Глава 20 Маша

Отложила телефон, смотрю в окно.

Надо же, он хочет поговорить как взрослые люди. И года не прошло, а всего какая-то неделя и два дня. Черт, с силой сжала карандаш в руке, да так, что сломала его. Я уже дни считаю, вспоминая моменты нашей встречи.

Взрослые люди не ведут себя, как он, ему не тринадцать, а тридцать три.

Встала, поправила юбку, прошлась по кабинету — хоть маленький, но мой собственный в компании отца. Заваленный бумагами стол у панорамного окна, ноутбук, несколько стеллажей с полками и папками на них.

А еще огромный кактус — мой любимчик, Дашка подарила два года назад, говорит, я такая же колючая, как он, но когда-нибудь расцвету. Ничего подобного, в сравнении с ней я сущий ангел, папа бы подтвердил.

— Мария, добрый день.

— Владимир Сергеевич, и вам доброго дня, я думала, вы на деловом обеде.

— Дочь, ну что за официальность?

— Так мы на работе, а не дома в сауне пиво хлещем.

— Когда это мы его хлестали с тобой? И убери это чудовище, об него точно кто-то покалечится.

Папа остановился у стола, с подозрением смотрит на меня и с опаской на кактус. Очень серьезный, а еще он у меня красивый, настоящий мужчина, вот он горы свернет, но найдет любимую женщину.

Не хочется вспоминать дела минувшей зимы, наш Дашкин спор, ее загул в другом городе, и то, как она случайно увидела отца с женщиной. А потом оказалось, что она… Ой, нет, не буду ворошить прошлое.

Владимир Сергеевич Дымов — один из богатейших влиятельных людей страны — тогда был сам не свой, на него жалко смотреть было. Но разве он расскажет, что у него случилось?

А сейчас глаза блестят, поправился, на щеках румянец, стильная стрижка, модный костюм. Жених, да и только.

— Ой, не с тобой было, да? Извини, перепутала.

Сдерживаю улыбку, но папа все понимает, качает головой.

— Шутница ты, сил моих нет, вся в маму.

— Скажи, какая она была?

А вот сейчас мы оба серьезны, смотрим друг на друга. Он не любит вспоминать при нас с сестрой и рассказывать о маме, никогда не показывает свою слабость и уязвимость.

Папа подходит ближе, обнимает меня, гладит по голове, убирая волосы за плечо. В его глазах столько любви, что я понимаю, вот это она и есть — безграничная, абсолютная любовь. Ни один мужчина не будет вас любить так, как отец.

— Самая лучшая женщина на свете. Добрая, милая, справедливая, но при этом ставила на место, как ты, ты ведь любого в асфальт закатаешь. Что не так, Маша? Что случилось?

Все-то он понимает, это только кажется, что наш отец весь в работе и ничего не замечает вокруг.

— Все отлично.

— Мне звонил дядя Миша, говорит, что ты прогуливаешь занятия.

— Наябедничал уже, а еще крестный, — обнимаю папу, чувствую защиту и спокойствие.

— Я понимаю, что ты девочка умная и можешь вообще не ходить в университет, но все же не особо приятно выслушивать жалобы декана на собственную дочь. Так что случилось?

Кусаю губы, ну, не буду же я рассказывать родному отцу, что последние два месяца мысли его дочери занимает один взрослый мужчина, он же ее первый сексуальный опыт, он же деревенский спаситель и соблазнитель, он же новый преподаватель макроэкономики. Чтоб он обосрался.

— Все в порядке, немного шерканула «Порш».

Вот теперь папа смотрит настороженно, хмурит брови. Ну а как его отвлечь от дурацких, совсем не уместных вопросов, строю виноватую физиономию. «Порше» реально шерканула, не рассчитала габариты, там был столб.

— Сильно?

— Слушай, а ты к косметологу ходишь?

— С чего ты решила?

— Кожа такая свежая, и морщинок меньше, — пристально разглядываю отца, он отворачивается, отходит в сторону. — И точно, меньше. Парикмахера сменил? Правильно, тот из тебя делал деда, хотя ты и так скоро дед.

— Мария, не заговаривай мне зубы. Когда ты успела попасть в аварию?

— Я ничего не говорила про аварию. Пап, а ты зачем купил ресторан?

Лучшая защита — это нападения. Если вы хотите, чтобы люди перестали задавать вам неуместные вопросы, начните задавать их сами.

— Какой ресторан?

— Вот ты мне и скажи — какой? Покупка заводов и пароходов слишком скучна? А кстати, Дашка с Ромой приедут на выходные, ты знал? Здорово, правда?

Отец сжимает губы, смотрит на часы на запястье, потом на меня, а я с трудом сдерживаю смех.

— Поговорим дома, покажешь, что ты там натворила, я, вообще-то, опаздываю на деловой обед.

— В новый ресторан?

— Неважно. И вообще, ты меня заболтала, я вот зачем пришел. Там в отдел аналитики сегодня придут кандидаты на место Семенова, не могла бы ты провести собеседование? У начальника отдела жена рожает.

— А у его заместителя рожает кошка?

— Нет, его заместитель в отпуске.

— Нашел время.

— Мария, лучше тебя никого нет.

— Ты мне льстишь.

— Конечно, а еще поставлю в угол за испорченный автомобиль. Пусти им там крови, нам нужны самые морально устойчивые. Все, я ушел, собеседование через час.

— И я тебя люблю, папочка, — крикнула уже в закрытую дверь.

Собеседование так собеседование, можно искупать в желчи и яде соискателей вакантной должности в престижной компании.

Нет, я совсем не стерва и сучка хотя многие так и считают, но на работе надо быть жесткой, а в бизнесе тем более, тут если не ты, то сожрут тебя.

На телефон пришло уведомление, Дашка прислала фото, как она в парке с мороженым и круглым животом улыбается во весь рот. Такая счастливая, что глаза режет, рада за нее и завидую жутко. Вот ее Вершинин — настоящий мужик, увидел и забрал себе. И ему наплевать, что папа олигарх, что яйца ему мог оторвать.

Кстати, о яйцах: сегодня на собеседовании чьи-то будут сварены вкрутую. Надо бы резюме всех почитать, но папа не принес, а где взять — неизвестно. Надо пойти потрясти секретаршу отдела аналитики, не все же ей трясти кудрями и титьками по коридору.

— Эльвира Станиславовна, у вас еще не закончился обед?

Та самая секретарша отдела аналитики сидит за своим столом, пьет чай и посыпает клавиатуру крошками с маковой булки.

— Ой, Мария Владимировна, извините, волнуюсь, жду критические дни, а их все нет, жру не в себя, — Эльвира говорит шепотом, виновато улыбается, смотрит на часы, словно те самые дни должны появиться с минуты на минуту.

— Понимаю.

Прислушиваюсь к своему организму, а когда они у меня были? Ах да, мои дни закончились пять дней назад. Господи, о чем только думаю? У меня был секс один раз, мне-то о чем переживать?

— Мне бы взглянуть на резюме тех, кто придет сегодня на собеседование.

— Да, конечно, вот они.

Эльвира дает увесистую папку, я уже сожалею о том, что согласилась.

— Почему так много?

— Компания у нас престижная, много желающих.

— Хорошо, и еще, посылайте всех в мой кабинет, в зале переговоров можно умереть от клаустрофобии.

— Как скажете.

Иду снова к себе, на ходу читая резюме из папки. Фото, конечно, смешные, и среди них нет ни одного женского. Что за дискриминация по половому признаку?

Захожу в кабинет, сажусь в кресло, теперь уже внимательнее вчитываясь в информацию о людях. Но когда беру очередное резюме, рука невольно замирает в воздухе, я даже, кажется, перестаю дышать.

Константинов Денис Олегович, одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года рождения, место рождения, город Сочи. Не читаю дальше, переворачиваю страницу, знать обо всех его достижениях и наградах в данный момент неинтересно.

А вот что в графе «о себе», это любопытно.

Холост.

Вот же брехло, как сказала бы Зойка.

Увлекается плаванием, мастер спорта, бла-бла-бла, это пиздеть ты мастер спорта.

Ну, хорошо, устрою я тебе собеседование, хотел поговорить как взрослые люди — да легко.