Глава 39 Маша

Ужасно хочется пить.

Похмелье? Снова?

Держусь за голову, не открывая глаза, поворачиваюсь на бок. Нет, нет, этого не может быть, я прекрасно помню, что выпила один бокал шампанского на банкете.

Банкет.

Папа. Анри. Намеки на то, что мы пара. Взгляд Дениса.

Черт! Черт! Черт!

Открываю глаза. На мне платье, трусы на месте, но без туфель. Маленькая комнатка, на окне плотные шторы, я сижу на низком диване, на полу стакан воды.

И все. Больше ничего.

Не надо быть ясновидящей, чтоб понять, что меня похитили, и сделал это не кто-то со стороны, не залетные бандиты, а собственный водитель. А может, это тоже такой план отца?

Ну, Анри-то он мне подсунул в клубе, а тут Виктор, а у него задание: похитить, подержать, припугнуть. Мол, вот во что может вляпаться девочка, которая не слушает папу.

Нет, ну это точно бред.

Смотрю на стакан воды, во рту сухо, но пить страшно. Если этот человек чем-то меня усыпил, то еще неизвестно, что может быть подсыпано в воду. Встала, немного качнуло в сторону, тошнота подступила к горлу, прикрыла глаза, начала глубоко дышать.

Точно тем-то отравил меня, еще не хватало начать блевать. Прошлась по комнате, дернула дверь — заперта, распахнула шторы. За грязными стеклами окна видны лишь деревья, начинающие желтеть листья. Пластиковое окно оказалось без ручки. Открыть и позвать на помощь не было никакой возможности.

Так, Маша, думай, тебе голова дана не для прически, но мозгов осталось точно мало, иначе трезво рассуждающая девушка не стала бы устраивать истерику из-за слов Константинова и не убежала бы, как придурочная истеричка.

И не оказалась бы сейчас в этом дерьме.

Снова подхожу к двери, прислушиваюсь, слышен голос, не знаю, хорошо это или плохо. Меня никогда не похищали, я не представляю, как вести себя в такой ситуации.

А что если похитителям нужны деньги? Да, точно деньги, иначе зачем красть дочь олигарха? И они начнут высылать отцу по моему пальцу в час?

Нет, нет, это бред.

Не будет же Виктор, тот самый Виктор, с которым мы так мило общались, и я дала ему телефон Веры, бывший военный, отец маленькой дочки, отрезать мне пальцы.

Или может?

Нервно тру шею и замечаю, что на мне нет кулона, того самого, о котором говорила Серафима, да, там бриллиант и очень большой, и стоит он бешеных денег. Но это подарок отца на двадцатилетие, скромные вещи он не дарит никогда.

Так, значит, кулона нет, телефона моего, естественно, тоже, и что будет дальше — неизвестно. И зачем я только убежала? Ведь я высокоорганизованная личность, мне чужды эмоционально-гормональные всплески. Так и было до встречи с бородатым дровосеком в небольшой деревушке.

Хочется плакать.

Шум за дверью становится сильнее, шаги, сердце грохочет в груди, отхожу в сторону, вжимаясь в стену.

Когда в комнату входит мужчина, не знаю, как себя вести. Становится уже не страшно, а мерзко и противно, что я доверяла человеку, который способен предать.

— Проснулась?

— Зачем я здесь?

— Не догадалась? Я считал вас, Мария, умной девушкой.

— Папа вас за это не погладит по голове, вы ведь знаете.

Виктор смотрит в упор, сейчас он совсем другой, хищный, холодный взгляд, плотно сомкнутые губы, бледные скулы. Но в нем столько уверенности и наглости, что можно позавидовать.

— Не погладит, но денег даст много.

— Так все это из-за денег? Господи, как все оказывается просто.

Виктор молчит, внимательно меня разглядывая, подходит ближе. Не знаю, что у него на уме, вжимаюсь в стену, потому что реально становится страшно от его бездействия, взгляда, сжатых кулаков.

— Всегда презирал вот таких золотых девочек, которым все в жизни достается просто так, потому что они родились в нужное время в нужном месте с золотой погремушкой в руке. Вы не знаете, что такое работать, чтоб хватило на хлеб и гречку, моя полы в вонючих переходах?

— Ты мыл? — мне бы молчать, но я спрашиваю с вызовом.

Не отвечает.

— Не думал, что так накроет и придется сдерживать себя каждый день, видя, как вы, богачи, бросаете деньги на ветер, тратите круглые суммы в ресторанах, клубах, бутиках. В то время как нормальные люди не могут себе позволить многое. Я с восемнадцати лет служил стране, был в горячих точках, месил сапогами грязь, а все для того, чтоб получать в итоге жалкую подачку от государства.

— При чем здесь я, предъявляй претензии государству.

— Ему бесполезно. А вот твоего папочки можно получить кругленькую сумму, которой хватит надолго. И ты мне в этом поможешь.

— С чего это?

— А с того: ты ведь, Мария, не хочешь, чтоб те кадры с камер, которые ты же меня и просила достать, попали в интернет, и все бы увидели, как дочь олигарха Дымова трахается на столе в аудитории университета?

— Нет, не хочу. На столе?

Произношу медленно, отходя в сторону окна, не отрывая взгляда от моего уже бывшего водителя и хорошего человека, которым я его считала. По спине бежит холодок, кончики пальцев начинает покалывать.

— Да, занятное кино вышло для взрослых, можно еще на порносайты продать, хорошо тот препод нагнул тебя, задрав юбку. Понравилось?

— А тебе?

Он блефует, мы не занимались с Денисом сексом на столе, и он меня не нагибал. Хотя, может, это все образные выражения. Но Виктор достает из кармана маленький квадратик пластика — флешку, крутит ей перед моим лицом.

— Да, ты вся в папашку, такая же дерзкая и наглая, как он.

— А как же Вера, про нее все тоже было вранье, что тебе она понравилась? Все было специально, чтоб показать, какой ты благородный, понимающий, и что тебе понравилась простая девушка?

— Нахрена мне нужна эта серая мышь, но пришлось, конечно, с ней встретиться пару раз, пустить пыль в глаза. Но плодить нищету, жить на съемных квартирах, выплачивать кредит я устал, больше этого не будет.

— Не будет, ты прав, в тюрьме ничего такого нет.

А вот это зря я сказала, голова дернулась, щеку обожгло, удар был несильным, но очень обидным, если учесть, что на меня никто никогда не поднимал руку.

— Извини, принцесса, но это чтоб меньше говорила и была кроткой.

— Я хочу в туалет. Это можно устроить?

— Можно, но для начала ты позвонишь папочке и попросишь у него денег за драгоценную жизнь его младшей дочери, а еще за то, чтоб твое порно не попало в сеть.

— Он не даст, но найдет тебя и вырвет ноги. А на видео мне пофиг, можешь смотреть на него и дрочить.

— Даже так?

— И я удивляюсь вашей глупости, кулон, что вы украли, все равно никому продадите, если только на черном рынке, но там много не дадут. А папина охрана скрутит вас в бараний рог, так что затея провальная.

Вот снова из меня полез гонор, по лицу получила мало. Виктор еще плотнее сжал челюсти, так что скрипнули зубы, двинулся во мне, но остановился.

— Не считай меня таким глупым. Об этой квартире никто не знает, твоего телефона при тебе нет, на камерах в ресторане ты попросила меня отвезти тебя к любовнику. Я отвез, а сейчас поеду обратно, скажу твоему отцу, что выполнил приказ любимой дочурки, больше ничего не знаю. И начнут трясти твоего мужика, минимум оторвут яйца.

Нет, я недооценила этого человека. Мне казалось, что он слишком глуп, если будет в открытую требовать денег, а тут целый план. В котором Денис остается крайним. Интересно, а что там дальше?

Нет, ерунда все. Бред. Дешевый боевик. И как я могла в такое вляпаться?

— Нет, мы звонить не будем, слишком опасно, напишем сообщение.

Мужчина набирает текст, не знаю, что в нем, да и знать не хочу. Вот он еще немного смотрит на экран простенького кнопочного телефона, затем вытаскивает сим-карту и ломает ее.

— Я хочу в туалет и пить.

— Иди — и без глупостей.

Вышла в коридор: обшарпанные стены, старые двери, совмещенный санузел, закрываю дверь. Покрытый ржавым налетом унитаз, но ничего не остается, как справить нужду. На раковине только мыло, на стене — треснувшее зеркало. Надо выбираться отсюда, а не сидеть тупой овцой и не ждать, что меня кто-то спасет.

Оборачиваясь на дверь, задираю подол платья, обматываю им кулак, бью по зеркалу, осколок его легко отходит. Не знаю, смогу ли я ранить человека?

— Ты там что, умерла? Выходи и топай в комнату, мне надо уходить.

— Да, конечно.

Прячу осколок в ткани платья, медленно выхожу, Виктор стоит, облокотившись о стену, смотрит в экран телефона.

Нет, не смогу причинить боль. Я не спецагент, а обычная девушка.

— А вот это ты зря, — кричу от резкой боли, когда мужчина выворачивает мне руку, осколок зеркала падает к ногам. Замах, Виктор делает лишь одно движение, и я отключаюсь снова.