Глава 25

День седьмой

Чувствую себя совсем разбитым. Ночка выдалась тяжелой. Пришлось всю ночь проторчать в засаде, а потом еще и брать беглеца. В этот раз немного неудачно получилось. С начальством объясняться придется. Но это все завтра.

А сегодня у нас выходной. Василич наш расщедрился что-то в последнее время. Но мне не до отдыха.

Время почти шесть. Скоро нужно выдвигаться на пробежку. Не хочется пропустить все, как вчера. Вот только как бегать буду, даже не представляю. На ногах еле держусь. Но если лягу, не встану. Как быть?

А увидеться с очаровашкой хочется. И так вчера кинул ее. Так и не пришел на ужин. Обиделась, наверное. А может и не придала значения моим обещаниям. Вдруг еще не так поняла. Не хотелось бы оставлять о себе негативное впечатление. Только вроде все налаживаться началось.

Она улыбается мне. Искренне. А это дорогого стоит.

Да и я стал каким-то сентиментальным. Вот вчера расстроился, что не смогу прийти к ней. Хотелось ее увидеть, не обманывать ее надежд, да попросту не врать ей. Надеюсь, что цветочки хоть немного подняли ей настроение.

За своими мыслями не заметил, как разделся. На автомате. Ладно, раз уж так, лягу пока. Лишь бы не вырубиться.

Стоп! Надо дверь открыть. А то убежит моя очаровашка, даже яблока мне не оставив. Такая мелочь, а так приятно было вчера. Да и сегодня вспоминается с теплом и трепетом. Я бы не отказался от ее заботы… Еще больше хочется заботиться о ней самому.

Пока думал, начал проваливаться в сон. Но не успел.

Дверь входная приоткрылась. Тихие шаги. Да… Машенька.

Забравшись под одеяло с головой, притворился спящим. Оставаться в таком положении было сложно. Хотелось вскочить и кинуться навстречу. Обнять. Я соскучился.

Но она же убежит. Опять.

Поэтому лежим и не двигаемся. Ловим уже здесь. А там видно будет.

Слышу, как Машенька заглядывает в спальню. Войти не решается. Боится? Чего? Плохого я ей не сделаю, не обижу. Вот только в моем понимании «обидеть», значит, ударить или еще чего большее. А ей достаточно просто в чувствах своих признаться, как она уже бежит от меня с надутыми губками. Черт… а губки-то прелестные.

Шаги приближаются. Сердце мое стучит с неимоверной силой. Со мной что-то происходит в эти дни. И, кажется, я уже понимаю что.

Чувствую, как до одеяла дотронулись. Да, так и есть. Машенька, ухватившись за верхний край, у самой моей макушки, немного спустила его. Лицо мое теперь открыто, но я держусь из последних сил. Глаза закрыты. Напрягся.

Почувствовал, что она обернулась и также тихонько двинулась к выходу. Ну нет! Не сейчас!

Резко подскакиваю и хватаю ее за запястье:

- Попалась! – улыбаюсь ей своей дружелюбной улыбкой и с ужасом для себя понимаю, что напугал.

В глазах Машеньки все тот же страх. Но, как всегда, лицо серьезное, без лишнего напряжения мускул. Старается держаться. Маска. Маска непринужденности и отсутствия эмоций. А они есть. Держу за запястье и чувствую, как ее пульс учащается. Кровь так и бурлит в венке под моим большим пальцем. Заметил, как очаровашка делает глубокий вздох, стараясь не двигать плечами. И вообще, вздох получился будто «про себя». Аккуратно, но довольно судорожно сглотнула.

- Я думала, что вы спите. Хотела поправить одеяло. Так нельзя спать, - начала говорить Машенька, не выдавая своего испуга.

Но я вижу, как кровь прилила к лицу. Щеки и даже лоб покраснели. Сердце стало колотиться, что вот-вот выпрыгнет. Оно гудело так, что его было слышно в образовавшейся тишине.

- Я напугал тебя? – с не меньшим испугом в голосе проговорил я.

В отличие от нее, я не пытался скрыть своих эмоций. Сейчас мне хотелось кричать. Кричать на нее и для нее. Кричать на нее, требуя всей правды. Кричать для нее, что я всегда буду рядом.

Но я молчал. Только лишь потому, что она не просто убежит от меня к себе. Она, наверное, в другую страну переедет, лишь бы подальше от меня. Этого я не мог допустить.

- Нет, - голос Машеньки был сдавленным, как бы она не противилась своим эмоциям и чувствам.

- Извини. Шутка не удалась, - она может говорить все, что угодно, но вот глаза ее выдают всю сущность.

Слегка потянул ее за запястье вниз, приглашая присесть. Да, черт возьми! Присесть на мою кровать! Надо же с ней доверительный контакт вырабатывать!

Ой, Серега. Не доверие ты с ней выстраиваешь… Далеко не доверие…

Очаровашка, видимо, была настолько напугана, что без возражений села.

Вот оно. То самое оцепенение жертвы перед маньяком. Когда чувствуешь угрозу жизни, не в силах пошевелиться, не в силах заорать. А я и был сейчас этим маньяком.

Ее страх в глазах меня заводит. Хочется прижать к себе и не отпускать. Дарить тепло и ласку. Целовать милое личико. Быть рядом. Защищать.

Любая бы другая уже была распластана здесь подо мной и пищала бы от восторга. А потом? А потом я бы ее выпроводил, сразу забыв имя.

С Машенькой хотелось другого… Эмоциональной близости.

- Не бойся меня, - прошептал я ей почти на ухо, когда она выпрямила спину и перестала дышать.

Это она так отреагировала на мое приближение к ней. Почему она меня так боится?

Я все так же держал ее за запястье, боясь отпустить. Убежит.

И что-то большее боялся сделать. Тоже убежит.

А так хотелось…

Я поднял свободную руку и легонько дотронулся до ее спины в области лопаток. Машенька подала лопатки назад. Напряжена. Боится. Натянулась, словно струна. Взгляд в стену. Не дышит.

Хотел уже было отпустить ее, как она вдруг закусила нижнюю губу. Это у нее нервное. Но на меня сработало призывом. Звериным вожделением.

Легкое прикосновение спины стало более уверенным. Я прижал ладонь. Чувствую ее позвонки. Какая же худенькая. Спускаюсь вниз. Приближаюсь к ней. Дотрагиваюсь губами до ее уха…

А дальше…

Дальше самобичевание на весь день!

От моего прикосновения Машенька вскочила с криком:

- Мне пора!

Молниеносно выбежала из спальни и … Черт! Слышу грохот и звон битого стекла. Вскакиваю с кровати, бегу за ней.

Лежит моя очаровашка на животе на полу среди разбитых осколков от журнального столика. Как умудрилась, не понимаю…

- Маша, ты в порядке?! – кидаюсь к ней.

Но девушка чуть ли не в истерике бьется:

- Отойдите! Не подходите ко мне! Не надо! Не трогайте! – кричит, оглушая.

Испугался за нее еще больше, потому как она перевернулась и старается отползти от меня, опираясь руками в пол. Попадает ладонями на стекла, но боли не чувствует.

- Тихо, Машенька! Я тебе ничего не сделаю! – кричу, злясь на себя.

Напугал. Дурак я! Нельзя так с ней.

Подбегаю к ней, сам не замечая стекол под босыми ногами. Присел рядом, чем напугал еще больше.

Девушка закрыла лицо руками и сжалась, буквально втянула голову в плечи. Что это? Она боится, что я ее ударю?!

Хотел дотронуться до нее, но вовремя спохватился. Вместо этого, наоборот, поднял руки, словно преступник:

- Маш, я тебя не трогаю!

На этих словах Машенька начала приходить в себя. Открыла лицо.

В глазах ужас. Бешеный. Смертный. Смотрит на меня. Не верит. От ее взгляда внутри все перевернулось. Злость на самого себя только увеличилась. Как же я так неаккуратно!

Но ведь дело не только в моей неаккуратности. Ее что-то напугало. Мои прикосновения напугали?

Спохватился сразу, как она отстранила руки от лица еще дальше. Посмотрел на ладони. Порезов нет. Тут же вспомнил, что столик этот сделан из специального стекла, который в случае образования сколов или вот таких эксцессов не порежет срезом. Прислушался к себе и не почувствовал боли в области ступней, хотя я сидел перед ней на корточках в тех же осколках, что и она.

- Осколки не режут. Это специальное стекло, - произнес первое, что пришло на ум. Главное, чтобы ее успокоить.

Посмотрел ей в глаза еще раз. Пристально. Страх начинает проходить, но прибавляется отчаяние. Что же с тобой приключилось, девочка моя? Что было с тобой?

- Давай помогу встать, - заговорил я вновь после непродолжительной паузы, боясь прикасаться к ней.

Я еще к ней не притронулся, а она уже отстранилась от меня.

- Штаны сначала наденьте, - выдавила из себя девушка.

Тут только до меня дошло, что я в боксерах. И в таком виде я хотел к ней еще раз притронуться?! Помочь подняться?! Ну ты и придурок, Дрозд!

Вскочил и широкими шагами прошел в спальню. Пока я натягивал штаны, Машенька начала вставать, делая это аккуратно, будто боясь порезаться. А может и действительно боялась. Инстинкты и подсознание никто не отменял.

Подошел к ней еще раз и уже без опаски подхватил за локоть. Я не сделаю ей ничего плохого! И она должна это понять!

На мое счастье девушка не стала отпрыгивать. Встала в полный рост. Я молча потянул ее легонько в сторону дивана. Ей нужно сесть и успокоиться.

- Ай, блин! – воскликнула Маша, стоило ей сделать шаг.

- Что такое?!

- Нога.., - сдавлено и морщась, ответила очаровашка.

Усадив ее на диван, сел рядом и бесцеремонно закинул ее ногу к себе на колени. «Я сама» Машеньки не заставило себя ждать.

- Не надо, - неуверенно, но все же возразила, пытаясь опустить ногу.

- Хотя бы сейчас сиди смирно, - сказал строго, но без злости.

Не спрашивая разрешения и, вообще, не интересуясь мнением девушки, снял с нее кроссовок и начал ощупывать щиколотку. Когда надавил на участок чуть выше костяшки, она инстинктивно дернулась. Значит, больно.

- Перелома нет, но растяжение присутствует, - сказал я сухо и без эмоций.

Я вообще боялся проявлять сейчас эмоции. Они были неуместными сейчас. Уже нагрешил сегодня. Сидит сейчас передо мной. Встать на свои двои не может.

- Нужно будет наложить тугую повязку и не нагружать ногу. Если будет совсем больно, примешь обезболивающее.

- Хорошо, спасибо, - выпалила быстро Маша, не глядя мне в глаза и тут же забирая ногу.

- Тише, - я ухватил ее в области коленки, не давая осуществить задуманное. – Куда ты собралась уже бежать. Хватит. Набегалась.

Старался говорить спокойнее и менее строго. Не хотелось давить на нее, пугать еще больше.

- Сейчас все принесу, - аккуратно переложил ее ногу на диван.

Девушка сидела смирно. Наконец-то!

Я достал из шкафа на кухне эластичный бинт, обезболивающую мазь и широкий пластырь. Весь мой джентельменский набор, который часто используется после очередного задержания. Сегодня ночью в отношении меня все обошлось. Но вот пострадала Машенька. Очаровашка моя.

Увидев у меня в руках весь набор, девушка дернулась:

- Не надо, что вы. Я сама все сделаю.

- Мне связать тебя? – опять приходится говорить строго.

Она как послушная ученица. Строго скажешь – послушается. Начнешь заискивать, начинает «я самакать».

Принял прежнее положение. Опять положил перед собой ногу Машеньки и стянул носок. Старался делать движения машинально и без всякого дурного подтекста. Получалось, хотя и давалось с трудом.

Кожа мягкая, бархатная. Пяточки нежные и ухоженные, как у младенца. Пальчики длинные, разделенные друг от друга. Такие ножки целовать надо, а не перебинтовывать.

Забинтовав ногу, посмотрел ей в глаза. Я не отпускал ее. Наоборот, легонько поглаживал больное место. Хотелось понять, о чем она думает сейчас.

- Вас этому на войне научили? - задала неожиданный вопрос очаровашка.

Несмотря на то, что ногу она не дергала, все ее тело было в напряжении. Сидя со мной рядом на диване, она никак не могла успокоиться. А я не могу ее отпустить.

- Да. Оказание первой медицинской помощи. Только там было не до эластичных бинтов, - посмотрел еще раз на ногу, с которой так и не убирал руки. - Ногу нужно держать в горизонтальном положении в первые пару дней. Пробежки наши накрылись.

Машенька тяжело вздохнула. Изредка она кидала на меня взгляд. Боялась посмотреть или стеснялась. Даже не знаю.

- Кофе будешь? – спросил я с улыбкой. – Я хочу за тобой поухаживать, раз уж такое натворил.

- Буду, - голос ее так и оставался неуверенным.

- Сейчас. Только уберу все это.

Быстро собрав осколки метлой, я отправился на кухню. Маша все это время наблюдала за моими движениями. Без слов. Смущенно отворачиваясь, когда я смотрел в ее сторону.

- Вот. Впервые варю для девушки, поэтому рассчитываю не на самую гневную критику, - улыбнувшись, я поставил перед ней поднос на ножках.

Сам сел на противоположную сторону дивана, стараясь не задевать ее больную ногу. Сел как можно дальше, потому что ее присутствие рядом несколько будоражило.

- Опять закадрить меня пытаетесь? – немного обиженно, но с возмущением воскликнула Маша. – В первый раз он делает, - пробубнила девушка, но чашку кофе все-таки взяла.

- Действительно, в первый раз. Могу на Библии поклясться, - говорил как можно добродушнее, поскольку ее слова задели меня.

- От вас чуть ли не каждый день девицы уходят. Хотите сказать, вы их не кормили завтраком?

- «Завтраками» как раз-таки и кормил, - засмеялся я, - только мифическими.

Маша улыбнулась, слегка подняв только уголки губ.

- Прекрасный кофе, - уже увереннее сказала девушка. – Правда, очень вкусно. И вообще. Вы молодец. Многое умеете. Кофе вот варить, первую помощь оказывать. Метлой орудовали профессионально, - уже смеясь, Маша продолжала перечислять мои достоинства. – Я вот только понять не могу. Как такой мужчина и до сих пор не женат?! Или это ваш осознанный выбор – жить одиноко?

- Знаешь, меня многие пытались окольцевать. Почему? Не знаю даже. Кофе им я не варил, первую медицинскую помощь оказывать не приходилось. Знаешь ли, у меня не было таких девушек-катастроф, - я хотел ее уколоть, чтобы она опять рассердилась на меня, но она только улыбнулась в ответ. – Да и метлой перед ними махать не приходилось. Просто так получилось, что нет. Не было той, моей.

- А Наталья Александровна? – девушка, задавала весьма смелые вопросы, успокоившись и попивая кофе.

- Наташка провожала меня в армию, - на этих словах лицо моей очаровашки вытянулось, глаза округлились. – Да, удивительно, неожиданно, но это так. По классике жанра, пока я служил, она вышла замуж. А лет восемь назад мы с ней встретились. Случайно. Она не замужем. Я тоже холостой. Ну и закрутилось. Прежние чувства вспыхнули. Стыдно признаться, но иной раз я испытываю к ней чувство жалости. Она одинока.

- Кроме Натальи Александровны вам так и никто не запал в душу?

- Да есть одна девушка на примете. Только там все сложно. Она от меня так шарахается, что журнальные столики разбивает, - ухмыльнулся я.

Машенька застыла, чуток помолчала. Потом сделала удивительное лицо.

- То есть, это не первый разбившийся столик? – задумчиво произнесла девушка.

Я рассмеялся:

- Ну, пусть будет так.

Маша тоже улыбнулась. Все она поняла. Все мои намеки. Я же говорил: очаровашка далеко не глупа.

- Маш, у меня к тебе предложение. Я боюсь предложить тебе провести вместе ночь. Но давай начнем с совместного дневного пребывания, - лукаво улыбнулся ей, внимательно изучая лицо в поисках реакции.

Девушка замешкалась. Она не ожидала подобного напора. Но я решил, что если нельзя напирать физически, буду морально. Коготки свои показывать она умеет, поэтому здесь все дело складывается удачнее. Чуть что, пошлет меня, как следует.

- А вы выдержите? – словно читая мои мысли, спросила очаровашка.

- Обещаю, что ничего лишнего себе не позволю. Если только не возникнет необходимость оказания первой медпомощи.

- Давайте.