Глава 4

*Ксения*

Родители возвращаются домой спустя час или около того. Уставший отец маскирует за душевной радостью и общением с внуком все свои волнения и переживания. Моя попытка что-либо узнать пресекается на корню.

— Я дома хочу отдохнуть, — обрывает меня на полуслове отец. — Все, что касается бизнеса, оставим за дверью и до завтрашнего появления в офисе. Ты же еще не передумала работать у меня?

— Нет, конечно! — преувеличено обиженно возмущаюсь я. — Только завтра с утра у меня одно дело в городе, — уклончиво мямлю, отпрашиваясь у «начальства».

— Да я и не настаиваю на твоём скором выходе! Понимаю, что надо бы отдохнуть после отдыха, — каламбурит он, растягивая улыбку, а в глазах еле скрываемое переживание за наше «светлое завтра».

За двадцать четыре года своей вполне себе счастливой жизни я не помню, когда еще он выглядел таким подавленным и даже как-то резко постаревшим. Кулаки самопроизвольно сжимаются так, что ногти впиваются в ладони, оставляя красные бороздки, сердце клокочет, словно мотор раскочегаренного паровоза — только что пар из ушей не валит от злости и обиды. Гашу в себе весь гнев, боясь расплескать его на окружающих, и, спросив разрешения на делегирование своих мамских обязанностей на соскучившихся по внуку предков, ссылаюсь на усталость и сбегаю в свою комнату.

Мама заботливо подхватывает Максика на руки и спешит с ним на кухню. Там его ожидает сытный ужин, а потом Ришка обязательно устроит ему водные аттракционы. В общем, ребенок в надежных руках, и на время я могу заняться небольшим расследованием.

Но прежде я хочу смыть с себя дневную усталость и противное ощущение безвольной пешки в чьей-то игре, правила которой мне абсолютно не известны. Мало того, она уже вовсю идет, а я лишь сейчас узнаю, что принимаю в ней участие. Что за рабовладельческие замашки у этого Г.С. Шумский? И где я уже слышала эту фамилию?

Смутные воспоминания не дают покоя, и гнетущее предчувствие неминуемой катастрофы гадкой змеей сворачивается в районе желудка. Силюсь вспомнить, но без толку, лишь голова начинает гудеть, словно ее сдавило тугим обручем.

В ванной комнате, примыкающей к моей спальне, скидываю с себя все до последней тряпочки. Прохладный воздух достаточно просторного помещения ласково проходится по обнаженному телу, чуть остужая нервно полыхающие щеки. За пару шагов преодолеваю расстояние до душевой кабины и, нырнув в нее, резко и на всю мощь включаю идеально настроенную по температурному показателю воду.

Захлебываюсь от неожиданности, встряхиваю головой и, громко выдохнув, прикрываю глаза. Безропотно позволяю упругим струям аквамассажа барабанить по коже плеч, стекая резвыми ручейками по телу, отбивать чечетку на макушке, прогоняя прочь все мысли, и без остатка смывать захватившее меня напряжение.

Сколько я так стою, не считаю, часы в этой модели водно-гигиенической капсулы, увы, не предусмотрены. Но когда распаренные ладони покрываются морщинками, я все же отключаю воду и, закутавшись в большой, пушистый банный халат, покидаю ванную. Наскоро просушиваю волосы полотенцем и наношу на лицо любимый увлажняющий крем.

В комнате тишина. Большая кровать аккуратно заправлена стёганым покрывалом моего любимого цвета пыльной розы, а с десяток декоративных подушек в пудровых чехлах придают легкую небрежность почти демократичному виду моей спальни. На комоде стоит лишь ноутбук, а на прикроватной тумбе — футуристические электронные часы в алюминиевом корпусе. Недалеко от окна расположился детский уголок — кроватка, комодик и кресло-качалка; все в нежно-голубых тонах, но идеально вписывается в общий интерьер.

Глубоко вдыхаю воздух, пропитанный уютом и теплом родительской заботы. Подхожу к окну и распахиваю его настежь, впуская в помещение вечерний ветер с нотками зеленой травы, нагретой за день июньским солнцем.

Забираю с комода своего старенького, но все еще шустро работающего фруктового друга. Легким касанием заветной клавиши оживляю его и с нетерпением жду, когда загрузится система.

— Ну что, посмотрим, что ты за зверь такой — «СтройИндастрис»? — клацаю по клавишам, вбивая запрос во всезнающую поисковую систему.

Дрожавшей рукой веду курсор «мышки» по экрану, открываю первую же ссылку из вывалившегося громадного списка и сразу же попадаю на официальный сайт гиганта в строительной сфере. С гулом в ушах наблюдаю за разворачивающимся на экране эффектным зрелищем всплывающих картинок с изображением различных архитектурных строений. Сердце колотится на запредельных скоростях, разгоняя по венам почти кипящую кровь. Щеки полыхают румянцем от волнующего предчувствия.

Каким-то шестым чувством уже догадываюсь, кого увижу, выбрав нужную вкладку. И всегда дремавшая интуиция в этот раз решает выйти из спячки. С экрана моего старенького ноутбука меня укоризненно строго прожигает знакомый ониксовый взгляд. Все те же правильные черты холеного лица, легкая небритость на четко очерченных скулах и волевом подбородке; крупные губы с размытым контуром нисколечко не портят общую картинку красивого и уверенного в себе мужчины. И эти глаза… они преследуют меня своей темнотой и бездонной глубиной, в которой я тону, не желая даже подать просьбу о помощи.

Боже, даже сейчас он действует на меня, как яркое пламя на мотылька! Хочется лететь, и плевать, что обгорят не только тоненькие крылышки, но и душа сгорит дотла, а сердце разорвется в клочья.

Смотрю на его фото загипнотизированным кроликом, напрочь лишенным способности здраво мыслить, и лишь на задворках еще не совсем покинувшего меня разума пульсирует яркое табло с неоновой надписью: «Не влезай! Убьет!»

Как там говорится? Кровь стынет в жилах? Моя кровь не просто стынет — она полностью замерзает, обдавая тело арктическим холодом. Я застываю, словно меня, как в сказке, поцеловала Снежная королева, превратив в ледяное изваяние.

«Глеб Сергеевич Шумский, — гласит надпись под фотографией, — генеральный директор строительного холдинга «СтройИндастрис»». Далее идёт внушительный список его достижений на поприще проектирования и строительства. Не вникаю, мысленно повторяя, словно мантру, что меня вообще не интересует и абсолютно не касается все то, что связано с ним и его фирмой.

Недоумение шальной волной прокатывается по телу, оставляя кучу вопросов в заторможенном мозгу и не давая ни единого ответа. Что за игру затеял этот сильный мира сего? Зачем ему я — ведь полтора года он обо мне не вспоминал, не искал (хотя найти ему меня так же просто, как заказать авиабилет до Питера и обратно)? Но он этого не делал и наверняка был даже чрезвычайно рад, когда тем утром я тихо удалилась, ничего не оставив на память о себе. Тогда какого черта сейчас он влезает в мою жизнь, с пинка открывая в нее двери, и хозяйничает без разрешения?!

Шелест открывающейся двери вырывает меня из водоворота непростых размышлений. Поспешно щелкаю по иконке, но не успеваю свернуть информационное окно, как шустрая младшая сестра сует свой любопытный нос и выдает то, чего я больше всего опасаюсь.

— Это он? — звучит то ли как вопрос, то ли как утверждение это простое словосочетание, а меня захлестывает паника.

— Это генеральный директор холдинга, что прислал извещение о работе, и, да, это они «выживают» отцовскую фирму со строительного рынка, — уклончиво отвечаю я, все-таки закрывая сайт.

— Угу…

Звучит так, что между строк легко читается: считай, что я тебе поверила.

Риша уверенно подходит к кровати, на которой я с комфортом возлежу, завалившись на живот поперек удобного ортопедического матраса. Отпускает Максика, и тот тут же карабкается мне на спину. Молниеносно переворачиваюсь на спину и подхватываю сынишку на руки, немного приподнимая над собой. Шаловливая улыбка и радостные возгласы служат мне отличной благодарностью за почти воздушный аттракцион. Мы еще дурачимся какое-то время, а сестра, скрестив руки на груди и склонив голову к плечу, подглядывает на наше баловство с видом умудренной жизнью дамы бальзаковского возраста.

— Ну и что ты все-таки планируешь делать? — многозначительным тоном спрашивает она, когда я заканчиваю валять дурочку, надеясь, что Ришка свалит из моей комнаты.

Если бы я знала, что мне стоит предпринять! Если бы имела хотя бы малейшее представление о том, что вообще нужно Глебу от меня и какие цели он преследует всей этой дурацкой игрой! Но я в полном недоумении, а в голове сейчас такая каша, что без дополнительных ферментов мне ее не переварить.

А план действий нужен уже завтра. Тянуть с решением неожиданно возникшей проблемы нельзя. И лучше мне самой с ним разобраться, и на его территории, чем дождаться очередного шага неадекватного нахала. И уж тем более не в моих интересах, чтобы Глеб решил почтить своим визитам наш скромный дом.

Сынишка сонно потирает глазки кулачками, и я поднимаюсь с кровати, держа его на руках. Медленно брожу по комнате, напевая колыбельную и укачивая его. Трусливо радуясь поводу не отвечать на вопрос любознательной сестры, втайне надеясь, что пока я буду укладывать Максика спать, она и вовсе уйдет из моей комнаты.

Но нет! Ришка никуда не спешит. Напротив, она с комфортом размещается на моей кровати, щелкает по клавишам ноутбука и что-то внимательно разглядывает на экране. Мой грозный взгляд ее нисколько не пугает, она лишь беззаботно пожимает плечами, продолжая пролистывать какую-то информацию на просторах глобальной сети.

— Риш, я со всем разберусь, — тихо, но решительно заявляю я, присаживаясь рядом с сестрой.

Максим сладко сопит в своей кроватки укрытый стеганым одеялом с самолетиками и машинками. Шторы из плотного жаккарда наглухо задернуты. Основное освещение в комнате погашено, и только свет небольшого ночника теплым полумраком окутывает комнату.

Вечерняя тишина опускается на землю, ласковым ветерком колышет шторы, старательно пробираясь в помещение. Солнце неспешно катится к горизонту, без боя сдавая свои позиции на небосклоне бриллиантовым россыпям звезд и бледному лику луны.

И я хочу, как солнышко, закатиться за плинтус и до завтра ни о чем не думать. Поставить на паузу этот сумасшедший день. Выспаться. А утром, я уверена, в моем отдохнувшем мозгу родится гениальная идея по спасению своего маленького мира.

— Конечно, разберешься. — В ее словах звучит легкая ирония. — Так же, как разобралась с этим. — Ришка разворачивает ко мне мерцающий голубым в полумраке экран ноутбука, и я на миг теряю дар речи. — Ты вообще планировала сообщать нам, кто отец Максика?

— Это не имеет никакого отношения к тому, что сейчас происходит. — Слова царапают пересохшее горло. — Он вообще не знает о ребенке, и не должен узнать.

Смотрю немигающим взглядом на фотографии, застывшие на мониторе. Если черты взрослого Глеба слабо угадываются в его сыне и только цвет и разрез глаз выдают их возможное родство, то детские фото словно срисованы с оригинала, спящего сейчас в кроватки рядом.

С трудом сглатываю образовавшийся в горле ком и медленно оборачиваюсь к сестре, с нарочитой внимательностью наблюдающей за мной. Детская игра в «гляделки» длится считанные секунды, и я не спешу ее прерывать. Надеюсь, в моем взгляде она прочтет все, что в силу обстоятельств я не могу сейчас ей высказать. Да, в нем плещется буйная злость и непонимание.

— Зачем? — На этот простой вопрос я жду такого же ответа. — Я случайно наткнулась… — вдруг тушуется она, и вся её надменность исчезает, как и обвиняющие нотки из голоса, — когда случайно услышала разговор родителей, и папа… ты же знаешь, он никогда не приносит домой рабочие вопросы. А тут… В общем, он после ужина работал в кабинете, и мама зашла к нему. Слово за слово — и папа раскололся, поделился с мамой, что компания этого, — кивает на экран, — задалась целью подмять под себя весь мелкий строительный бизнес.

— И?..

— И я просто из любопытства полезла в сеть, чтобы найти на него информацию…

— Черт! — Я прикрываю глаза и шлепаю себя ладонью по лбу. — Только не говори, что ты… — со стоном выдавливаю предположение.

— Да, — подтверждает сестра мои опасения. — Ну, а что? Такие люди не бывают кристально чистыми, а Костик хакер и найдет даже хорошо запрятанный компромат.

— Наше? — Я обреченно валюсь на подушки и глубоко вздыхаю, все еще злясь на Ришкино самоуправство.

— Да нет, ничего криминального, на чем можно было бы схватить его за яйца…

— Арина! — осуждающе шиплю на нее.

— Ой, да ладно! — отмахивается сестра. — А фотки были в присланной Костиком информации, и я, когда…

— Кто-то еще видел? Ты с кем-то поделилась своей находкой и догадками? — перебиваю ее.

— Нет, — спешно заверяет меня. — И ты знай: я на твоей стороне и сохраню…

Вновь не даю сестре договорить, устало киваю и, пожелав ей спокойной ночи, выпроваживаю из комнаты.

Каши в голове становится еще больше. Мысли вязнут в ней, как мухи в вазочке с вареньем, и мне ничего не остается, как последовать хорошей русской пословице «Утро вечера мудренее» и завалиться спать.