Глава 17: НАКАЗАНИЕ №2
- Подожди…
Отодвинув меня от двери, Ник приоткрыл ее и осторожно выглянул наружу, пустив в прихожую зяблый утренний ветерок. Я нетерпеливо топталась рядом. И так проспали, а мне еще в общежитие заскочить надо – переодеться перед завтраком. Хорошо, хоть душ успела принять…
Точнее мы успели принять – если можно так назвать ленивое размазывание друг по другу мыла с шампунем, с залезанием во всякие интимные места, вздохами, ахами и под конец ритмичным вдавливанием меня в кафельную стену кабинки…
- Все, теперь можно! – наклонившись, он поднял мое лицо к себе за подбородок и в последний раз за эту ночь поцеловал – жарко и глубоко, исследуя мой рот языком так тщательно и настойчиво, будто хотел оставить там о себе память на целый день.
Впрочем, где он только ее не оставил. На моем теле, наверное, не найти было миллиметра, которой бы Ник не обследовал самым тщательным образом – будто в благодарность за то, что, ради его прощения, я три часа голая пролежала на столе в кабинете директора колледжа, а потом еще и про компромат ему все рассказала.
Бредя по затуманенной в столь ранний час дорожке к общежитию, я вспоминала, как он фактически объяснился мне в любви – весьма, надо сказать одиозным способом, но те ни менее… Даже на колени встал.
А потом началось… Сначала в том же кресле, как только я отогрелась и расслабилась – придвинул меня к мягкому кожаному краю и за пять минут превратил в какое-то дикое животное из породы кошачьих – урчащее, царапающее ему спину и периодически кусающееся.
Потом переместил нас в смежную с гостиной спальню. И давай разгоняться по новой…
Ну, и уже утром – после совершенно безумной ночи и пары часов неглубокого сна – освежающе-ленивый секс в душе.
Сказка, а не жизнь. Если бы еще так спать не хотелось.
Брякнуло эсэмэской. Не глядя, витая в мечтах и сладких воспоминаниях, я полезла в сумку и вытащила телефон.
Черт бы его побрал... Козлевич. Я и забыла про это идиотское пари! И, Нику, само собой ничего не сказала. Во-первых, не до того было, а во-вторых – иди знай, как бы он отреагировал. Одного компромата было вполне достаточно для ночи откровений. К тому же… а вдруг он запретит мне во всем этом участвовать? Я, естественно, должна буду послушаться, а тут Катька – со своими угрозами. Про то, что Самойлова в курсе про наш с Ником «аффэйр», я совершенно точно не хотела ничего ему говорить.
«Привет, котенок!»
Интересно, Майлс помнит, что должен начать со мной, а закончить с Самойловой в желтом платье от Шанель? Судя по нашим последним обменам нежностями – не очень.
«Доброе утро, зайчик!» - послала я ему в ответ, содрогаясь от мысли, что Ник может каким-нибудь образом всю эту порнографию увидеть.
«Надо обсудить детали нашего маленького представления в следующую субботу», - тут же отозвался Майлс.
В следующую субботу? Неужели уже в следующую? Ведь сегодня среда, а я даже платье еще не купила… А нет, вспомнила – здесь так говорят, когда имеют в виду не в эту субботу, ближайшую, а в следующую, то есть через одну. Ну, слава Богу.
Придется все же что-нибудь придумать… Скажу Нику, что пригласила знакомого парня для конспирации. И ни в каком танце с Козлевичем «сливаться» не буду, пусть Самойлова сама с ним «сливается». А уж я найду с кем слиться – после бала.
Однако, встретиться с Майлсом придется. Причем тайно, потому что Ник строго настрого запретил мне покидать территорию поместья. Привлеку Ксюху, решила я. Зря что ли у меня лучшая подруга с машиной?
И, стараясь не переборщить с нежностями, я договорилась с Майлсом насчет романтического тет-а-тет в ресторане Белая Астра в близлежащей деревушке Вирджиния-Уотерс, сегодня в пять вечера. Как раз Ника не должно было быть на кампусе – он уезжал по каким-то личным делам после окончания учебного дня. Я спокойно смогу одолжить у Ксюхи машину, уехать и вернуться до его возвращения.
«Не могу дождаться встречи с тобой» - порадовал меня Майлс своим энтузиазмом и, наконец, отключился.
Я выдохнула. После сегодняшней ночи противно было думать о флирте с кем-то еще, пускай даже и фальшивом.
Дойдя до общежития, я привычно вцепилась в ствол ползучей ивы, одна из основных ветвей которой пролегала ровно под окном моей комнаты... Опомнилась и достала из кармана мастер-ключ, который Ник дал мне, чтобы не приходилось после ночи кувырканий еще и по деревьям лазать. Обошла здание, открыла дверь черного хода и спокойно поднялась на второй этаж спящего восточного крыла. Усмехнулась - интересно, что господин ректор теперь думает по поводу «улицы красных фонарей»… Одобряет, наверное.
Ксюха крепко спала, как и полагается любому нормальному человеку в шесть утра. С облегчением бросив сумку на пол, я сняла майку и джины и плашмя упала лицом на собственную кровать. Полежала так с минуту, перевернулась и уставилась в потолок, счастливо улыбаясь.
Как, все-таки, прекрасна жизнь! На теле еще ощущались его руки… его губы. Я лежала и млела, вспоминая, как требовательно он играл моим телом – двигал, поворачивал меня, заставляя давать доступ ко всему, что ему вздумалось приласкать… настраивал меня на любой лад, какой только был ему по душе. Заставлял умолять его и вытирал слезы на моих щеках, когда наслаждение переходило все мыслимые границы…
Я и не думала, что такое в принципе возможно в постели. Что секс может быть настолько… сложным. Настольно непредсказуемым. Грязным, как смертный грех, и в то же время бесконечно чистым. Будто бриллиант с капелькой крови внутри.
Все еще глупо улыбаясь, я вздохнула, закрыла глаза…
…И тут же рядом с моим ухом пронзительно зазвенел будильник. Подскочив на кровати, я непонимающе уставилась на часы – мой будильник никогда не звонит в шесть утра. Прищурилась… вгляделась… и тут же подорвалась в ванную. Потому что провалилась я в сон не на пару минут, как мне показалось, а на целых три часа. Черт! Проспала завтрак. И, как назло, проснулся адский аппетит – за вчерашнюю ночь я сожгла, наверное, больше тысячи калорий.
Ксюха уже ускакала на первую пару, даже и не подумав меня разбудить – первой пары у меня сегодня не было, а на завтрак мы никогда не ходили, прекрасно обходясь кофе с крекером в холле общежития. Что ж, придется купить один из этих отвратительных бутербродов в киоске у центрального здания, иначе до обеда не дотяну.
Не тратя времени, я почистила зубы и собрала в сумку сегодняшний комплект учебников с тетрадями.
И в тот самый момент, когда я уже собиралась выйти из комнаты и оглядывалась, не забыла ли чего, в глаза мне бросилась ярко-розовая коробка на прикроватной тумбочке. Моргнув, я сфокусировала на ней свой взгляд.
Нет, я не заснула опять и вижу какой-то розово-ванильный сон а-ля сопли в сахаре. Аккуратная подарочная коробка, перевязанная лиловой ленточкой, действительно стояла рядом с моей настольной лампой, ровно между книгой по истории и бутылкой воды «Перье».
Подойдя к кровати, я потянулась к коробке и тут же отдернула руку. Откуда она здесь взялась? Ксюха оставила? Но зачем?
Начиная немного паниковать, я вытащила телефон и настрочила Нику сообщение.
«У меня в комнате какая-то розовая коробка. От твоих «родственников»?»
И тут же получила ответ.
«Нет. От меня. Надень это сегодня на мою лекцию.»
У меня действительно сегодня история средних веков, вспомнила я. Та самая, на которой я соблазняла его бананом. И что я должна по этому поводу надеть?
Склонившись к коробке, я опасливо потянула за край ленточки и еле-еле успела словить маленькую, розовую открытку, которая была прикреплена к одному из концов. Открыла ее и прочитала надпись знакомым, размашистым почерком.
«Наказание №2»
***
Внутри коробки, в аккуратной целлофановой упаковке лежала… штучка.
Я даже не представляла себе, как по-другому «это» назвать. Изогнутая такая, пупырчатая штучка из мягкого пластика, оплетенная перепутанными розовыми ленточками.
Ничего не понимая, я развернула лежащую под упаковкой инструкцию с картинками. И ахнула.
Судя по всему, с этой штучки нужно было снять защитную пленку, обдать ее кипятком, высушить и засунуть основной частью прямо… туда. Ленточки обвязать вокруг пояса и бедер, чтоб плотно прилегало. И так ходить.
Воровато оглядевшись, я встала и закрыла дверь. Еще раз рассмотрела «штучку», повертела ее в руках. Уже довольно скептически. Как, вы не курсе, милорд? Ведь все, кому ни лень, уже высказались по этому поводу – «шарики Грея» не работают! Потому как не шевелятся, не вибрируют, а просто лежат там внутри и в лучшем случае напоминают о себе. В худшем, мешают ходить.
Да, пусть это не шарики, но принцип-то тот же. Типа я должна от этой штуки возбудиться и страдать, как он страдал от поедания мной банана у него не уроке? Кам-он, господин ректор. Я была о вас лучшего мнения.
А может, это вибратор? Я поискала кнопку или хоть какую-нибудь деталь, напоминающую кнопку. Ничего. Чушь какая-то.
Пожав плечами, прошла в общую гостиную и принесла стакан кипятка из автомата для воды. Положила в него оголенную от целлофана «штучку» и дала ей полежать там, пока вода не начала остывать.
Потом глянула в расписание. История средних веков сегодня третьей парой – то есть, для меня, получается второй - первой-то нет. Что ж, могу прям сейчас и надеть эту хреновину, если сильно мешать не будет. Заодно попривыкну к ней, пока слушаю искусствоведение, и вообще буду сидеть перед Ником, как кремень.
Нет, с одной стороны, мне, конечно, хотелось сделать ему приятное и позволить насладиться своей маленькой местью… Но еще сильнее было желание доказать, что я взрослая, владеющая своим телом женщина, а не какой-нибудь замученный гормонами подросток, которого можно растлить нелепой розовой затычкой размером с мизинец.
Заперев дверь, я вытащила «штучку» из стакана, вытерла салфеткой и аккуратно погрузила ее в свое самое интимное место. Прислушалась к ощущениям, пошевелила бедрами. И снова пожала плечами. Тампон и есть тампон – только торчащий наружу загибающимся, немного расплющенным кончиком. Повернув этот самый кончик так, как было указано на картинке – чтобы лег ровно промеж складочек, я еще раз прислушалась к себе. Села, положив ногу на ногу…
Что ж, довольно приятно, но ничего особенного. Если правильно поерзать, думая о чем-нибудь… эдаком, можно вполне довести себя до нужного состояния – но исключительно по собственному желанию. Никакой такой власти надо мной эта «штучка» не имела и иметь не могла. Просто странный тампон.
Обвязав, как показывала картинка, розовые ленточки вокруг бедер, я надела обратно трусики и джинсы. Прошлась по комнате, посмотрела на себя в зеркало и нахмурилась. Немного заметна выпуклость под ширинкой. Открыла шкаф и выбрала юбку – клетчатую, под шотландский кильт, и не сильно короткую, чтобы не было видно розовых ленточек.
Еще раз осмотрела себя со всех сторон в зеркале. В туалет, наверное, неудобно ходить. Во всех же других отношениях… Вызов принят, господин ректор.
***
- В 1862-1864 Рррренуар учился в Париже в Школе изящных искусств, где сблизился с будущими соррратниками по импрррессионизму Клодом Моне и Альфррредом Сислеем… - изящно грассируя, мадам Бернар плавала по сцене аудитории, размахивая тонкой указкой.
Лекция по искусствоведению тянулась, казалось, целую вечность.
Нет, не из-за удивительно бесполезной «затычки», вставленной мне в промежность. Просто было дико скучно. Слава богу, вместе со мной на этот урок ходила Ксения – собственно, она и подбила меня на него записаться, уверяя что необходимо разнообразить мой узко-технический «curriculum». Мол, престижные западные вузы любят, когда абитуриенты проявляют «холлистический» подход к образованию.
Одной здесь вообще можно было бы удавиться.
- На рубеже 1860х-1870х годов Ррренуар переходит к живописи на пленэре, оррганически включая человеческую фигуру в изменчивую световоздушную сррреду… -
Сменившись, новый слайд явил невнятное изображение чего-то человекообразного, купающегося в реке.
- Обррратите внимание, насколько палитррра мастера светлеет, а колорит насыщается серебррристо-жемучжными рррэфлексами…
На следующем слайде бледная дама в жутком полосатом платье, облокотившись о перила театральной ложи, жгла меня пронзительным, слегка изумленным взглядом.
Не впечатленная, я зевнула и положила голову Ксюхе на плечо. Господи, когда же это кончится?
- Его легкий мазок, - продолжала мадам Бернар, - становится прррерывистым, динамичным…
Динамичным, говоришь? Вот и меня, похоже, продинамили с этой штуковиной «там внизу»… Тоже мне, «наказание номер два». Ладно, для Ника притворюсь, что изнемогаю от возбуждения...
Хотя, если как следует поерзать, можно и в самом деле завестись… Если уж совсем скучно станет. Я экспериментально подвигалась, чуть сжимая бедра…
Впрочем, на лекции Ника я заведусь в любом случае.
- Ты в порядке? – прошипела Ксюха, протягивая мне под столом зеленое яблоко.
- Ага, - кивнула я.
И, надо же, сама в это поверила.
***
Третья пара почти по всем предметам имела самую низкую посещаемость – уставшие студентки частенько сбегали с уроков – под самыми разными предлогами. А то и вовсе прогуливали. Но к лекции доктора Кронвиля это не имело никакого отношения. Ее посещали абсолютно все, кто записался, и вовсе не из-за того, что она была какой-то прям супер-бупер интересной.
Просто, как преподаватель, Ник был на удивление вредным, придирчивым и злопамятным. Мог, например, завалить полкласса на неожиданном тесте по материалу прошлого урока. Или потребовать зачитать ему конспект с какой-нибудь из предыдущих лекций, да еще потом и раскритиковать в пух и прах по части английской стилистики. Короче говоря, добивался всеобщей любви кнутом, старательно избегая пряников.
Вот и теперь, ни на кого не глядя, широким шагом доктор Кронвиль вошел в аудиторию, неся под мышкой что-то подозрительно похожее на экзаменационные тетради.
- Добрый день! – коротко поздоровался он и бросил стопку тетрадей на стол рядом с кафедрой.
Все замерли, не сводя глаз с этой стопки. А я с Ника.
После вчерашнего (да и сегодняшнего тоже), он выглядел особенно вкусным – не стал, как обычно, зализывать волосы назад, от чего на лоб спадала черная, косая прядь. На скулах играл непривычный румянец, губы подрагивали, явно стараясь не растянуться в улыбке. Да и оделся он не как всегда – в свободную, прямую рубашку – из тех, что не нужно заправлять – и в те же холщовые брюки, в которых был вчера.
Вспомнив, какое у него было выражение лица, когда он эти самые брюки лихорадочно расстегивал, я прикусила губу. Да уж, в конце концов, может и пригодится сегодня это дурацкое приспособление внутри меня.
А еще я поняла, что в стоящем передо мной человеке борются на данный момент две ипостаси – строгого и даже сурового преподавателя, у которого запланирован на сегодня экзамен, и размякшего, задобренного сексом мужчины, которому хочется всех любить и жалеть.
- Итак… - он помолчал, будто не мог решить, с чего же начать, и, наконец, кивнул, позволяя, наконец, своим губам растянуться в легкой улыбке. – Будем считать, что благодаря хорошей погоде и другим… примечательным событиям, теста вы сегодня избежали. Отложим его до предпоследней лекции.
По залу пронесся облегченный вздох. Надо же, поразилась я. Не только отменил экзамен, но и назначил дату, когда к нему готовиться. Прям, благодушие по плоти.
- Однако! – профессор поднял указательный палец и все снова насторожились. – Я выборочно вызову троих, кого попрошу ответить на несколько вопросов с прошлого урока. Надеюсь, все либо записывали, либо копировали.
А, ну это ерунда. Я с прошлого урока все скопировала, и даже «наискосок» прочитать успела. Тем более, вряд ли к доске пойду я – должны же у меня быть хоть какие-то привилегии, как у любовницы профессора…
- Мисс Красновская, прошу к доске.
Что тебе провалиться, аристократ недобитый! Досадливо подняв глаза к потолку, я вылезла из-за стола и спустилась к кафедре.
- Займите мое место, пожалуйста, - освободив кафедру, Кронвиль обошел меня и уселся за длинный стол, на который за минуту до этого бросил пачку экзаменационных тетрадей.
Я вдруг поняла, что улавливаю вокруг него какую-то странную ауру. Пару секунд принюхивалась и прислушивалась, пытаясь сообразить, что именно ощущаю.
Как вдруг, почти на интуитивном уровне, поняла – он возбужден! Причем сильно – до дергания под столом ногой, до намертво сцепленных рук и подернутых дымкой полуприкрытых глаз, смотрящих будто бы сквозь меня. Я скосила глаза на его ширинку, но широкие, холщовые штаны и не заправленная рубашка хорошо скрывали эрекцию, если она там и была. Так вот для чего он так оделся!
Мгновенно впитав в себя мощную смесь из запахов, мимики и еще чего-то неуловимого, доступного только на уровне гормонов, мое тело ответил полной боевой готовностью. Внезапно ослабев в ногах, я схватилась рукой за кафедру, страстно мечтая о том, чтобы произошло чудо, и мы с ним вдруг остались в этой аудитории одни.
Раскрыла перед собой тетрадь, изо всех сил приказывая своему телу успокоиться…
Но отчего он так сильно возбудился? Неужели от одного только осознания, что во мне торчит эта дребедень с ленточками? Не вполне понимая в чем дело, я повернула голову и вопросительно подняла брови.
Мельком облизнув верхнюю губу, Ник расцепил руки. Откинулся на спинку стула, закидывая одну из них за голову и сказал – изменившимся, низким, с хрипотцой голосом.
- Итак, мисс Красновская. Расскажите же нам, благодаря каким событиям Венеция лишилась контроля над Средиземным Морем и перестала быть королевой Италии…
И повернув ко мне ладонь второй руки, показал то, что было зажато в ней – но так, чтобы это могла видеть только я, со своего ракурса из-за кафедры.
Не удержавшись, я тихо ахнула.
Пульт. Он держал в руке чертов пульт – маленький и такой же ярко розовый, как и «штучка», что томилась внутри моего тела. И посреди этого пульта был рычажок – точь в точь, как на консоли управления для видеоигр.
***
Мне п***ц, неотчетливо пронеслось в голове.
Подвластный дистанционному управлению маленький механизм воспрял к жизни... и мягко завибрировал.
Не весь сразу – сначала пришла в движение наружная часть – та, что протянулась от влагалища к лобку.
Прохладная, легкая дрожь рассыпалась между складочек, мгновенно делая их мокрыми. Огладила клитор тонкими, почти острыми касаниями. Повибрировав у самого входа, медленно прокатилась обратно …
- Тысячачетырестадевяностопятый, – выдохнула я, вся поджимаясь и неотрывно глядя в тетрадь.
Как язык, почти как его язык…
- Что, простите?
Дрожь усилилась, короткими волнами расходясь по бедрам, сотрясая уже всю промежность. Вибратор медленно теплел, и тепло его сливалось с моим собственным...
- Тысяча… четыреста… девяностопятый… - выдавила я из себя, моргая и безуспешно пытаясь услышать свой голос сквозь шум крови, прилившей к вискам.
Какая месть... Какая подлая месть… За какой-то дурацкий банан… подвергнуть меня такой пытке… такому дикому унижению! Ведь все заметят, скоро заметят, этого не избежать…
Но телу моему было наплевать на все условности и запреты. Тело млело и нежилось, растворяясь в волнах искусной механической ласки… сожалея лишь о том, что нельзя расслабиться и дать волю рвущимся наружу вздохам и стонам. Сами по себе, бедра мои чуть раздвинулись… и снова сжались, еще глубже втягивая «штучку», делая ее работу еще эффективнее.
Словно подгадав момент, вибрация вдруг пошла глубже – пульсируя уже вдоль вздрагивающих стенок влагалища, жаром разливаясь по всему телу, туманя мозги и застилая разноцветной пеленой глаза...
- Сосредоточьтесь, мисс Красновская… - тягучий, бархатный голос оплетал меня, заманивая в сладкий, безвозвратный омут. – Неужели вы все забыли? Я ведь хорошо помню, вы присутствовали на моем последнем уроке…
Сосредоточьтесь? Он, что, смеется надо мной? Краем глаза я видела, что Ник смотрит на меня, смотрит, не отрывая глаз. И поняла, что нет, не смеется – тащится, получает удовольствие!
Я отлично чувствовала это его удовольствие – каждой клеточкой кожи, каждым своим вздохом чувствовала возбуждение, исходящее от него, и от этого становилось совсем жарко… так жарко, что плавились и растекались мысли, и вскипала по венам кровь…
Но ведь так нельзя, нельзя, кричал мой мозг… Ведь и щеки уже пылают, и капелька пота на лбу проступила… Вон, даже Ксюха глаза на меня подняла, удивленно хмурясь... А Самойлова? Слава Богу, копается в телефоне…
Боже, это неправильно, неправильно…
- Мисс Красновская?
Дернув головой, я увидела, как он пошевелил пальцем рычажок на розовом пульте. Вибрация внутри меня участилась, а вместе с ней и мое дыхание. Дрожь сконцентрировалась внизу живота, закручиваясь в горячий узел... Я почувствовала, как волоски дыбом встают у меня на руках и затылке… как немеют от напряжения пальцы, вцепившиеся в края кафедры…
Господи, я сейчас кончу… Сжав ноги, я пребольно укусила себя за губу.
- Не надо… Пожалуйста… - прошептала я, умоляя его прекратить это унижение.
И о чудо! Мольба моя была услышана. Вибрация снизилась до минимума, позволяя хоть как-то функционировать, хоть о чем-то думать.
- Отвечайте же, девушка, - подогнал меня Ник. – У нас нет на вас всего урока. И не читайте, перескажите своими словами.
Я еще раз поморгала, фокусируясь на расплывающихся буквах. Нашла нужный абзац, мельком пробежалась по нему, и взяв всю свою волю в кулак, выдала.
- В 1494 г-году французский… король Карл Четвертый вошел… тьфу ты, вторгся… в Италию. И это стало… прелюдией… в смысле… началом долгой войны, в результате которой Италия, бывшая прежде активным… ммм… субъектом европейской политики, превратилась в пассивный… о, боже... объект…
Я говорила, почти не думая, охваченная лишь одной мыслью – как бы устоять на ногах… как бы удержать глаза по возможности открытыми… и не превратить сведения по истории Италии в порнографический рассказ с совокупляющимися странами, королями и принцессами. Потому что эта чертова штуковина внутри меня все еще работала – не так интенсивно, как раньше, позволяя мне некоторый контроль над собой, но все же работала.
- Республика соблюдала… нейтралитет. А позже… приняла сторону Карла…
- А что же англичане? – неожиданно перебил он меня все тем же бархатным голосом. – Как они… воспользовались… слабостью оппонентов?
Облизывая пересохшие губы, я уставилась в тетрадь и неожиданно подумала, что слабостью оппонента англичане неплохо пользуются и сегодня.
- Они… сделали Венецианцам предложение, от которого… от которого… те не смогли… не смогли… - он снова двинул рычажком, и я тихо всхлипнула… - Отказа-а-ах…
Склонившись низко над кафедрой, я прикрыла лицо рукой, чтобы не видно было как мой рот округляется стоном…
Но, оказалось, это еще не предел. Подчиняясь воле маленького дистанционного пульта, вибратор дернулся, замер на мгновение… и вдруг быстро-быстро завертелся вокруг своей оси! Просто взял, гаденыш, и закрутился внутри меня, с каждым проворотом массажируя стенки влагалища мягкими, быстро дергающимися пупырышками.
Это конец, поняла я, чувствуя, как меня снова накрывает, подминает под себя волна наслаждения… и, закрыв глаза, приготовилась сдаться ей - на потеху Нику и всему классу. Я ведь совсем не умею кончать тихо, а от такого точно разорусь…
- Вам нездоровиться, мисс Красновская? – спросил вдруг мой несносный любовник и полностью остановил механизм.
Не в состоянии вымолвить ни слова, я быстро вытерла слезу, собравшуюся в уголке глаза, и кивнула. Класс с беспокойством взирал то на Ника, то на меня, озадаченно перешептываясь.
- Вам нужна помощь… дойти до лазарета?
Я резко мотнула головой, все еще красная от стыда и возбуждения. Да, мне нужна помощь. Немедленно. Но не от такого ублюдка, как ты. (28003)
Ник нахмурился, явно не ожидая подобной реакции.
- Что ж… Вы свободны до конца урока. Проверим ваши знания… в следующий раз.
Забыв забрать свои вещи, я пулей выскочила из класса.