Глава 23
*Глеб*
Отключается, Заноза вредная! По барабанной перепонке бьет резкая тишина. Тянусь к заднему карману джинсов, намереваясь достать телефон, чтобы перезвонить и объяснить, как правильно заканчивать разговор с начальством. В нем пусто, и я вспоминаю, что девайс так и остается лежать на приборной панели, когда я покидаю салон автомобиля, разговаривая с взволнованной девушкой по блютус-гарнитуре.
Улыбка самопроизвольно растягивает губы, и в памяти моментально всплывают яркие сюжеты наших прошлых «столкновений». Перебираю воспоминания, словно бусины на четках, медитирую. С каждым следующим отрывком нашего с Занозой недолгого знакомства желание видеть ее возле себя как можно чаще лишь возрастает.
Мне нравятся ее дерзость, наивная самоуверенность и внутренняя чистота, что ли? Так кайфово выводить ее на эмоции, смотреть, как в глубине ее небесно-синих глаз загораются огоньки праведного гнева, как сжимаются маленькие кулачки, и нежный котенок превращается в колючего ежика. По позвоночнику пробегает разряд неутолимого желания. Уже предвкушаю наши длинные совместные рабочие дни, и не только.
Блядь!
Никогда еще так резко и остро ни на кого не реагировал, как в последнее время от одного лишь упоминания имени маленькой Занозы.
В штанах дискомфорт, и перспектива послать в пеший эротический намеченные деловые встречи маячит болью в налитых яйцах.
Сука!
Такими темпами я пущу по ветру весь свой бизнес и заработаю спермотоксикоз! Сжимаю кулаки до побелевших костяшек, встряхиваю головой, прогоняя марево наваждения, и бросаю взгляд на циферблат наручных часов. Отведенные на сборы пять минут давно истекли.
Отрываю задницу от капота и в два решительных шага преодолеваю расстояние до глухой калитке. Странное и в то же время гармоничное сочетание почти воздушного узора кованого забора и таких вот створок тяжелых ворот и калитки. Замечаю все это краем сознания, чисто на автопилоте, как профессионал на инстинкте.
Заношу руку над кнопкой видеодомофона, но нажать не успеваю: калитка отворяется, и в меняврезается Заноза. Утыкается носом в грудь, нервно ойкает и делает попытку отстраниться.
А вот с хера ли бы? Что попало в мои руки, то уже мое!
Крепко держу ее за тонкую талию одной рукой и не лишаю себя удовольствия скользить второй по чуть прогнутой назад спине. Ксюша запрокидывает голову и обжигает меня грозным огнем своих небесных глаз, заводя меня еще сильнее. Маленькие ладошки лежат на моей груди, наивная попытка оттолкнуть проваливается с треском.
Ее приоткрытый рот манит, а тонкий аромат цветочного парфюма с теплыми нотками желанного тела за пару секунд отключает реальность.
— Нахер эти деловые встречи! — Недавняя мысль срывается с языка, принимая словесную форму, и я делаю то, что давно уже хочу.
Ладонь путается в шелке светлых волос на затылке, я притягиваю Занозу к себе еще плотнее и впиваюсь голодным поцелуем в нежную мякоть ее рта. Жадно сминаю губы, руша неуверенное сопротивление и наслаждаясь отыгранной податливостью.
Ловлю малышкин сдавленный стон, смешивающийся с моим рыком. Балдею от того, как цепко она хватается тонкими пальчиками за мои плечи, впиваясь острыми коготками в кожу даже сквозь плотную ткань футболки. Крышу рвет от одного только представления, как дерзко она будет оставлять следы своей страсти на моей коже. Как красиво они будут смотреться на литой спине красными полосками царапин.
Блядь! Мазохист хренов! Но это так охуительно, что я хочу получить все это все прямо сейчас.
Спускаю ладони на аппетитную попку, легко подхватываю ее и так же молниеносно совершаю обратные шаги до капота своего «мерина».
Опускаю Занозу на теплый металл, уверенно вклиниваясь между широко раздвинутых ног. Одной ладонью захватываю в кулак немного растрепанные волосы, чуть оттягивая голову малышки назад. Горячими поцелуями вырисовываю дорожки на тонкой коже её шеи, втягивая носом дурманящий аромат. Второй ладонью поддеваю край футболки, и тактильный экстаз от ощущения манящего и податливого тела в моих руках срывает предохранители.
Прикусываю и тут же прохожусь языком по выпирающей ключице. Целую и продолжаю порочную прелюдию. Прихватываю губами мочку аккуратного ушка, шепчу ей, не подбирая красивых слов, все то, что намерен с ней сделать — пошло, горячо и с цензом двадцать один плюс.
Легкий всхлип то ли протеста, то ли согласия вторит мне. Заноза слегка прогибается в спине, подаваясь вперед и впечатываясь в меня еще плотнее. Даже через слои нашей так сильно мешающей сейчас одежды, чувствую напряженные горошины сосков, таких желанных и пока скрытых от меня.
На мгновение отрываюсь от сладкого занятия — пробовать малышку на вкус — и окидываю взглядом запрокинутое к небу лицо. Лихорадочный румянец, искусанные губы и туман самозабвения в широко распахнутых глазах.
«Да, сладкая! Ты тоже этого хочешь! Немного стесняешься, но страстно хочешь!»
Самодовольная ухмылка кривит губы, и я провожу раскрытой ладонью по разгоряченной нежной коже, дурею от накрывающих меня волн адреналинового угара. Пальцами вывожу загадочные узоры на плоском животике, поднимаясь все выше. Смотрю в ее затуманенные глаза, вдыхаю убойный запах моей разомлевшей сладости, пальцами скольжу под поясок кружевного бюстгальтера и…
Резкий сигнал клаксона моментально разрушает окутывающий нас кокон упоительной несдержанности. Заноза испуганно вскрикивает, рассеивая легкий морок желания, цепляется пальцами за мою футболку и прячет свое растерянно-испуганное лицо на моей груди. Как долбаный доблестный рыцарь, скрываю ее в кольце своих рук, прижимаю крепче, пряча от нахально вмешавшихся посторонних.
Потревоживший нас автолюбитель на медленной скорости проезжает мимо и шлет в нашу сторону пошлые комментарии. Бессмертный, что ли? Сука, кулаки сжимаются от желания врезать ему по роже, но Ксюшины ладошки так крепко держат меня, что нет никакого желания и на секунду ее от себя отрывать и устраивать какие-то разборки. Я лишь поворачиваю голову в сторону разговорчивого камикадзе и отвечаю ему словесным нокаутом.
Не дурак, и то радует; уезжает, оставляя после себя неприятное ощущение стыдливости. Никогда не страдал от этого. А сейчас по позвоночнику гадкой струйкой бежит осознание неправильности происходящего.
Дискомфорт в паху так и дает о себе знать натянутой ширинкой. Я все еще хочу эту сладость, что сидит притихшей мышкой в моих крепких объятиях. Но голову рвет лишь от одной мысли, что кто-то еще может увидеть ее вот такой вот разгоряченной, желанной, возбужденной и льнущей ко мне похотливой кошечкой.
Она только моя!
Вся!
Мы стоим так еще некоторое время, пока не становится тихо. Занозу трясет, а моя невесть откуда взявшаяся совесть укоризненно качает головой и жжет напалмом оголившуюся душу.
— Прости… — сиплю я, касаясь губами светлых волос на макушке.
Заноза ерзает и тут же с невиданным напором толкает меня ладонями в грудь.
— Не извиняйся, тебе это не идет, — бросает с горечью и спрыгивает с капота, как только я в замешательстве отступаю на шаг назад. — Все? Я на сегодня свободна? — Она стоит напротив меня, скрестив руки на груди и испепеляя меня взглядом.
— Почему? — недоумеваю я, почесывая затылок.
— Ну, ты же за этим приезжал? — кивает головой на капот. — Прости, не получится, слишком людно и…
— Я тебе рот с мылом вымою, а затем вытрахаю из твоей прекрасной головки всю эту херню! — грозно шиплю, надвигаясь на нее. Слова задевают за живое, и меня это чертовски злит. Злит ее прозорливость, злит вот такое вот поведение, словно только я сейчас дурел от нашего обоюдного желания.
— Садись в машину, у нас первая встреча через полчаса.
Заноза так и стоит на месте, прищурившись, окидывает меня недоверчивым взглядом.
— Встреча? — переспрашивает неуверенно, хмуря брови.
— Деловая, — уточняю, исподлобья поглядывая на нее.
Так интересно за ней наблюдать, и я делаю это с нескрываемым любопытством и ехидным превосходством. Приваливаюсь бедрами к автомобилю, скрещиваю ноги в щиколотках, а руки на груди, и, склонив голову набок, слежу за тем, как меняется выражение ее лица — от праведного гнева до сконфуженной растерянности.
Заноза сейчас очень сильно похожа на рыбку в аквариуме — смотрит, не моргая, открывает и закрывает рот в безмолвной попытке что-то сказать, а в голове явно масса невысказанных красочных эпитетов в мой адрес и еще такие непристойные мысли, что у нее розовеют даже кончики ушей.
— Да, мой сладкий и на все готовый личный помощник, у нас две деловые встречи на выезде, и за тобой я заехал именно по работе, а не ради того, о чем ты сейчас думаешь, — добавляю пламени к ее алеющим щекам.
— Я… Я… — Она возмущенно хватает ртом воздух, силясь что-то сказать в свое оправдание.
— Садись уже, а то опаздываем, — стучу пальцем по циферблату, а затем, не дожидаясь ее дальнейшей реакции, отталкиваюсь и, выпрямившись, направляюсь к водительской двери.
Пассажирская дверца хлопает в унисон с моей — громко, со всем негодованием, что клубится в девичьем обиженном разуме. Заноза, недовольно сопя, застегивает ремень безопасности, психуя от того, что не получается сделать это с первого раза, а, справившись с замком, выпрямляет спину, вцепившись ладонями в маленький кожаный рюкзак, стоящий у нее на коленях. На лице маска полного игнора, и невидящий взгляд устремлен куда-то вдаль сквозь лобовое стекло.
Ее поведение не злит, лишь вызывает легкое умиление. Обиженная Заноза еще забавнее, а игра в молчанку добавляет азарта нашему пребыванию в замкнутом пространстве.
Да не вопрос, сладкая! Проверим, чьи нервы крепче!
Завожу мотор и неспешно выруливаю по узкой дороге на выезд из коттеджного поселка. Включаю стереосистему, заполняя тишину в салоне легкими ненавязчивыми звуками инструментальных мелодий. Навигатор приятным женским голосом подсказывает направление движения, и я, следуя указаниям, расслабленно веду свой автомобиль к намеченной точке.
Машинально засекаю время на часах приборной панели, просто так, даже не задумываясь, и мысленно ликую, когда не проходит и десяти минут, а Заноза нарушает свои же правила.
— С кем встреча? — спрашивает она с такой непринужденностью и почти незаинтересованностью, что вызывает легкий смех.
Бросаю беглый взгляд в сторону деловой «мышки» (ей сейчас не хватает только очков в тяжелой оправе и карандаша, кончик которого она прикусывает жемчужными зубками, да еще блокнота — большого, розового и неуместного).
— С потенциальными инвесторами, — отвечаю односложно, не вдаваясь в подробности, потому что…
— Где?
Да, моя любопытная и предсказуемая конфетка, растянем удовольствие от общения на все время недолгого пути!
— На месте предполагаемой застройки.
— Что будем строить? — с видом заинтересованного профессионала уточняет она и, наверно, мысленно все это, все же, вносит в виртуальный блокнот.
— Коттеджный поселок.
— Очередную Рублевку, — не спрашивает, а выдыхает недовольно, как констатацию факта.
— Отчего же? — рушу ее обвинительное предположение. — Среднебюджетные дома, по большому счету, для семей с детьми.
— Н-н-да? — скептически бубнит, косясь на меня.
Не отвечаю на ее издевку, сворачиваю на подъездную дорогу и торможу около металлических ворот.
— Приехали. — Покидаю салон и не успеваю обогнуть капот, как Заноза уже самостоятельно почти вываливается из салона в мокрую после небольшого дождика траву.
Мечет грозные молнии, отряхивая брючки, и что-то вновь намеревается сказать, но наш безмолвный диалог прерывают. А спустя несколько минут, я ловлю в фокус своего внимания то, с какой внимательностью Ксения осматривает участок, делает пометки в блокноте и даже задает уместные вопросы по ходу нашего общения с инвестором и парнем из Земельного Министерства.
До второго участка доезжаем в полной тишине, так как моя Заноза что-то черкает в своих записях, покусывая карандаш, и я не желаю нарушать эту идиллическую картинку.
— Ну что, все? — будто даже с облегчением выдыхает Ксения, садясь в автомобиль. — Теперь домой?
— Угу… — неопределенно отвечаю я, а через десяток километров сворачиваю на проселочную дорогу, ведущую к затерянному в лесах озеру.
Чувствую ее растерянность, она повисает в воздухе грозовым облаком. Из-за охватывающего ее волнения Ксения ерзает своей аппетитной попкой по сидению, вертит головой в разные стороны, вглядываясь в обстановку, мелькающую за бортом автомобиля.
— Навигатор сломался? — Она недоверчиво поглядывает на экран электронного путеводителя, аккуратно клацает по нему пальчиком. — Мы едем не туда, — выдыхает в замешательстве и переводит на меня взгляд, полный непонимания и зарождающейся тревоги.
— Да нет, — с напускным спокойствием отвечаю, еле сдерживая улыбку, вызываемую ее ошарашенным видом, — с аппаратурой все нормально, видимо, объездной путь, — вру, не отводя взгляда от дороги, иначе сорвусь и выдам свой хитроумный план.
Заноза с подозрительностью прищуривается, затем достает свой телефон и, видимо, проверяет на карте правильность нашего маршрута.
— Да нет, же! — восклицает она, тыча практически мне в лицо мерцающий дисплей. — Мы едем не туда, — уверенно заявляет и тянется к навигатору на приборной панели. — Сдай…те на металлолом вашу навороченную тачку вместе со всей электроникой!
Едва успеваю перехватить ее ладошку, нацеленную на выяснение отношений с «врущим» прибором. Крепко сжимаю и припечатываю к своему бедру.
— Все с электроникой в полном порядке, и едем мы в правильном направлении, — спокойно отвечаю, перехватывая и вторую руку неугомонной пассажирки.
— Но… — дергается она, пытаясь высвободиться, затем затихает, — это смахивает на похищение. — Растерянность сменяется гневным шипением. — Вы не имеете права! Мне домой надо!
— Тебя там кто-то ждет? — бросаю язвительно.
— Да! — запальчиво отвечает Заноза, но тут же замолкает и как-то странно отводит взгляд.
А меня отчего-то данный ответ и поспешная скрытность больно задевают, морок досады и ревности черным торнадо поднимается в душе. Непроизвольно сжимаю чуть сильнее ладонь, которой удерживаю ее руки. Лишь тихое «ой» немного отрезвляет.
— Родители, сестра и полупустой чемодан…
Выдыхаю, разжимаю пальцы, отпуская ее, и крепче вцепляюсь обеими руками в рулевое колесо. Девушка прячет ладони под бедра и с удвоенным интересом утыкается в боковое стекло.
Дорога делает резкий поворот, а сразу за ним открывается потрясающий вид. Небольшое озеро, почти идеальной формы. Кристально чистая вода и в лучах заходящего солнца играет бархатной темнотой с розовыми бликами. Чистый песчаный берег, о который с тихим шелестом плещется вода. Сонная тишина накрывает этот затерянный уголок природы, и только стрекотание сверчков наполняет окружающее пространство легкой музыкой.
— Приехали, — почти шепотом произношу, не в состоянии отвести глаз от Занозы.
Метаморфозы с ее настроением — словно непредсказуемая погода на северном побережье, где то холодно, то солнечно, хоть загорай. Недавний гнев она, как по щелчку, сменяет на восторженное удивление, а глаза горят любопытством, и носик утыкается в лобовое стекло.
— Пойдем, — негромко зову ее, стараясь не спугнуть зарождающееся в девушке воодушевление. — С той стороны лучше видно.
Выхожу сам и даже не закрываю полностью дверцу, боясь нарушать баланс покоя и уединенного умиротворения. Быстро обхожу автомобиль и помогаю Занозе ступить на землю.
— Красиво, — слетает с её губ.
— Угу, — поддерживаю ее, только в данный момент это относится совсем не к окружающей нас действительности.
Сейчас я смотрю только на стоящую рядом со мной воодушевленную местными красотами малышку.
Невесомо провожу подушечкой большого пальца по сладким губам Занозы, чуть надавливаю, и они поддаются, раскрываются. Тихий вздох, и я ловлю его своим ртом. Наш поцелуй пропитан ванильной нежностью.
Дикий контраст между тем, что творится у меня внутри, и тем, как аккуратно и почти невинно я касаюсь ее, целую, удерживая в своих объятиях.
— Наш ужин остывает, — все же прекращаю я эту томную пытку.
— Ужин? — В её слегка охрипшем голосе слышится удивление, а в глазах я вижу дымку наваждения.
— Да, — отвечаю я, сглатываю и отступаю от нее на пару шагов. — Я сейчас.
Быстро ретируюсь, иначе сорвусь и точно разложу Занозу на капоте, а у меня немного иные планы. Достаю из багажника все, что приготовил для почти романтического вечера, тащу свою поклажу на берег и, стараясь не смотреть на Ксению, скинувшую обувь и настороженно пробующую воду, расстилаю на песке плед. Из термосумки вынимаю различные контейнеры и походные столовые приборы. В бокалы наливаю искрящийся напиток и, прихватив дольку яблока, иду к кромке озера.
— Шампанского нет. — Встаю за спиной Ксении, обвожу ее рукой и протягиваю фужер с фруктовой шипучкой. — Но тост есть.
Тонкие пальчики соприкасаются с моими на хрупкой ножке бокала.
— Какой? — почти шепотом спрашивает она, делая еле заметное движение и плотнее кутаясь в моих объятиях.