Глава 14

*Ксения*

К назначенному Даниилом Давидовичем времени я на такси подъезжаю к зданию, в котором расположен ресторан. Спешно рассчитываюсь с водителем и, выйдя из автомобиля, на миг замираю у подножия невысокого крыльца. Всего несколько ступеней и массивная дубовая дверь в кованых кружевах отделяют меня от царства Мишленовского изыска.

Придирчивым взглядом в сотый раз окидываю свой скромный наряд, утром казавшийся просто идеальным для беготни по офису, архивам и прочим рабочим моментам. А сейчас… Сейчас я немного растерянно вздыхаю, приглаживая волосы, идеально собранные в высокий «хвост». Распрямляю плечи и, тряхнув головой, делаю шаг навстречу надежде в помощи от человека, обладающего полезными знаниями, навыками и знакомствами.

Тяжелая дверь отворяется, и улыбчивый метрдотель впускает меня внутрь. Богатое убранство уже с порога кричит, что мне здесь не место.

— Добрый вечер, — все с тем же почти приветливым выражением лица вежливо здоровается он, сканируя мой внешний вид профессиональным взглядом.

Смущенно одергиваю край пиджака и прячу ладошки в карманы стильных укороченных брючек. Деловой комплект насыщенного цвета спелой вишни дополнен шелковой блузой молочного оттенка и балеткам в тон ей. Да, не вечерний наряд, но я и не на ужин при свечах пришла, так что уж простите. Почти деловая встреча не предполагает вечернего платья и соответствующего макияжа.

Пожимаю плечами в ответ на слегка укоризненный взгляд и прогоняю сверлящую мозг неловкость, вздергиваю подбородок и, ответив придирчивому работнику ресторанной сферы такой же искусственной доброжелательностью, добавляю в голос пару граммов уверенности и сообщаю о цели своего визита.

Удивленно вздернув бровь, он пробегает пальцами по дисплею планшета, кивает каким-то своим домыслам и молча провожает меня до столика.

— Присаживайтесь, — произносит он и отодвигает массивный стул, помогая мне разместиться. — Меня попросили предупредить, что ваш кавалер задерживается буквально на пару минут.

Он загадочно понижает голос, словно делится со мной сокровенной тайной, с усилием придвигает стул к столу и, чуть склонив голову в ничего не значащем знаке почтения, удаляется, оставляя меня одну. Смотрю на столешницу, покрытую скатертью из выбеленного льна, и только сейчас я замечаю, что сижу спиной к входу.

Дискомфорт от такого положения противным холодным сгустком аккумулируется где-то в районе солнечного сплетения. Всегда предпочитаю держать в поле зрения окружающее меня пространство.

— Аперитив? — Появившийся, будто черт из табакерки, официант ставит передо мной запотевший стакан с коктейлем.

Вскидываю на парня изумленно-недоверчивый взгляд, не притрагиваясь к предложенному напитку.

— Это безалкогольный мохито, — доброжелательно отвечает он на мой невысказанный вопрос. — Приятного вечера, — желает мне, отступая на пару шагов назад, — я подойду чуть позже.

— Спасибо, — выдавливаю из пересохшего горла элементарную вежливость, киваю и, потянувшись за стаканом, делаю мелкий глоток, пробуя на вкус прохладное питьё.

Официант кивает и уходит, так и не предоставив мне меню или элементарно не узнав, что я предпочту на ужин. Ладно, видимо, я не сильна в местных правилах.

Немного переведя дух, достаю телефон и шлю сообщение Ришке. Сестра, узнав о моем сегодняшнем рандеву, строго-настрого велела держать ее в курсе происходящего, и не столько из-за цели визита в такое роскошное место, сколько из-за самого места.

— Блин! — Мечтательно вздыхая в телефонную трубку, Ришка сокрушалась, что не может пойти со мной. — Там такой интерьер, там такие блюда, и вообще… — Снова вздох. — Фотки в инсте будут шикарными!

— Хорошо, — соглашаюсь я — Пришлю тебе парочку картинок, выставишь.

— Не-е-е-е, — отказывается она, — у себя выставляй, а я обязательно туда схожу…

И вот я выполняю ее наказ, правда, без обещанного фотоотчета, так как запечатленный пустой стол не очень-то интересен, да я и не успеваю более ничего сфотографировать. Замираю встревоженным сусликом, ощущая на своих плечах тяжесть и жар мужских ладоней.

— Добрый вечер! — Теплое дыхание щекочет кожу около уха.

Моё дыхание прерывается, а сердце пропускает удар. Чувствую, как кровь приливает к щекам. Медленно опускаю стеклянную тару на стол, боясь не удержать ее в дрожащих руках.

— Я рад вновь тебя видеть, — шепчет Глеб мне в макушку, мимолетно касаясь губами и разгоняя по телу толпы ошалевших мурашек.

Сглатываю ком растерянности, желая хотя бы что-то ему ответить, но горло перехватывает спазмом, и я лишь молча наблюдаю за тем, как он обходит стол и присаживается напротив меня.

Вальяжно откинувшись на спинку стула, Глеб смотрит на меня хищным взглядом, обволакивает загадочностью, гипнотизирует уверенностью, злит до тихого зубного скрежета. Но я не могу ничего с собой поделать, просто сижу и смотрю.

А внутри все цепенеет от одного его присутствия на расстоянии вытянутой руки. Нос щекочет аромат, присущий лишь этому мужчине. Аромат, который я никогда ни с кем не спутаю. Аромат, вытаскивающий из самых потаенных уголков моей памяти все чувственные воспоминания, а тело моментально реагирует волнами порочного жара.

Тянусь за отставленным стаканом, делаю глоток освежающего напитка. Прохладная жидкость смачивает пересохшее горло, и я немного прихожу в себя после такого нахального вторжения. Медленно оборачиваюсь назад в поисках того, кто должен быть сейчас на месте порочного нахала.

— Не ищи Даниила, он не придет. — Глеб, догадавшись, обрывает мои зрительные метания по залу.

Его самоуверенная улыбка и раскованная поза откровенно вещают о том, что он здесь не случайно. Более того, не удивлюсь, если узнаю, что наша встреча подстроена, что это очередной ход в игре, правил которой я так и не знаю.

Недовольно морщусь, отчетливо понимая: ловить мне на этом «свидании» нечего. Надежда на помощь с каждой секундой неуловимо испаряется, оставляя после себя лишь горький привкус разочарования и грусти.

— Тогда, пожалуй, и я пойду, — набираюсь смелости покинуть безрезультатное рандеву и упираюсь ладонями в край стола, намереваясь отодвинуть громоздкий стул.

— Не спеши, — произносит Глеб тихо, но с тем оттенком строгости в голосе, который действует на меня подобно магниту, прилепляя мою попу к сиденью, и я не могу сдвинуться с места. — Давай, для начала поужинаем, — предлагает искушающе-ласково, пристально глядя мне в глаза, словно голодный вампир, внушающий своей жертве, что она находится совсем в другой реальности, прежде чем впиться зубами в ее нежную шею.

Трясу головой, отгоняя прочь нелепые видения. Резко выхватываю меню из рук услужливого официанта, расторопно подошедшего к нам, стоило только Глебу «щелкнуть пальцами». Раскрываю тяжелую кожаную папку на первой попавшейся странице и расфокусированным взглядом брожу по строчкам.

«Ужин, говоришь?» — Скромная ехидна во мне щурит глазки и выбирает из списка блюда, минуя их названия и состав, ориентируясь только на стоимость. Я с ней полностью соглашаюсь, ведь на вкус мне плевать, все равно кусок в горло не полезет.

— Точно, — с насмешливой подозрительностью уточняет Глеб, когда я, ломая язык, произношу заковыристые слова.

— Да. — Я уверенно вздергиваю подбородок и с громким хлопком закрываю папку.

— Все будет готово в течение пятнадцати минут, — перечитав наш заказ, оповещает официант. — Приносить все сразу или по мере готовности?

— Разом, — не отводя от меня взгляда, отвечает Глеб, и как только парень уходит, наклоняется вперед и берет в плен своих жарких ладоней мои, чуть дрожащие. — Хорошо выглядишь, Ксюш.

Чертов гад! От его бархатного голоса мурашки возобновляют бег, а голова туманится.

— Почему ты здесь?

Голос надламывается от волнения, накатывающего с частотой сбившегося сердечного ритма, и я неловко пытаюсь высвободить руки из его цепкого захвата. Не получается. Глеб лишь сильнее их сжимает и слегка качает головой.

Со стороны мы наверняка смахиваем на милую парочку влюбленных, пришедших на романтический ужин. И полумрак ресторана смело добавляет нашей нестандартной ситуации толику загадочности. Но это только со стороны.

— Я же говорил, что мы скоро увидимся, — почти шепчет он почти ласково, почти идеально… для свидания.

— Зачем я тебе?

— Просто я тебя хочу — такой ответ тебя устроит?

— А если я тебя нет?

— Неправда.

— Правда, — сбивчиво протестую я, продолжая тонуть в омутах его черных глаз.

— Нет, — легко и самоуверенно возражает он.

Черт, черт, черт! Я не хочу в этом признаваться даже самой себе.

— Зачем ты все-таки пришел? Ведь не для того, чтобы просто поужинать со мной.

— А если просто поужинать? — продолжает играть со мной, как сытый кот с мышкой, пойманной просто так, для развлечения.

Я хмурюсь и предпринимаю еще одну попытку высвободить свои ладони, потому что скольжение немного грубоватых подушечек его больших пальцев по тонкой коже моих запястий утягивает мой поплывший разум все глубже и глубже в чувственную пропасть запретного удовольствия. Дыхательная гимнастика уже не спасает, а нервно пульсирующая венка выдает с потрохами все мои эмоции.

— Хорошо, раскусила! — улыбается, склоняя голову набок, но рук моих не отпускает. — У меня есть к тебе предложение. Оно касается твоего отца. — Глеб невесомо касается губами моей ладошки, оставляя на ней горящий след, разгоняющий по моему телу предательские искры наваждения.

— Какое?

— Расскажу после ужина…

Змей-искуситель хренов! Послать его лесом на хутор прогуляться или…?

Моя внутренняя, всегда дремлющая ехидна вдруг становится безумно любопытной и до жути бессмертной мартышкой, и разумная попытка противостоять ей обрывается подошедшим официантом.

— Ваш заказ, пожалуйста. — Источая приветливость, он опускает на стол передо мной тарелку с чем-то странным. — Приятного аппетита, — добавляет парень, и перед Глебом оказывается большой деревянный поднос с горками жареного мяса, зелени, овощей, кусочками хлеба и еще чего-то очень вкусного.

Сглатываю слюну от источающего аппетитный аромат блюда — к сожалению, не моего.

Удивленно перемешиваю ложкой мутный густой бульон, вылавливаю из него нечто сильно смахивающее на уже кем-то распробованные до меня кусочки чего-то абсолютно несъедобного на вид. На лице самопроизвольно появляется гримаса разочарования и легкой брезгливости.

— Что это? — Мой вопрос никому не адресован, просто это размышления вслух.

— Это суп из безумно невкусных, но, говорят, очень полезных морских гадов. — Глеб смотрит на мои терзания с плохо скрываемым весельем, закидывая в рот сочный кусок зажаренного на углях мяса. — Не нравится? — ехидно интересуется он. — Ты же сама заказала…

— Не думала, что за такие деньги мне принесут… — Зачерпывая ложкой жижу, рассматриваю ее, пытаясь подобрать для неё достойное название. — Это варево из того, что добрый хозяин и кошке не даст, — вздыхаю и клацаю столовым серебром о край тарелки.

— Ну, это, как ты его назвала, варево готовит сам шеф-повар, а ингредиенты еще вчера вечером барахтались где-то в морских глубинах, — пожимает плечами Глеб, продолжая с наслаждением уплетать свой ужин. — Отсюда и цены.

— Ясно. Ладно, я, в общем-то, и не голодна, — вру, отодвигая тошнотворную похлебку в сторону, иначе содержимое моего желудка присоединится к этим самым «гадам» в бульоне.

Тянусь за чашкой с чаем и пусть и маленьким, но, на первый взгляд, достаточно съедобным десертом.

— Ну-ну… — ухмыляется сытый мужчина Глеб. — Держи…

И не успеваю я подтянуть к себе тарелку с пирожным, как он, подцепив самый аппетитный кусочек шашлычка, протягивает его мне. Удивленно отклоняюсь немного назад, хмурю брови и смотрю на него с подозрением.

— Спасибо, я не голодна, — повторяю с колеблющейся уверенностью, а мой предательский желудок урчанием напоминает, что съедобное в него было заброшено еще в обед, и то лишь в виде большого стаканчика сладкого кофе и бутерброда с отварной курочкой.

— Перестань капризничать, иначе…

Он не договаривает, что же ждет меня в противном случае, и лишь настойчивее предлагает мясное лакомство, поднеся почти вплотную к моим губам пальцы с зажатым в них кусочком. Аромат такой пленительный, что во рту скапливается слюна в объеме, превышающем его вместимость, и всего пара секунд отделяет меня от неприглядной оплошности.

Делаю очередную попытку отказаться от предложенного варианта поедания ужина, тянусь за вилкой. Но и тут Глеб оказывается проворнее и успевает забрать столовый предмет раньше, чем я протяну к нему свои «лапки».

— Не-а, — качает головой с нескрываемой ухмылкой, — только руками. И только моими, — обрубает и эту возможность не контактировать с ним.

— Мы вообще-то в респектабельном месте, — почти шепчу я, косясь в сторону соседнего столика, за которым солидная пожилая пара, используя все правила этикета, красиво расправляется со своим ужином.

— Ну и что? — В его глазах пляшут хулиганские чертики, невольно заражая безрассудством и меня. — Это блюдо едят руками в принципе, вилка лишь для таких вот эстетов, как ты. Давай же, Ксюш, не…

Я не даю ему досказать, совершая какой-то змеиный бросок, молниеносно хватая мясо и отстраняясь от его руки. Замираю на миг от бури непонятных эмоций, зашкаливающих и расплавляющих душу. Взгляд Глеба постепенно становится тягучим, словно патока.

— Вкусно? — продирается сквозь сахарную вату в моей голове его бархатный голос. — Хочешь еще? — Это звучит как предложение чего-то сокровенно интимного, а не просто очередной порции съестного.

Киваю вразнобой, одновременно отвечая на оба вопроса и «да», и «нет». А рот уже наполняет непередаваемый вкус идеально прожаренного мяса. Гастрономический экстаз накрывает меня уже с первого несмелого движения челюстей. Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза и не замычать от удовольствия.

Шедеврально!

Проглатываю все и безропотно тянусь за новой порцией. Плевать на то, как это выглядит со стороны! Плевать на то, что об этом думает сам Глеб! Я, оказывается, настолько голодна и нервно истощена, что мне пофиг на правила приличия, этикет и прочее. Сейчас только съем еще парочку кусочков и вернусь к первоначальному плану — презрения и игнора.

— Все, я больше не могу. — Сыто откидываюсь на спинку стула и прикладываю к губам салфетку.

— Ну же, давай еще один.

— Не-е-ет, во мне и так их уже больше десятка. Мой желудок не выдержит! — жалобно оправдываюсь, сыто вздыхая.

Глеб подозрительно щурится, но лукавые искры в глубине его черных глаз выдают наигранное неудовольствие. Он кивает каким-то своим мыслям, споласкивает руки в небольшой чаше с ароматизированной водой, медленно вытирает их, а расторопный официант в это время убирает посуду. На столе остаются лишь две фарфоровые чашки, пузатый керамический чайник и блюдце с нетронутым десертом.

— Теперь поговорим о деле. — Неспешно разливая душистый напиток по кружкам, Глеб искоса поглядывает на меня.

Морок наваждения моментально рассеивается, возвращая меня в суровую реальность. Что-то неуловимо меняется в мужском голосе — что-то, от чего я выпрямляюсь на стуле, словно школьница от строгого оклика сурового учителя.

Сглатываю ком горькой действительности, застрявший в горле колючим ежиком. Делаю глоток и стараюсь не смотреть на того, кто только что разбавил медовое настроение вечера ложкой ядреного дегтя. Точно знаю, что это только начало и что к моменту опустошения содержимого чашки с чаем (о десерте я уже и забыла, не проглочу ни кусочка) мы с Глебом вернемся к точке первоначального отсчета затеянной им игры.

— Я знаю, что дела на фирме твоего отца, скажем так, идут неважно, — начинает он вколачивать гвозди в крышку гроба, хоронящего мои надежды на лучший исход вечера, — и я тут абсолютно ни при чем.

— Угу, — киваю скептически.

— Доказывать не буду, просто мне поверь на слово. Я занялся скупкой мелких строительных компаний чуть больше месяца назад. Бизнес, ничего личного. — Он рассказывает об этом с безразличием, словно модница о покупках с сетевом магазине. — А «СтройДом» заключил договор с нечистоплотным субподрядчиком в конце марта, как раз после выигрыша очень выгодного тендера. Зачем? — Риторический вопрос, ответ на который не нужен, да и нет его у меня, равно как и у моего отца, неуверенно пожимавшего плечами. — В общем-то, не так уж и важно в данный момент.

— Ну, так ваши адвокаты отозвали предложение, — перехожу на официальное обращение.

— Да, отозвали, хотя в моих интересах выкупить вас с потрохами именно сейчас.

Правда, высказанная посторонним человеком, больно царапает душу. Сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Глубокие вдохи и мелкие выдохи ненадолго прогоняют волну подкатывающее безысходности. Я несколько дней провела в поисках плана по спасению тонущего корабля, но пока тщетно. Надежда была на помощь «друга». Увы… Но я не собираюсь сдаваться, пока еще теплится ожидание благоприятного исхода в глазах отца и в моем сознании.

— Ну так отчего же вы тогда изменили свои планы, раз все так удачно складывается в вашу пользу? — Отчаянно стараюсь казаться безразличной, откидываюсь на спинку стула и прячу боль и страх за чашкой с чаем, делая мелкие глотки, растягивая «удовольствие» от терпкого травяного настоя.

— Мне нужно нечто другое, — произносит он с лукавой ухмылкой, поигрывая чайной ложечкой, кромсая на мелкие ошметки некогда красиво оформленный десерт.

В его словах нет скрытого смысла. В них все предельно ясно. Он дал мне понять, чего он хочет, еще при прошлой нашей встрече. Он привык получать то, что хочет. И сейчас он хочет меня.

Вот только я… Чего хочу я? Мой разум истерически орет, что я должна бежать подальше от этого надменного самца, а мое тело жаждет быть как можно ближе к нему. Я разрываюсь на части.

Умом-то я прекрасно понимаю, что быть его «игрушкой» хоть и заманчиво, но чертовски опасно для разорванного в клочья сердца.

— Я могу выкупить договор у субподрядчика, при этом фирма твоего отца ничего не потеряет, тендер останется у него, финансирование частично будет со счетов моей фирмы. Более того, твой отец при должном умении и правильном распоряжении полученными «льготами» сможет вернуться на прежний уровень.

— И что ты хочешь взамен? — Я же не дура, у сыра в мышеловке всегда есть цена.

— Тебя, — спокойно выдвигает он условие, кидая на стол передо мной тонкую стопку бумаг. — Это контракт. Наш с тобой. Прочти его, и в понедельник до двенадцати ноль-ноль по полудни я жду тебя у себя. Адрес ты знаешь.

— Думаю, не стоит спрашивать, что будет, если я откажусь.

— Я не буду усугублять предсмертные конвульсии вашего бизнеса, но и помощи, как ты понимаешь, не будет.

Молча забираю документ со стола и прячу в сумку.

— Приятного вечера, Глеб Сергеевич! — язвлю, прикладывая максимум усилий, чтобы не плеснуть ему в лицо остатки чая.

С противным скрипом отодвигаю стул и не прощаясь ухожу. Лишь на улице, отойдя на безопасное расстояние, позволяю себе осесть сломанной куклой на лавочку в сквере. Размытым от безмолвных слез взглядом смотрю в пустоту перед собой и ощущаю эту пустоту внутри.

«Сегодня четверг, а значит, у меня еще есть время, — успокаиваю мечущийся в груди растерянного кролика. — Я придумаю, я обязательно что-нибудь придумаю», — мысленно обнадеживаю встревоженного зверька, и это слабо помогает, просто оттягивает неминуемый исход партии, лихо разыгранной Глебом.