Глава 11

Через минуту мы с Геной уже ехали в лифте. Мужчина прислонился к стенке и устало посмотрел на меня. Взгляд его был серьезным, от прежнего шутливого настроения не осталось и следа.

- Вы новый хахаль? – спросил меня спутник устало и без тени насмешки.

- Я сосед, - как можно спокойнее ответил, стараясь не показывать своего недовольства подобными вопросами. Больше всего меня интересовало, кем он все-таки приходится моей очаровашке. А судя по вопросу, это был не просто друг.

- Просто соседи не ездят со мной в лифте и не таскают тяжести, - мужчина отвернулся, будто расстроившись, посмотрел перед собой.

- Вы мне изначально не сказали, что нужно делать. Может я и отказался бы, - решил уточнить, что мне действительно не сказали, в чем будет заключаться моя помощь.

- Из всех ее ухажеров, вы первый, кто согласился присутствовать на операции. А раз так, значит, и в другом деле мне тоже поможете. Это же не из интереса, а ради Машуни. Так ведь? - парень опять посмотрел на меня. Он раскусил меня в два счета.

Мы вышли из лифта и прошли на парковку. Подойдя к универсалу, Гена открыл багажник. Я увидел большой ящик, что-то вроде сундука, с ручками по бокам.

- Это рентген аппарат. Я вожу его всегда с собой для подобных случаев. Нашей собаке нужно сделать снимок, чтобы исключить переломы лап или позвоночника. Резать ее придется в любом случае для стерилизации, к тому же у нее возможно внутреннее кровотечение. Аппарат вместе с кожухом весит около пятидесяти килограмм. Можно перетащить и одному, но это неудобно в силу его габаритов. Здесь мы работаем с Машуней, поэтому и таскаем его вместе. Как считаете, это правильно? – он посмотрел на меня заинтересованно, поправляя очки.

Я понемногу начинал понимать его, что он хотел и почему не пустил девушку. Эти прелестные создания не должны носить подобные тяжести, даже если вдвоем вес в пятьдесят килограмм казался не таким и большим. Но больше меня раздражали слова, что я первый, кто согласился. Получается, я первый, кто сейчас стоял с Геной на парковке перед этим сундуком. Что за придурки доставались моей очаровашке?! Невольно вспомнил Вадика, который мог бы сейчас быть на моем месте. А он бы согласился? Черт. Несмотря на то, что Вадика знал больше двадцати лет, я не мог дать точного ответа.

- Вот и я так думаю, - пробормотал Гена себе под нос, оборачиваясь к машине и смотря на сундук. – Я понимаю, что это вот все неудобно, - продолжал он, разводя руками над содержимым багажника, - но это самый лучший аппарат для меня. Мне не нравятся портативные устройства. Они «грешат». Поэтому один такой стоит у меня в клинике, второй ездит со мной. Ну так, что? Приступим?

Парень посмотрел на меня. Я подошел к машине и одним рывком вытащил сундук наружу, поставив его аккуратно на пол парковки. Возможно, для Гены этот саквояж был тяжеловатым, для меня нет. Я штанги тягаю в два раза больше по весу. Как правильно поднять вес, не подорвав спину, знал. Но нести одному действительно было не сподручно. Поэтому мы с пареньком ухватились за ручки и понесли его к лифту.

Уже в квартире у моей соседки поднесли аппарат ближе к столу. Сбитыш мирно спала без намордника. Язык вывалился наружу, глаза чуть приоткрыты. Понятно было, что спала сучка под наркозом. Машенька уже переоделась в чистую белую футболку, убрала волосы в пучок, отчего стала еще милее. Вся обстановка мне нравилась больше. «Домашняя» очаровашка производила на меня большее впечатление, чем грудастые красотки с ярким макияжем и короткими юбками.

- Как все прошло? Не надорвались? – спросила Машенька у меня с сопереживанием в глазах.

Вот глупая. Чем тут надрываться-то?

- Это мы с тобой корячимся, а он один вытащил ящик из багажника. И ты еще спрашиваешь, надорвался ли он, - ухмыльнулся Гена, выходя из ванной без плаща, с закатанными рукавами и только что вымытыми по локоть руками.

Девушка посмотрела на меня с интересом. Было видно, что ей льстила моя помощь. Она оценила ее.

- Одним рывком! – продолжал тем временем Гена, подготавливая аппарат к работе. – Так что тебя на руках будет носить, не напрягаясь и с удовольствием.

На этих словах улыбающаяся Машенька закатила глаза, скривила губы и посмотрела на Гену. Смотрела на него с укором, склонив голову на бок, за его слова. Будто это было уже не в первый раз.

- Что?! – удивленно сквозь очки посмотрел на нее парень.

- Работай уже. Время половина одиннадцатого.

Время бежало, а я все не мог понять, зачем здесь нужен. Но раз уж мне позволили остаться, стоял и смотрел на все это действие. Было интересно, когда Машенька аккуратно выпрямила собаку, положив ее на бок. Гена тем временем навел аппарат сверху стола и начал нажимать на кнопки. Через некоторое время откуда-то снизу он достал снимок. Долго рассматривал его, переворачивая периодически.

- На первый взгляд переломов нет. Давай вскрывать, - обратился он уже к Машеньке.

Она со знанием дела принялась готовить инструменты. Один из них я знал – это был скальпель. А нет, еще были ножницы. Но вроде как это специальные зажимы. Вынув все из чемодана Гены, она посмотрела на меня.

- Следите, пожалуйста, за положением головы. Она должна лежать вот так, на боку. Чтобы язык не запал. Если будет реакция, скажите нам, - голос ее был тихим и размеренным. Создавалось впечатление, что мы находимся в операционной, где не принято шуметь.

- Хорошо, - кивнул и подошел ближе к столу. Я проникся сопереживанием. Бедная псина лежала в отключке, хотя ее по большому счету и не спрашивали, согласна ли она на операцию. А если бы Машенька ее не забрала? Лежала бы бедолага дальше на шоссе.

Пока Гена легко орудовал инструментами, Машенька без лишних слов подавала ему нужные. Периодически она их протирала спиртом. Работа была налажена. Видно, что эти двое делают далеко не первую операцию. Но если Геннадий был ветеринаром (про клинику его я помнил), то роль девушки в этом во всем была мне непонятна.

Гена что-то рассказывал из своей практики, не отрываясь от работы. Общался преимущественно со мной, потому что Машенька улыбаясь одним уголком рта просто вспоминала их и многозначительно кивала в мою сторону. Это было согласие: да, так и было на самом деле.

- Выкидыш у нашей крали, - подытожил мужчина. – Похоже, что первая беременность и вот так вот сразу.

- Эх, не познать тебе счастья материнского, - с огорчением произнесла девушка.

- Почему не познать? – почему-то заинтересовался я.

Я больше смотрел не за головой сбитыша или ее реакцией. Мне интересно было посмотреть, что там делает этот парнишка, своими ловкими движениями. Как он распознал выкидыш, смогу ли увидеть зародышей.

- Потому что сейчас мы удалим ей матку, - четко и без аргументов произнес Гена, подняв на меня голову и быстро опустив ее, продолжая орудовать внутри тушки.

Я понял их намерение. Бродячих собак нужно количественно уменьшать. Большинство придерживалось мнения, что нужно просто отстреливать или травить. Но вот сейчас я видел вполне гуманный способ. Нужно просто вовремя их стерилизовать. Если бы сейчас сбитыш не оказался на этом обеденном столе, на свет появились щенки. А это новые бродяжки.

- Три штуки, - через какое-то время произнес Гена.

- Чего три штуки? - спросил, не сразу понимая, о чем он говорит.

- Три эмбриончика. И это только те, которые здесь остались. Может еще в машине у тебя валяются, - обратился он к моей очаровашке. – Вот, посмотрите, - протянул он мне на вытянутой ладони непонятный мешочек, на котором был разрез.

Помимо кровавого мешочка, на ладони лежали какие-то непонятные капсулы с прозрачным содержимым. Но приглядевшись, понял, что содержимое не совсем прозрачное. Чуть темнелись очертания, похожие на маленьких крысят, которых я однажды видел на даче в детстве.

От запаха и увиденного ноги мои подкосились. Тошнота резко подступила к горлу, а комната поплыла. Я чувствовал, что начинаю падать, поэтому схватился за стол. Не помогло. Вдруг ощутил руки, обнимающие меня. С пеленой у глаз понял, это была моя Машенька.

Она подхватила меня, хоть и не могла удержать полностью. Мои почти сто килограмм чуть было не рухнули на ее неполные пятьдесят. Но прикосновение рук немного вернуло в реальность, поэтому устоял. Она же, обхватив меня одной рукой, направила в сторону от стола. Я почувствовал ее давление на плече: девушка призывала меня сесть. Сел, очутившись напротив панорамного окна. За стеклом город опустился во тьму. Вид был потрясающим, но сейчас картинка смазывалась. В отражении окна видел стол за моей спиной, где все еще продолжалась операция.

Машенька приоткрыла окно и наклонилась ко мне с непонятным пузырьком. От него исходил ужасный запах, но вдохнув его, мне сразу стало легче. Нашатырь. Окончательно придя в себя, увидел ее лицо.

С добрыми и одновременно перепуганными глазами девушка смотрела на меня. Наши лица совсем рядом. Ее дыхание ударяло мне в нос. Запах клубники ворвался в сознание. На секунду забыл, где нахожусь. Смотрел на нее, не отрывая взгляда. Видел, как она начала улыбаться мне легонько, слегка приподняв уголки губ.

- А вы молодец, долго держались, - услышал знакомый голос за спиной.

Машенька отвела от меня взгляд и посмотрела на Гену. Но положения своего не поменяла. Стояла, склонившись надо мной, положив руку на плечо. Кожа под ее ладонью стала теплой, сердце мое билось гулко.

- Машка тоже падала в обмороки первые полгода. Еще полгода помогала мне с нашатырем в обнимку, - продолжал Гена, а очаровашка вновь посмотрела на меня и начала смущенно улыбаться.

- Это правда, - улыбнулась она мне уже с застенчивостью, слегка кивая головой, поддакивая словам.

И секунды не прошло, как она отошла от меня. С трудом сдержался от порыва коснуться ее ладони, которая лежала у меня на плече. Мне не хотелось ее отпускать. Хотелось чувствовать ее руки. Маленькие и нежные. Она вся была воплощением доброты и заботы. Я не понимал, как в такой маленькой девчушке, ростом не больше ста шестидесяти сантиметров, уживаются сразу два человека.

С одной стороны, это сильная и волевая женщина, которая может резануть словом так, что у тебя поджилки трясутся. Она не боится говорить с вызовом, выговаривать претензии малознакомому человеку. Хотя и в глазах ее периодически можно увидеть страх. Но он мимолетный, больше от неожиданности. С другой, это милое создание, жалостливое не только к людям, но и животным. Ее движения рук, наклоны головы, которые я мог видеть сейчас в отражении окна, говорили о несказанной доброте, сочувствии, сопереживании, сострадании. Легкий взмах головой, поворот в мою сторону, и вот она, девушка с огромным сердцем, думает уже обо мне. Следит за моим положением на стуле, о чем-то думает.

Ты кретин, капитан Дрозд! Свалился здесь, как последний придурок! Машенька стоит, а ты валяешься! Ей потребовалось всего полгода, чтобы «отстаивать вахту». А ты почти пятнадцать лет провел на войне, еще десять рассматриваешь растерзанных людей, а иногда и детей, и валишься в обморок из-за какой-то собаки! Стало не по себе. Неожиданно, вновь вспомнил подмигивающего бегуна…

- Ну что ж. Не все так плохо у нас тут. Переломов нет, внутренних кровотечений тоже. Можно зашивать, - в свойственной ему манере подростка говорил Гена. – Быстро управились.

Еще через несколько минут, он стал убирать инструменты в свой чемодан. Сложил рентген аппарат и закрыл сундук, пододвинув его вплотную к панорамному окну. В отражении увидел, как они вдвоем, подхватив пеленку, аккуратно спустили собаку на пол, положив ее под стол. Я тут же встал и закрыл окно, показывая тем, что мне уже гораздо лучше. Собаке явно будет комфортнее лежать в тепле, а не на сквозняке.

- Аллилуйя, - сказала быстро Машенька и тут же приказала нам, - всем мыть руки и пить чай.

Сама очаровашка двинулась к кухне, а Гена с оживлением пошел в ванную.

- Ой, мой любимый послеоперационный фуршет! – пошутил парень.

Мне было неловко. Время уже двенадцатый час. Хоть завтра и суббота, но стоило бы ретироваться домой. Но уходить не хотелось…

- Вы ватрушки с творогом любите? Сама пекла, – спросила у меня Машенька с улыбкой, ловко управляясь на кухне.

Так она еще и печет сама!

Девушка уже заваривала чай с какими-то травами, когда ее телефон завибрировал:

-Да! Да, Мариш, он у меня… Нет… Мариш, послушай… Но мы правда собаку оперировали! – выкрикнула Машенька в трубку, но через некоторое мгновение отвела телефон в сторону и сморщилась.

Ее лицо меня поражало своей мимикой. Сейчас она стояла одновременно смущенная, добрая и стыдливая передо мной. Потому что, улыбаясь, она слегка отвела уголок губы в сторону, сморщив при этом свой носик. Глаза добрые, но периодически глядя на меня, в них появлялись нотки извинений. Ей было неловко, потому что из динамика я слышал крики какой-то Маришки. Ругалась она четко и по делу. Периодически слышны оскорбительные слова. На них моя очаровашка наклоняла голову и с досадой закусывала нижнюю губу.

- И я тоже тебя люблю, Мариш! Спокойной ночи! – перебила она свою собеседницу и отключилась.

Шумно выдохнув, она покачала головой и положила телефон на стойку.

- Извините. Неловкая ситуация, - она опять смутилась передо мной, но продолжила наливать чай в чашки. Поставила передо мной тарелку с ватрушками.

Тут же вышел из ванной Геннадий, но, не успев открыть рот, Машенька его перебила:

- Мариша звонила, - с вызовом, но с улыбкой посмотрела на Гену, будто ее забавляла последующая его реакция.

Гена осекся, раскатал рукава рубашки и стал с волнением бить себя по бокам. Видимо, он искал телефон. Нашел его уже в плаще, который мирно висел на вешалке возле входной двери. Включив его, парень воскликнул:

- Ох, ёёё! Двадцать семь пропущенных! Чего она тебе сказала?! – глаза из-под очков почти выпрыгивали.

- Все как всегда, - девушка пожала плечами, а затем подвинула чашку с чаем ближе к парню. – Сказала, что я тварь безбожная, дура толстожопая, ничего святого во мне нет, раз хочу увести тебя из семьи.

- Блиииин, - парень еще быстрее и суматошнее начал сборы. – Машунь, ну ты же ее знаешь…

- Ага, - подтвердила очаровашка и засмеялась.

Гена тем временем уже накинул плащ, схватил свой чемодан с инструментами, забыв о сундуке. Движения были хаотичными. Я насчитал шесть перемещений от входа в комнату мимо меня. По пути он все же схватил ватрушку, надкусил ее. Уже обувшись, он подбежал к стойке и хлебнул чаю, обжегшись при этом. Крутанувшись вокруг себя в очередной раз, опять хлебнул чаю уже большим глотком. Ничего не почувствовав, схватил новую ватрушку из тарелки и сунул ее себе в карман. Потом взял надкусанную и, ухватив зубами, начал щупать себя по карманам.

- Вроде, ничего не забыл, - невнятно пробормотал он. – Так, все как всегда, - начал он давать Машеньки наставления, указывая при этом на нее указательным пальцем. – Если что, звони в любое время.

На этих словах он ринулся к двери, но резко остановился и вернулся назад. Наспех, протянув мне руку, попрощался, и схватил еще одну ватрушку себе в карман.

- Все, пока! – вылетел он, наконец-то, из квартиры.

Когда дверь захлопнулась, наступила вожделенная тишина. Много он шума наделал своими сборами. Удивляло, что Машенька при этом не показала ни обиды, не огорчения, ни злобы. На нее накричали, по факту Гена даже не извинился за это. Но она мило улыбалась мне, искренне и нежно. Одно слово, очаровашка.

- Вот и остались мы с вами одни, - тихо и растянуто произнесла моя соседка, не сводя с меня взгляда.

- Да, - смущенно подтвердил я. Ситуация и правда, неоднозначная. Почти ночь, в комнате полумрак от включенных светильников кухонного гарнитура и неяркой лампы над стойкой.

- Что ж, - обошла она стойку и приблизилась ко мне. – Раздевайтесь.