Глава 17
*Глеб*
Неоновые лучи клубной иллюминации гуляют по полумраку, раскрашивая его ярким разноцветьем. Музыка нескончаемым потоком накрывает зал ночного заведения, в котором мы организовали небольшой мальчишник в честь дня рождения Стаса. Вечер субботы бушует ленивой праздностью, купая в будоражащих и вводящих в релаксирующий транс ощущениях, и мы с головой ныряем в это буйство красок, звуков и пиршества жизни.
Вот только сам виновник торжества уже часа полтора как прогуливает свой же праздник.
— Ну и где его черти носят?! — Даниил вкладывает в возмущенные слова то, что я пока только мысленно формирую в закипающее недовольство.
— Да хер его знает!
С громким стуком опускаю на столик свой полупустой бокал, достаю телефон. Набрать номер запропастившегося друга не успеваю: отвлекают усилившиеся всеобщие возгласы восторга, и я поднимаю голову. Представшая моему взору картина радует злорадным весельем. Какой-то взъерошенный, чем-то недовольный, хотя и пытается это скрыть, немного дерганый Стас пробирается к нам, тактично кивает каждому и работнику клуба, спешащему одарить его поздравительной речью, отказывается от протянутых бокалов со спиртным и прет целенаправленно, меча в нас гневные молнии.
— Ты же наверняка знал, да? — с ходу обвиняет меня в чем-то Стас.
Хватает с подноса хрустальный бокал с янтарной жидкостью, кубики льда мелодично звякают о края, но рассерженному мужику не до любования эстетикой и букетом напитка, он залпом опустошает емкость и тянется за следующей, не поморщившись и не закусывая.
— Ты о чем? — искренне недоумеваю я, смерив друга внимательным взглядом.
— Про Лену, ты в курсе. — Он не спрашивает, а констатирует факт, а я не успеваю спрятать ухмылку и выдаю себя.
— Да, — каюсь я, — прости. Но было так забавно следить за твоими потугами!
— Сука! — восклицает Стас, впечатывая кулак в стену у меня над головой. — А еще друг называется!
— А что случилось? — Даниил переводит ничего не понимающий взгляд с меня на Стаса и даже на хихикающего в кулак Олега. — Что за Лена, и чего знал один, но не знал другой?
— Длинная история. — Я пытаюсь быть серьезным и с пониманием отнестись к проколу одного из друзей. — Я тебе потом расскажу.
— Бля, я больше трех лет к ней подкатывал! — стиснув зубы, выдыхает Стас, падая в свободное кресло. — Три гребаных года слюни на нее пускал! А сегодня…
— Прозрел? — Даниил прячет усмешку за мундштуком от кальяна, делая глубокую затяжку ароматного дыма.
— Ага. Можно и так сказать, — кивает он, не спуская с меня все того же недоброго взгляда. — Перед выходом из дома соседи сверху решили устроить нехилый такой водопад в моей ванной. Злой, как сто чертей, поднимаюсь наверх, тарабаню в дверь, начхав на звонок, и — бля! — теряю дар речи, когда передо мною оказывается мокрая, перепуганная, с глазами, полными бессильной паники…
— Лена? — Тут уже и я не удерживаюсь от удивления, потому что о том, что моя секретарша живет по соседству со Стасом, я точно не знал.
— Да, бля, Лена!
— Ну, и ты, естественно, помог даме, — продолжает за него рассказ Олег.
— И, естественно, абсолютно бескорыстно! — ржет Даниил.
— Ха-ха-ха! Смешно! — ерничает Стас. — Мое эго и так грохнулось ниже плинтуса, но ее признание меня просто добило. — Он прикрывает глаза и откидывается на спинку кресла.
— Ну, так что? — нетерпеливо вопрошает Даниил.
— Лена у нас не по мальчикам. — Я пожимаю плечами и выдаю разочарование века для самоуверенного и настойчивого Стаса.
— Чего? Милашка в твоей приемной еще и наша соперница в борьбе за внимание слабого пола? Да ну нах…! — Ошалевший Дан залпом опрокидывает в себя остатки спиртного, отставляет бокал и какое-то время в ступоре смотрит то на меня, то на Стаса. — Не верю, — качает головой.
— А ты поверь моему слову, потому что мне это сегодня наглядно продемонстрировали. — Друг делает глубокий вдох и громко выдыхает. — Но я это так не оставлю. Я не я буду, если я ее не перевоспитаю! — решительно заявляет он, скидывая злость, потирает руки, и в глазах его загорается такой азарт, что кажется, Стас готов уже сейчас нестись и воплощать в действие свой гениальный план.
— Вот только отложи на завтра, окей? Сейчас придут Эльвирины девочки, — поглядывая на часы, напоминает Даниил.
— Отлично, мне минимум две. Буду стресс снимать.
Крошки вплывают в зал точно к назначенному времени. Медленно дефилируют по периметру, позволяя разглядеть их во всей красе, затем устраивают небольшое представление на импровизированной сцене, заводя до предела и без того возбужденных весельем парней.
Пока происходит все это завораживающее действо, я цепляюсь взглядом за одну, отчего-то выделяющуюся на фоне остальных внутренней наивностью. Движения идеально синхронные, но чувство, что малышка словно случайно забрела в старшую группу, пропустив дверь, ведущую в ясли. И кого-то она мне чертовски сильно напоминает.
С напускной отрешенностью наблюдаю за происходящим, и как только девушки сплоченной стайкой поднимаются к нам, я с вальяжностью сытого кота подзываю к себе блондиночку с наивным взглядом. Она подходит, томно улыбаясь, плохо маскируя за развязностью манер свою неопытность и даже легкий страх. Чую его на инстинктивном уровне.
— Привет, — небрежно ухмыляюсь, скользя плотоядным взглядом по её тонкой фигурке.
Светлые локоны обрамляют миловидное личико в форме сердечка, матовая кожа и легкий румянец, пушистые длинные ресницы, придающие выразительность большим серым глазам. Аккуратный носик и пухлые губы цвета спелой вишни. Умело нанесенный макияж не портит милашку, но явно накидывает ей лет десять сверху, а короткое платье в стиле ночной сорочки из золотистой струящейся ткани подчеркивает все ее женские достоинства: длинные стройные ножки, маленькую, но упругую грудь, округлые бедра и аппетитную попку.
— Привет. — Голос милашки хоть и дрожит, но даже импотенту обеспечит каменный стояк при правильном использовании.
Оплетаю пальцами её тонкое запястье, несильно тяну малышку на себя. Пошатываясь на высоких каблуках, она подается мне навстречу, и я тут же усаживаю ее к себе на колени. Провожу носом по обнаженному плечу, вдыхая аромат ее терпко-сладких духов. Чуть морщусь от того, что запах бьет по обонятельным рецепторам разительным несоответствием чистого облика и пошлого парфюма.
Он ей не подходит от слова «абсолютно».
— Как тебя зовут, милая? — произношу негромко, касаясь губами маленькой мочки девичьего ушка с парой золотых сережек в форме небесных светил.
— Ари… — От волнения она сглатывает. — Ариадна. — И забавно так кивает, словно саму себя убеждает в правильном произношении собственного имени.
Окей, хорошая, продолжим игру!
Кладу ладонь ей на бедро и веду ею вверх, беспардонно запуская пальцы под подол невероятно короткой юбки. С интересом слежу за реакцией и эмоциями, так красноречиво и со скоростью стекляшек в калейдоскопе меняющихся на ее лице. Румянец заливает щеки, в глазах она прячет начинающую нарастать панику и неуверенность. А меня словно током прошибает догадка, что девочка здесь неспроста, и противный привкус «подставы» наполняет горечью рот.
Сдерживаюсь, чтобы не отшвырнуть девчонку от себя, словно ядовитую змею.
На носу проведение серьезного тендера на застройку обширной территории, и конкуренты в борьбе за жирный кусок пирога не брезгуют ничем, даже «подставой» в виде подложенной малолетки для компромата и шантажа. А в том, что малышка в моих руках явно не профессионал и, скорее всего, даже не достигла совершеннолетия, я почти не сомневаюсь: уж больно робко она себя ведет, чувствуется внутреннее напряжение и терзание от выбора — остаться или сбежать.
Незаметно достаю телефон и сбрасываю сообщение Даниилу, увлеченно общающемуся с сочной брюнеточкой.
«Не пались, но уточни у Элеоноры, ее ли это девочка».
Друг читает послание сразу же, как только оно доходит до адресата, поднимает на меня вопросительный взгляд, и я киваю ему в ответ, мол, все правильно, я не уверен, но лучше перестраховаться. Незаметное фото, вспышка которого совпадает с проскальзывающим по нашей компании лучом холодного света от прожектора светомузыки, сосредоточенное лицо мужчины, отправляющего запрос на подтверждение или опровержение моих подозрений, и я замираю в ожидании.
Малышку из рук не выпускаю, но перекладываю ладонь на талию и старательно делаю вид, что увлечен разглядыванием ее миниатюрной ладошки с тонкими пальчиками и нежно-пудровым маникюром на коротких ногтях. Еще один прокол в маскировке.
Девочки Элеоноры — профессиональные эскортницы. Все отточено до мелочей. Такую наивность они тоже могут разыграть, но лишь внешне.
Даниил пересылает мне сообщение от нашей проверенной мадам, но по его взгляду и покачиванию головой я и так понимаю, что моя интуиция меня не подводит.
— Пойдем.
Стараясь не создавать неразберихи, не выдать раньше времени провал ее операции, аккуратно подталкиваю «Ариадну», и та встает с моих колен, неловко пошатнувшись на высоких каблуках. Поддерживаю ее за талию, поднявшись следом. Её хрупкая ладонь оказывается в захвате моих крепких пальцев. Я тяну милашку за собой, уверенно шагая к лестнице.
— А мы куда?
— Скоро узнаешь.
Пока веду девчонку в комнату охраны, сбрасываю сообщение начальнику своей службы безопасности. Звонить и вызывать сотрудников правоохранительных органов не вижу смысла: сами раскрутим милашку и выйдем на ее начальство. Уж больно интересно, кому из конкурентов пришла в голову столь «гениальная» идея. Бесстрашный он, что ли?
Злость во мне закипает, бурлит и просится наружу, пульсируя в висках гневным набатом. Крепче стискиваю зубы и, открыв дверь в техническое помещение, грубо запихиваю в него несостоявшуюся диверсантку. Захожу сам, окидываю взглядом удивленного охранника, сидящего за пультом видеонаблюдения.
— Посторонним нельзя здесь находиться, — выдает тот стандартный пункт из правил, при этом не совершая ни единой попытки выдворить нас из комнаты.
— Я в курсе. — Мой голос спокоен, несмотря на внутренний ураган, желающий смести, нахрен, всех «доброжелателей». — Лично знаком с хозяином клуба, и мое присутствие здесь вполне допустимо.
Парень кивает, но просит представиться. Не отказываю ему в этом: все же он исполняет свои служебные обязанности и верить кому-либо на слово не имеет права. Удостоверившись, что все так, как я сказал, он интересуется, чем может мне помочь.
— Пролистай записи камер со всех входов-выходов, глянь, когда эта, — киваю в сторону притихшей девчонки, — прошла в клуб, и как ее вообще впустили. У тебя паспорт-то есть? — Это я спрашиваю у лже-Ариадны, грозно нависая над ней. — И сколько тебе лет?
Она стоит, гневно смотрит на меня, словно хочет спалить взглядом, а лучше — вырвать сердце. Молчит, будто это ее спасет. Лишь нервно пульсирующая венка на тонкой бледной шее и кулаки, сжатые до побелевших костяшек, выдают ее страх.
— Кто тебя подослал? — продолжаю допрос, а она лишь сердито сопит. — Хорошо, молчи дальше, а я пока ментам позвоню, пусть забирают тебя. — Демонстративно вынимаю телефон, тапаю по экрану и жду, когда сорвется…
— Я имею право на один звонок, — шипит сквозь стиснутые зубы бесстрашный кролик, рискнувший забраться в террариум к голодному удаву.
— Звони, — безразлично пожимаю плечами.
— У меня телефона нет. — Девчонка разводит руками.
Протягиваю ей свой, уже разблокированный; заодно и номер ее заказчика сохранится — ведь наверняка она ему и будет звонить. Я бы так и сделал: нахер свою шкурку так сильно подставлять! Раз хвост вляпался, голове не удастся отсидеться в сторонке.
Малышка уверенно клацает пальчиком по дисплею, а затем с таким раскаянием и страхом в голосе просит абонента забрать ее. Вот только прозвучавшее из ее уст имя отчего-то вызывает чувство приятной догадки. Что-то подсказывает мне, что я знаю, кто примчится спасать эту безбашенную малолетку.
Завершив звонок, она возвращает мне аппарат, глядя с легким вызовом. Откуда такая уверенность, что все ей сойдет с рук? Ведь не главе эфэсбэшников она звонила, а всего-то… Да, кстати, кому?
Смотрю на непогасший еще экран телефона, и улыбка самопроизвольно озаряет мое лицо. Номер Ксении в адресную книгу я внес сразу, как только получил его от Даниила. Сейчас девчонка набрала его просто цифрами, но умный девайс в списки исходящих звонков отобразил его так, как он записан: «Заноза»!
А вечер перестает быть томным, и это не может не радовать. Одни сплошные плюсы и радость для души!
— Ну и кто из вас двоих идейный вдохновитель? Кому в голову пришла столь безумная идея и чего вы хотели добиться?
Злость стихает: я прекрасно понимаю, что никакой «подставой» от конкурентов здесь и не пахнет. Да и, по большому счету, мне плевать, кто из них двоих был инициатором данного представления. Мне это только на руку, а провал их «операции» — это вообще подарок судьбы.
— Не важно, все равно не получилось! — злится девчонка. — Но сестра к этому не имеет никакого отношения. Все только моя инициатива, и вообще, она даже не знала, куда я собиралась! — бойко защищает старшую, чертовски сильно смахивая на задиристого воробья.
— Можно, я пойду? — Задорное выражение сменяется умоляющим взглядом, и того и, гляди, она сложит руки в молитвенном жесте. — Подожду около входа. Не буду больше вас задерживать…
Как ловко она меняет личины! Вот уже и изворотливой лисой выкручивается.
— Ты в театральный планируешь поступать после школы? — спрашиваю я, не удержавшись от колкости.
— Не-е-е-ет… — Девчонка, опешив, смотрит на меня. — В архитектурный, — медленно добавляет, на секунду зависает в прострации, а затем, стряхнув недоумение, вновь хмурит брови. — И вообще, это не ваше дело. Мы, вроде бы, разобрались? Все хорошо, ничего критического не случилось, значит, я могу идти, — так вкрадчиво констатирует факты и медленно, бочком пробирается к двери.
Э-э-э, нет, моя хорошая, не так быстро! Мы еще ничего не решили!
Ловлю девчонку за руку, резко дергаю на себя и, глядя в её широко распахнутые серые глаза, на дне которых маленькими воронками ураганов закручивается испуг, медленно, четко выговаривая каждое слово, выдаю ей свой вердикт, добавив жестко:
— Сядь и жди!
Она подчиняется. Шарахается от меня, как черт от ладана, стоит только мне отпустить её руку. Уходит в дальний угол и, присев на металлический стул, скрещивает руки на груди. Бросает на меня такие красноречивые взгляды, что так и хочется подойти и вымыть ей рот с мылом, потому что страшно даже услышать весь объем тех ярких эпитетов, что она мысленно шлет на мою голову.
Отхожу к парню за мониторами, просматриваю вместе с ним записи — все чисто и никакой «контрабанды». Милашка прошла в клуб вместе с девочками Элеоноры, она даже в списке есть — неплохо подготовилась.
— Ришка! — Взволнованный голос разносится по комнате в дуэте со звуком громко хлопающей о стену двери.
А ей идет вот такая растерянность!
Стоит на пороге, взъерошенная, недоумевающая. В глазах — пучина удивления и грудь так волнующе вздымается от неровного дыхания. Чистое лицо без единого грамма косметики и волосы, наспех собранные в небрежный хвост-петельку. Незатейливый наряд девочки-тинейджера и кеды, криво зашнурованный. Не знай я, что у нее за плечами уже имеется диплом о высшем образовании, с полной уверенностью запретил бы в баре наливать Занозе даже самые слабоалкогольные напитки.
— Привет! — разрушаю повисшую тишину.
— Какого хрена здесь творится? — отмирает моя наивность и мечет в меня гневные молнии.
Ну да, лучшая защита — нападение! И этот запал негодования ей тоже чертовски идет!
— Шумский, вам, простите, взрослых баб уже не хватает, вы к школьницам подкатываете?! А не боитесь за решетку загреметь, а?! За совращение малолетних?!
Боже, ураган «Катрина» в действие! Громы, молнии и предполагаемое цунами стыда, что должно накрыть меня с головой из-за раскаяния в совершенном преступлении. Какая же она все-таки забавная!
Улыбаюсь, продолжая стоять на месте, бесить своим спокойствием и разглядывать маленькую фурию.
— Ксю-у-у… — робко раздается из того угла, в котором сидит виновница данного стихийного бедствия, — поехали домой, а?
Обвиняющий взгляд медленно сползает с меня и достается подавшей голос девчонке. Заноза просто испепеляет ее, сжимая в тихой ярости кулачки.
— Для начала я вызову полицейский наряд и напишу жалобу на клуб, — продолжает гнуть свою праведную линию поборница правопорядка.
— Не советую, — произношу тихо, но с той толикой жесткости, которая красноречиво дает понять: не в их интересах поднимать шумиху. — Пострадаете от этого вы: незаконное проникновение на частную территорию, занятие проституцией, нахождение несовершеннолетнего в неположенном месте в столь поздний час… Продолжить? Или достаточно?
Вновь минутная тишина — и искры возмущения электрическим треском заполняют пространство между нами. Одним широким шагом сокращаю его до минимума, нависаю над Занозой, вдыхая полной грудью фруктово-игристый аромат. Он щекочет нос и вырывает из закоулков памяти жаркие фрагменты наших встреч. По телу пробегает разряд желания. Желания впечатать ее своим телом в ближайшую стену, зарыться ладонями в шелк светлых волос и жадным поцелуем стереть с лица необоснованное негодование.
— Думаю, достаточно, — цежу сквозь крепко стиснутые зубы. — У твоего отца и так достаточно проблем, чтобы навешивать на него еще и эту.
Она медленно кивает, соглашаясь со мной, и отступает.
— Вот и умница! — Касаюсь пальцами прядки волос, подцепляю ее и убираю за ушко, прохожусь по четко очерченной скуле, беру Занозу за подбородок, заставляя её смотреть четко мне в глаза. — Жду тебя в понедельник к одиннадцати утра. Без опозданий.
Она молчит, но по глазам вижу: не посмеет ослушаться.
Чуть подаюсь вперёд, склоняю голову, касаясь губами ее бархатной щеки.
— К контракту будет дополнение.
Целую в лоб и отпускаю, отступив на шаг.
Лишь буркнув на прощание что-то нечленораздельное, она хватает за руку робко подошедшую к ней сестру, резко разворачивается и уходит, гордо вскинув голову.
— И я очень рад нашему взаимопониманию! — усмехнувшись, шлю ей вслед волны позитива.
Громко захлопнувшаяся за их спинами дверь служит мне красноречивым ответом и пламенным посылом прогуляться по всем известному маршруту.