Глава 29
*Глеб*
Стискиваю зубы до скрежета. Вытягиваюсь на кровати напряженной тетивой, комкая в кулаках простыню. По телу горячими волнами бежит убийственный адреналин. Я держусь из последних сил, чтобы не сорваться и не насадить Занозу на свой изнывающий от возбуждения член, который она ласкает нежными ладошками и юрким любопытным язычком.
Скольжение ее кулачка по всей длине, жар ее влажного рта, острые зубки, слегка задевающие чувствительную плоть, и откровенная картина нашей обоюдной страсти до предела накручивают спираль наваждения. Я одновременно хочу и не хочу кончить в ее умопомрачительно скромный рот. Еще мгновение любуюсь тем, как малышка, сладостно зажмурившись, пытается взять как можно глубже, давится, но на её чуть покрасневшем лице я замечаю такое упоительное удовольствие и хитрую лисью улыбку, что мне так и хочется сейчас просто расцеловать ее.
Молниеносно подхватывая свою сладкую Занозу, тяну на себя и впиваюсь жадным поцелуем в губы, только что так самозабвенно ласкавшие меня. Рычу и резко вхожу в тугое, жаркое лоно. Замираю лишь на секунду, перевожу дыхание и чуть проясняю стремительно тающее восприятие действительность. Девочка стонет, ведет бедрами и сама насаживается еще глубже.
Дурею от снедаемого меня желания заклеймить ее, прикусываю нижнюю губу и сильнее вколачиваюсь в нежное тело. Ловлю кайф от чистой, не замутненной латексом связи, от того, как бархатные стеночки сжимаются вокруг возбужденной плоти. Хочу ее именно так, без преград, и даже если…
Да, нахер, к черту все! Она моя!
Усиливаю ритм и парой мощных толчков выкидываю нас за грань земного бытия, в нашу Вселенную с мириадами разноцветных звезд и эндорфинным угаром, растекающимся по телу опиумным наслаждением.
Заноза лежит на мне, часто дышит и почти не шевелится. Вымоталась, малышка! Самодовольная улыбка касается моих губ, и я обнимаю её разомлевшее тело, кутая нас в кокон простыней. Думать ни о чем не хочу. Хочу просто наслаждаться тем, что есть здесь и сейчас.
Зарываюсь носом в пряди ее волос, насыщаясь, как кислородом, любимым ароматом с примесью нашей страсти. Почти беззвучно, словно мысленно, шепчу какие-то глупости, крепче впечатывая обнаженное и уже почти успокоившееся «удовольствие» в себя, боясь спугнуть и лишиться такого долгожданного покоя и тепла.
Чутко прислушиваюсь к ритму неукротимого сердцебиения, почти не дышу и лишь любуюсь точеным профилем задремавшей на моей груди Занозы. Хочу обвести его кончиками пальцев, но сам себе удивляюсь той бережной заботе, что сквозит в каждом моем движении. Невесомо веду линию по скуле от маленького ушка к точеному подбородку, скольжу по припухшим от поцелуев губам и торможу на кончике чуть вздернутого носика. Пушистые черные ресницы отбрасывают тени на румяные щечки.
Малышка — словно статуэтка из хрупкого фарфора, и лучи заходящего солнца добавляют загадочности ее облику. Смотрю на нее и не замечаю, как проваливаюсь в объятия сна.
Просыпаюсь от монотонной вибрации телефона, брошенного где-то в квартире. Аккуратно выползаю из-под все еще спящей Занозы, целую ее в растрепанную макушку и иду искать нарушителя покоя.
Девайс продолжает гудеть, медленно ползя по тумбе в прихожей. Успеваю поймать его почти в паре секунд от падения, но на звонок ответить уже не успеваю: настойчивый абонент сбрасывает вызов. Спешу перезвонить, а в это время начинают сыпаться сообщения от всех главных специалистов одной из загородных строительных площадок. Быстро перелистываю их, с трудом выуживая из изобилия сбивчивых фраз и слов с опечатками хотя бы какую-то дельную информацию.
— Так, Палыч, не тараторь и медленно и по существу, расскажи, что там у вас стряслось, — все же звоню главному прорабу, а по совместительству и старому другу еще с далеких времен моего счастливого детства; оно и потом не было гадким, но все же… Ладно, это уже лирика.
Иван Павлович замолкает ровно на одну минуту, в динамике тишина, и лишь глубокие вдохи-выдохи шуршат мне в ухо. Жду, но нервное нетерпение нарастает.
На часах довольно раннее время, и приятная усталость в теле манит вернуться в кровать, подмять Занозу под себя и разбудить поцелуями, а потом… Мои мечтания прерывает встревоженный, но уже четко звучащий голос на том конце сотовой связи. Прораб обрисовывает сложившуюся на стройке ситуацию, и с каждым новым открывающимся фактом я все больше убеждаюсь в том, что накопившиеся вопросы не решишь дистанционно. Более того, решать накопившиеся проблемы надо срочно, и желательно лично.
— Ясно, — подвожу итог под его монологом, — жди, скоро приеду.
Раздраженно выдыхаю, хмурясь и чертыхаясь, иду на кухню. Себе варю крепкий «эспрессо», а для спящей в моей постели малышки программирую машину на сладкий «латте» с молочной пенкой. Быстро принимаю душ в гостевой ванной комнате и, стараясь не шуметь, захожу в спальню. По телу все еще бродит ночное удовольствие, и обмотанное вокруг бедер полотенце моментально топорщится внушительным бугром в области паха, стоит только кинуть мимолетный взгляд на кровать.
Сонная, взъерошенная, разомлевшая и тихо улыбающаяся во сне Заноза наводит на мысль послать все дела дальним маршрутом и присоединиться к ней под тонкий шелк покрывала. Сдерживаюсь и, аккуратно приоткрыв дверь в гардеробную, прохожу в просторное помещение. Привожу себя в рабочий вид делового человека и, уходя из комнаты, не отказываю себе в удовольствии вдохнуть дурманящий женский аромат и коснуться губами её пухлых губок.
— М-м-м-м…
Медленный взмах ресниц, и на меня смотрят затянутые туманом отрешенности небесные океаны ее глаз. Легкая улыбка озаряет ее лицо, и малышка потягивается довольной кошкой, разминая мышцы.
— С добрым утром, — шепчу, наблюдая за ней, так и сидя на краю кровати. — Не хотел тебя будить. — Хочу притянуть Занозу к себе, но понимаю, что времени в обрез, а дел невпроворот. — Я уезжаю загород по рабочим делам.
— А я? — резко подскакивает с постели теряя простынь.
— Ты остаешься в офисе за старшую, — хриплю, поправляя дискомфорт в брюках.
Черт! Что я там планировал — натрахаться с ней, утолить голод и забыть?!
Хер вам, дорогой Глеб Сергеевич! Эта Заноза в тебе на долгое время… И где-то в глубине сознания даже маячит неоновая фраза «НАВСЕГДА».
— Ключи в ящичке в прихожей. — Срываюсь в места и спешно шагаю к двери. Надо смываться, да поскорее, пока я… — На работу разрешаю опоздать, — бросаю уже из прихожей, обуваясь. — Я на связи, звони.
Хватаю портфель, ключи от квартиры и машины, на выходе вспоминаю о телефоне и возвращаюсь за ним. Заноза стоит в проеме гостиной, придерживая руками края покрывала. и с немым удивлением следит за моими нервозными манипуляциями.
— Пока, — все же подхожу к ней, целую в лоб и пулей вылетаю из собственной квартиры.
По дороге на проблемный объект связываюсь со Стасом, в нескольких словах обрисовывая ситуацию.
— Мне подъехать? — уточняет тот.
— Я пока сам попытаюсь разобраться.
— Ладно, я на связи. Через час буду в офисе, подниму все договоры.
— Жду сводную информацию. — сбрасываю вызов и почти полтора часа пути стараюсь вклиниться в рабочий процесс, вот только сонная Заноза так и стоит перед глазами в своем самодельном сари из простыни.
Удается хотя бы на время выкинуть ее из мыслей лишь тогда, когда я приезжаю на место и выясняю, что все гораздо хуже, чем я надеялся. Итогом чей-то халатности становится моя недельная головная боль, одинокие ночи в местной гостинице и редкие разговоры с Занозой по телефону.