Глава 16 Маша

— Пойдем ко мне?

— В баню?

— Да, там, оказывается, самое романтичное место на всей планете, ты в ней первый раз практически отдалась мне.

— Я была пьяна.

— Но сейчас-то нет?

Денис разворачивает меня к себе, не дает надеть платье, луна как раз светит ему в лицо, а у меня сердце замирает, потому что так не должно быть. Я не могу, мне нельзя влюбляться в этого мужчину.

Или можно?

Почему я сама для себя поставила рамки? Потому что он старше, и я о нем ничего не знаю? Но разве это когда-то кого-то останавливало? Дашку вот не остановило, и грозный отец не стал помехой.

— Пойдем, а то мало ли что у тебя на уме. Может, ты маньяк, и сейчас изнасилуешь меня в кустах.

— Так я уже стал маньяком.

Губы болят от его поцелуев, мы делаем это постоянно, как малолетки, дорвавшиеся до долгожданной свободы. Он целовал меня, когда брал первый раз, когда носил в воде на руках. Продолжая ласкать, дразнить, соблазнять и возбуждать снова.

— Денис, Денис, постой, пойдем отсюда, холодно и комары.

— Замерзла, да? А мне жарко.

Улыбаюсь, он помогает надеть на мокрое тело платье, потом ищем в высокой траве его белье и одежду. Сжав мою руку своей горячей ладонью, куда-то ведет, я совсем не ориентируюсь в этой местности.

Денис так и идет в одних шортах и кроссовках, я как ненормальная любуюсь его широкими плечами, сердце бьется часто. Точно влюбилась, папе не понравится, а мне даже очень. Совсем новое чувство, не знала о таком.

— Пойдем быстрее.

— Да куда ты меня тащишь?

— В баню, сейчас затопим, греть тебя буду, а потом целовать до оргазмов. Я понимаю — первый раз, но я все сделаю аккуратно.

Краснею — хорошо, в темноте не видно, мне нравится его напор и темперамент на грани пошлости, это даже возбуждает.

— Денис, тихо, мы так всех разбудим, — громко шепчу, когда он сильно дергает калитку. — Сейчас пес залает на всю деревню.

— Маш, ну я же не чей-то любовник, чтоб прятаться. Или у тебя есть парень здесь?

— Нет, какой парень? Я тут три дня.

— Вот и прекрасно.

Пес на самом деле только виляет хвостом и гремит цепью, путается под ногами, лижет мне руку, я тихо смеюсь.

— Ты и его с ума свела, не грозный алабай, а ручная болонка. Грей, место!

— Дениска, это ты?

Дениска! Господи, никогда это не забуду.

— Я, тетя Марина, я.

— Вот же черт, — меня совсем бьет мандраж, прижимаюсь к мужчине, тяну его по дорожке к бане.

— Ты один? — тетка кричит издалека, мне ее не видно.

— Нет.

— С Лизонькой?

— Нет.

— А с кем?

— Денис! — но как только он хочет ответить, а ведь он ответит, потому что я чувствую, как улыбается этот подлец, пихаю его в бок кулаком. Мужчина вскрикивает, словно ему больно. — Я сейчас уйду домой, и баня отменяется. Позовешь Лизоньку.

— Это прекрасная русалка, нашел ее у реки, купалась совсем голая, представляешь?

— Вот же балабол, прости господи. Опять пьяный, что ли?

— Только от любви.

— Иди спать, бедовый.

— Все, все, я молчу, прекрати меня избивать. Иди лучше ко мне, всю дорогу стоит, хочешь проверить?

— Какой ты пошляк.

Он снова целует, но теперь нежно покусывая мои губы своими, задирает платье, ловко снимая с меня трусики. Сжимает ягодицы, прижимая к себе, отчетливо чувствую его возбужденный член.

Мы уже в помещении, снова пахнет деревом и сухой листвой. Я громко вскрикиваю, когда Денис прикусывает шею, начинает ласкать промежность, надавливает пальцами на клитор, отчего мышцы внизу сжимаются, а соски твердеют.

— Хочу твою сладкую малышку, иди сюда, сними это, да, так лучше.

Платье летит в сторону, я сама как голодная цепляюсь за его плечи, раздвигаю бедра шире, когда Денис укладывает меня на диван. А при первых касаниях раскрытых половых губ кричу, не скрывая эмоции.

Он вылизывает, всасывает, кружит языком вокруг клитора, засасывает его и, снова отпуская, дразнит.

— Такая сладкая у тебя девочка, оторваться не могу.

— Денис…а-а-а-а…да-а-а-а-а…боже мой…а-а-а-а-а…

Отросшая борода щекочет, хочу видеть, как он это делает, приподнимаюсь на локтях.

А когда он, запрокинув мои колени себе на плечи, надавливает пальцем на попку, растирая тугие мышцы ануса, дергаюсь, начинаю неожиданно кончать. Хочу вырваться, но Денис не дает, продолжая лизать и почти проникать в расслабленные мышцы ануса.

— Да, маленькая, молодец. Я сейчас солью в шорты лишь от того, какая у тебя чувствительная попка. Ты ведь дашь мне трахнуть ее языком?

А потом началось чистое помешательство, я сама встала на колени, сама сняла с него белье и начала делать минет, который никогда в жизни не делала. Брала его большой член в рот, как умела, как видела, это делают в порно.

Такая распущенная и развязная, голодная и похотливая, но я нравилась себе такой. Я не знаю, как такое происходит, но в один миг ты понимаешь — нет, даже с первого взгляда на мужчину — что с ним можно все.

Все и даже больше.

— Дымова. Дымова! Маш, ты спишь?

Размешиваю в тарелке винегрет — университетский буфет, вокруг шумит народ. Я погрузилась в свои воспоминания до такой степени, что забыла, где я и с кем.

— Да, Серафима, я слушаю тебя.

— Где лето-то провела? Ольга говорит, в деревне?

— Да, было дело, с сестрой двоюродной у бабушки по маминой линии гостили.

— Ну, на тебя это не похоже.

— А на кого это похоже?

Смотрю на Симу, неделю только учимся, а она меня уже выбешивает. То без умолку трещит о классном пластическом хирурге, то заливается канарейкой о новом преподавателе, какой он красавчик и как на нее похотливо смотрит.

Я не хожу на его пары, я и так все знаю. Видеть его не могу.

— Не переживай, Сима, у дочери олигарха все шло по плану, я и на Бали успела побывать.

Из меня так прям и прет стерва, как остановить этот поток сарказма, не знаю. Надо вечером взять папин «Порше» и погонять по окрестностям.

— Ой, какие мы важные.

— Сим, отбейся, а?

Винегрет не лезет в горло, читаю очередной бизнес-проект, но это не о новых нанотехнологиях и космических разработках, это ресторан. Неужели папа хочет купить ресторан? Помнится мне, Дашка говорила.

— Вот, снова он, Маш, смотри: красавчик, правда? Кстати, я незаметно сунула ему в карман свой номер.

— Ты бы трусы еще свои сунула ему и адрес, по которому он может прийти и поиметь тебя.

— Дамова, ты такая злая, это недотрах.

Сима с девочками оборачиваются в сторону раздачи, Денис Олегович мается проблемой выбора, на нем классические брюки, темная рубашка с закатанными рукавами, на левой руке несколько фенечек, по ней же тянутся узоры татуировок. Все женщины, девушки, старушки, что находятся сейчас в радиусе десяти метров, смотрят только на него.

Он перебирает пальцами карандаш, а меня накрывает жар, тело помнит, как он этими пальцами трогал меня, ласкал, доводил до оргазмов. Сколько прошло времени? Два месяца, как раз ровно столько. Можно сказать, годовщина потери моей невинности.

Надо отметить — взять двойной компот.

— Говорят, он все-таки женат, но там все сложно, она модель, сейчас на съемках. Но когда это останавливало такую целеустремленную девушку, как я?

Сима в своем репертуаре. Она пуп земли, и все непременно должны ее хотеть. Беспросветная дура.

Вот и я узнала о наличии жены на следующий день, когда все-таки под утро он меня с неохотой отпустил. Может, надо было остаться, но не хотела вызывать лишних разговоров.

А к вечеру, когда выспалась, с переполняющей сердце глупой радостью и с большим аппетитом уплетала вкуснейшие вареники бабы Ани, узнала, что сосед, тот самый Дениска, уехал.

Жена позвонила, что-то там случилось.

— Повезло мужику, что сказать. Ладно, девочки, я пошла, буду завтра. Оль, скинешь расписание задание?

Не могу его видеть. До сих пор не могу понять, что я себе там надумала и нафантазировала, но было реально очень больно.

Машка дурочка, что еще сказать.

Сейчас до дома, а там у меня есть свой красавчик — белый «Порше», музыку на всю, ветер в лицо, папа ругаться будет, но переживу.

— Маша, постой.

Черт.

— Да постой, сколько можно от меня бегать?

Денис хватает меня за локоть, тянет в сторону, за стенд в холле. Его пальцы обжигают, близость волнует.

— Кто от вас бегает? Я? А что случилось?

— Ты не ходишь на мои пары.

— Это все?

— Маша, пойдем, поговорим как взрослые люди.

— Взрослые люди сначала говорят, что у них есть семья, жена, а может, даже и дети, а уже потом трахают. Вы мне это забыли сказать, Денис Олегович, три месяца назад? Запамятовали? Свежий воздух выдул светлый образ жены?

— Черт, Маша, все не так, совсем не так.

Вот не вынесу, если сейчас он начнет оправдываться.

— Не стоит объяснять как, я переживу. Поверьте мне.

Не выношу лжи, это от папы, наверное.

Но ведь я понимаю и знаю себя, скажи он мне тогда, что есть жена, ничего бы не изменилось. Я сама хотела того, что случилось. Но так было бы честнее.