаете эту женщину? — голос следователя стал еще более строгим. — Любое преступление против ребёнка наказуемо, вам следует всё мне рассказать.

— Эту женщину я знаю. Её зовут Полина Ризова. Полину может опознать воспитательница, уверена, она её узнает.

Глава 51

— Вперёд, — с улыбкой развернула кресло к Денису.

Муж посмотрел на меня, как на врага.

— Соня, я не инвалид, — сказал он оскорбленно и сам поднялся. — Уж до машины как-нибудь дойду.

— Врач сказал, что нагружать тебя нужно постепенно. А ты и так много гулял сегодня, — загородила креслом проход. — Садись.

— А если там журналисты? — Дэн посмотрел в окно. — Представляешь, какие фотографии будут? Жена Соколова забрала мужа из больницы. В инвалидном кресле.

— Перестань, — улыбнулась. — Какое тебе дело, кто там что напишет? Ты поправиться хочешь или всем доказать свою крутость? Так ты ее доказал уже. Когда выиграл бой. Садись, — повторила требовательно.

Муж со вздохом опустился в кресло.

Покатила его в коридор. Выписку уже забрала, она лежит в сумочке. Сейчас мы приедем домой, а дальше…

Не знаю, что будет. Ещё пару дней Денис поживет с нами, окрепнет, побудет с Макаром. А потом скажу про развод.

И про Полину. Признаюсь, что дала ход делу с похищением нашего сына. Расскажу, что вчера мы с воспитательницей были у следователя. И по фотографиям она опознала Полину, несмотря на ее идиотскую маскировку в черные очки и платок.

Убойным доказательством было бы, если бы у Полины телефон Макара нашли, сын жаловался, что тетя отобрала у него сотовый.

Но трубка выключена. И Полина не дура, от телефона она, наверняка, избавилась. Только все равно эта дрянь не отвертится.

На улице и, правда, приметила за забором парочку журналистов. Муж поморщился, дернулся, готовый подняться из кресла.

— Дэн, — мягко остановила его. — Сиди.

Подкатила кресло к машине. Помогла мужу сесть в салон, и развернулась к врачу, который нас провожал.

— Список лекарств, — протянул он мне рецепт. — Выкупите сегодня, по приему я все расписал. И как можно меньше волнений.

— Спасибо, — уселась за руль.

Денис всю дорогу улыбался, как ребенок, который, наконец, едет домой. В окно смотрел, на дорогу, машины, прохожих.

— Надоела больница, — признался. — Лежишь, сидишь. Даже не почитать ничего. Хорошо, что все кончилось.

— Пока нет, — качнула головой. — На очереди восстановление.

— Восстановлюсь, не сахарный.

— С боксом придется временно завязать, если хочешь, чтобы…

— Знаю, — муж помрачнел. — И как назло. Предложений много, как никогда. Все будто с цепи сорвались. Ладно. Пусть.

Когда подъезжали к дому мне позвонил следователь. Отключила звонок, чтобы не говорить с ним при Денисе и нетерпеливо поерзала в кресле.

Что там, интересно? У Полины был обыск или ее арестовали? Она ведь сумасшедшая, может, у нее дома тот парень-подельник какой-нибудь склад организовал…

Не удивилась бы.

— Приехали, — бодро сообщила, заглушив двигатель. Помогла Денису выбраться из машины.

И хлопнула дверь дома.

— Папочка! — закричал Макар и чуть ли не кубарем скатился по ступенькам. Полетел к Дэну такой счастливый, что у меня сердце заболело.

Как сын примет наш развод? Я буду любить его за двоих, и с Дэном он сможет видеться, но хватит ли им этих встреч?

Вздохнула, глядя на то, как они обнимаются.

Не страшно. Как-нибудь справимся.

Дома нас встретила мама. Она тут же засобиралась уезжать, но я ее остановила.

— Останешься, может? Я сейчас что-нибудь вкусненькое приготовлю на обед.

— А вам не надо поговорить? — шепнула она, глазами показывая на Дэна, который медленно двинулся в гостиную. Макар подпрыгивает рядом с ним, и до вечера точно от отца не отлипнет.

— Потом. Когда в себя придет немного, — шепнула в ответ и свернула в кухню.

— Думаешь, это правильно, Соня? — осторожно спросила мама. — Ты ведь ему сейчас надежду даешь на прощение.

— А что делать? — развернулась к ней. — Ну что? Просто взять и вывалить? А если ему плохо станет?

Она расстроенно покачала головой.

— Все равно не затягивай, Сонечка.

Пока готовила обед, мужчины сидели за столом и ждали. Макар рассказывал про девочку из садика, которую давно не видел и спрашивал, когда ему можно будет туда пойти.

Скоро. Как только разберусь с Полиной. Что там следователь хотел, надо бы перезвонить.

У Дэна сотовый пикнул входящим сообщением. Он пробежал глазами по экрану и швырнул сотовый на стол.

— Случилось что-то? — помешиваю соус. Я и сама проголодалась, в последнее время поесть забывала, отмахивалась, когда мама уговаривала.

Денис дома, все в сборе. И во мне проснулся аппетит. Значит, я тоже иду на поправку. И у меня хватит сил довести дело до конца.

— У отца юбилей на выходных, помнишь? — нехотя ответил муж.

Кивнула.

Нет, вообще, из головы вылетело. Все, что касается свекра мне больше неинтересно.

— К нему дети прилетели, — добавил Денис.

— Кто? — не сразу поняла.

— Дети, — повторил он. Помялся. — Ну… мои брат с сестрой.

Замерла.

Да, Денис говорил о них. Что они в другой стране живут и муж с ними почти не пересекается, даже если на бой прилетал не всегда у него было время встретиться с братом, с сестрой.

Он нормально к ним относится. Просто… близости нет.

А я лишь теперь по-новому взглянула на ситуацию. У отца Дениса семья на стороне. Денис принял это как факт, никогда не копался, не выяснял причины, отец говорил, что это не его дело, что Дэн не дорос учить его.

И я тоже о внебрачных детях свекра не думала. До этой минуты.

У Дениса есть ребенок от другой женщины. И поступил он по примеру отца, решил, что это его личное дело, не признавался мне.

Потерять боялся или был уверен, что так бывает и это нормально?

— Дэн, — повернулась к нему. — А ты…

Мой голос прервал звонок — кто-то стоит у ворот. Переглянулись — муж пожал плечами и привстал. Отложила в сторону лопатку и двинулась за ним в коридор.

Если это Андрей Валерьевич — он сюда не зайдет.

На экране видеофона маячат две фигуры. Незнакомая девушка и…

Стоп.

Я этого мужчину знаю. Он пару дней назад машину мне починил, как же его зовут?

— Это Артур, — растерянно сказал Денис, нажимая кнопку. Калитка разблокировалась, парочка вошла в сад.

— Твои брат и сестра? — не поверила. Уставилась на высокую мужскую фигуру, что решительным шагом движется к дому.

Конечно, брат. Потому так похож на моего мужа.

Но мы же с ним встретились возле отделения, он меня не узнал? Не смотрел новости, не в курсе был, как выглядит жена Дэна?

Муж отпер дверь.

— Привет. Не ждал? — прозвучал с порога низкий хрипловатый голос. — Мы с визитом вежливости. Войдем?

— Мы как раз обедать собираемся, — рассеянно ответил Денис и отступил.

Макар присмирел, топчется рядом со мной. Положила ладонь на его плечи и погладила, успокаивая.

— Здравствуйте, — мелодично сказала девушка, она первой переступила порог. — Аня. А вы, должно быть, Соня? Видела вас по телевизору. А это…

— Макар, — представила сына. И посмотрела на брата мужа, что вдвинулся в холл следом за Аней.

Артур смерил меня взглядом, внимательным, долгим. И… ничего не сказал. Не разыграл удивление от встречи, мол, ой, мы же с вами знакомы. Или: да ладно, значит, ты Соня?

Ничего.

— Не помешаем? — спросил лишь. Посмотрел поверх моей головы. — Добрый день.

Обернулась на маму — та с любопытством замерла позади.

— Это мать Сони, Лидия Алексеевна. Знакомьтесь, — муж как-то скомкано представил своих родственников. Ему не по себе, еще и только после больницы — вижу, он не знает, как реагировать.